Я просто жду, когда закончится зима

Комната была непривычно большой и неуютной. Ужасающий розовый цвет повсюду — неужели ей когда-то это нравилось? Высокое дерево, растущее прямо под ее окном, загораживало весь вид. Даже неба не было видно сквозь густые ветви. Ариэль здесь не нравилось. Каждая деталь обстановки, отличающаяся от ее спальни в школе, мозолила глаза. Только фарфоровые куклы, выстроенные за стеклянными дверцами в большом шкафу, вызывали улыбку. Когда она была маленькой, все родственники считали своим долгом подарить ей дорогую коллекционную куклу. Ариэль никогда не любила эти размалеванные статуэтки, потому что они были твердые и тяжелые, а их украшенные драгоценностями платья раздражали своей вычурностью. Гораздо больше ей нравились мягкие игрушки — забавно хрюкающий поросенок, беспрерывно зевающий медведь, заяц, отплясывающий попеременно то на одной лапе, то на другой. Зато теперь почему-то именно куклы вызвали у Ариэль прилив нежности, а дурацких зайцев и медведей захотелось немедленно выкинуть в окно. Поборов этот внутренний порыв, она попыталась волшебной палочкой придать спальне хоть сколько-нибудь приемлемый вид. Получалось не слишком удачно; тяжелая мебель, сделанная на века, не желала не только трансформироваться, но даже менять цвет. Повоевав около часа с упрямым диваном, Ариэль сдалась. Кончилось все тем, что она просто задвинула всю мебель в кучу к одной стене, освободив пространство. Но стало только хуже — комната начала казаться еще больше и еще неуютнее. Из-за растущего за окном дерева солнечные лучи едва освещали спальню, и ее углы, несмотря на ясный день, терялись в полумраке. Чем больше Ариэль вглядывалась в шевелящиеся тени, тем сильнее начинало колотиться ее сердце. Сумрак словно стал выползать отовсюду, окутывать комнату, тянуть свои липкие щупальца к Ариэль, которой неожиданно стало не хватать воздуха. Она попятилась, поднимая волшебную палочку и зажигая камин и свечи. Под высоким потолком вспыхнула хрустальная люстра, на стенах весело засверкали развешенные по всему периметру комнаты канделябры, от камина поплыла удушающая жара. Света сразу стало слишком много, но Ариэль не погасила ни одной свечи. — Глупости, — сказала она громко. — Это мой дом, мне нечего здесь бояться. От звука собственного голоса стало немного легче. Это все ночные кошмары, подумала она, из-за них мерещится невесть что. Громоздкие напольные часы пробили пять раз. Ариэль вздрогнула. Она опаздывает на обед! А ведь ей еще нужно переодеться… Она не стала звать эльфийку — почему-то с помощниками одеваешься всегда дольше, чем без них. В скором темпе натянув на себя легкое платье и расчесав волосы, она вышла из комнаты. После ярко освещенной спальни, коридор выглядел совсем темным. Окон здесь не было и тусклые свечи рождали причудливое переплетение теней от барельефов, картин и статуэток. Ариэль уверено направилась вперед, страх уже прошел и теперь ей было даже немного стыдно за него. Она глянула на маленькие часики, висевшие у нее на груди — подарок Драко на прошлый День Рождения — и с ужасом поняла, что опаздывает уже на целых двадцать минут! Какой же длинный этот коридор — направо — налево — по лестнице вниз — снова направо… С возрастом, этот дом не перестал казаться ей слишком большим. Наоборот, она уже успела его немного подзабыть и теперь ей чудилось, что он разросся еще больше. Ариэль уже почти бежала по бесконечным коридорам, но у самых дверей столовой замедлила шаг, и вошла внутрь полностью восстановив дыхание. Все, конечно, уже сидели за столом и ждали ее. Папа и Драко поднялись со стульев, как только она вошла. — Извините, я опоздала. Она была уверена, что папа выскажет свое недовольство, но он только велел эльфам подавать на стол, а по его лицу, как всегда, ничего нельзя было прочесть. — Неужели забыла дорогу, сестренка? — спросил Драко отодвигая ее стул. — Нет, я немного… м-м-м… задержалась с осмотром своей комнаты. — Ну и как, по твоей щеке скатилась слеза умиления? Хочешь переехать в другую комнату, чтобы не нарушать хрупкий мир розового детства? — Вообще-то, хочу кое-что переделать. Ариэль хотела еще попросить спилить дерево под своим окном, но, мельком взглянув на отца, не смогла определить, достаточно ли у него хорошее настроение, потому что если он откажет ей сейчас, второй раз поднять этот вопрос она никогда не решится. Она подозревала, что дерево обязательно окажется неимоверно древним, имеющим особенную ценность для имения или что-нибудь в этом духе, и уничтожать его категорически нельзя. Мама, тем временем, заговорила о том, что неплохо бы отметить приезд Ариэль, устроив фуршет. — Пригласим побольше твоих ровесников, чтобы ты могла поскорее найти друзей… Ариэль не воодушевляла идея повторного знакомства с повзрослевшими детьми из чистокровных семей, с которыми она встречалась когда-то давно, еще в прошлой жизни, но огорчать мать не хотелось. — Это было бы просто замечательно, — улыбнулась она. — И неплохо бы тебе обновить гардероб… Вот эта мысль приглянулась Ариэль намного больше. Далее последовал долгий мамин монолог, суть которого сводилась к различиям между британской модой и французской. Ариэль эта тема волновала чрезвычайно, но Драко и папа быстро заскучали, и вскоре за столом зазвучали две отдельных, не связанных друг с другом беседы. Мужская половина семейства обсуждала что-то о бизнесе и политике. А мама рассказывала последние сплетни о том, кто на ком собрался жениться, кто что при этом сказал, и во что все были одеты. —…Элания?! — воскликнула Ариэль. — Не может быть! — Да, дорогая, — кивнула мама и глаза ее азартно заблестели. — Думаю они объявят о своей помолвке на первом же балу сезона. — Но ведь она младше меня почти на два года! Разве ей не шестнадцать лет? — Вот именно! И ходят слухи, что свадьбу они сыграют уже в январе! Не представляю, как можно все организовать за такой короткий срок. Ариэль была уверена, что если бы рядом не сидели папа и Драко, столь скоропалительная свадьба ее подруги из детства обязательно обросла бы пикантными подробностями. — А этот Оуэн Колдуэлл… я его совсем не помню. — Что ты, дорогая, ты видела его на Дне Рождения дяди Рудольфуса. Помнишь, он еще упал в фонтан, выпив огневиски… — Ах, да! Вообще-то в тот вечер тот же Оуэн Колдуэлл поразил всех виртуозным умением на ходу слагать стихи, но запоминаются всегда вот такие глупые моменты. — Такой кудрявый… — Да. Не думаю, что они будут устраивать слишком пышную свадьбу… Эстор мне говорила — только близкие друзья и родственники. Ну еще бы, подумала Ариэль, припоминая костлявого парня с лошадиным лицом, уж красавица Элания МакДугал могла бы найти себе более достойную партию. И как это мистер МакДугал дал свое согласие на этот брак? — Я думала ей сосватают Забини. — Изначально так и предполагалось… — протянула мама. — Но, видимо, не судьба, — не без ехидства добавила она. — В любом случае, у Эстор имеется стратегический запас в лице Элвии и Элеонор, может младшие дочери займут место Элании… Интересно, что думает по этому поводу сам Блэйз, или ему все равно какую из сестер брать в жены? Ариэль искоса поглядела на брата — помнится у миссис МакДугал были какие-то виды и на него. Но Драко не заметил ее взгляда, или сделал вид, что не заметил. Мама же не упускала случая немного поязвить. Наличие у миссис МакДугал сразу трех смазливых дочерей, каждая из которых являлась потенциальной соперницей Ариэль, Нарцисса Малфой воспринимала как личное оскорбление. — Ох, надеюсь на свадьбе не будут подавать огневиски, — заметила она как бы невзначай. Когда они преступили к десерту, мама озаботилась местом проведения фуршета. — Что тебе больше нравится — чайная гостиная или тот китайский зал в восточном крыле? А может лучше провести фуршет в саду? Ты же не видела — я кое-что там переделала. — Я подумаю об этом. Жаль, что сейчас зима, — вздохнула Ариэль, — неплохо было бы устроится у озера. — Можно поставить шатер, — вдруг вмешался в разговор отец. — Да, отличная идея! — поддержала Нарцисса. — Давайте съездим туда завтра. Люциус, вам ведь все равно надо осмотреть место для охоты. Кстати, на кого мы будем охотиться на этот раз?

* * *

Ариэль отчаянно хотелось спать. Дул морозный ветер, но ей — укутанной в шубу и вдобавок укрытой меховым одеялом — было тепло и уютно, а мерные покачивания кареты здорово убаюкивали. Она не спала полночи. Сначала ей мешал свет — Ариэль злилась сама на себя, на свой глупый страх, но погасить свечи так и не смогла. Затем, задремав только к утру, она проснулась от того, что ветви ненавистного дерева сильно барабанили по стеклам от поднявшегося ночью ураганного ветра. Еще перед сном она наложила на окна заклятие Тишины, чтобы не слышать ужасающих ударов, но действие заклятия кончилось как раз тогда, когда она наконец сумела заснуть. Поездка к озеру была назначена на одиннадцать часов. Снегопада не было и они решили поехать в открытой карете, чтобы можно было как следует осмотреться. Правда маме за завтраком сова принесла письмо от миссис МакДугал, в котором та просила помощи в подборе наряда для невесты, и мама к озеру не поехала. Люциус Малфой щурился от яркого солнца, внимательно оглядывая свои владения. Рядом с ним Драко наколдовывал кофе для клюющей носом Ариэль. Она сидела в одиночестве на противоположной скамье, спиной к лошадям, и все глубже зарывалась в одеяло. Карета несла их по заснеженному полю к виднеющейся вдалеке роще. Вдоль дороги с одной стороны протянулся кустарник, а с другой застывший ручей. Время от времени из кустов слышалось шуршание, и с ветвей опадал снег. Ариэль пыталась отгадать, что за звери там прячутся — может кролики, а может лисы, или кто-то посерьезней. Добравшись до места, Ариэль испытала разочарование. Зима в этом году выдалась на редкость холодной и озеро почти полностью замерзло. — Проедем еще, — сказал Драко, заметив огорченное выражение лица сестры. — Помнишь, там дальше есть водопад — вода там не застывает никогда. И правда, в месте, где в озеро вливалась небольшая речка, а точнее обрушивалась с маленького каменистого утеса, вода весело бурлила, поверхность озера расходилась кругами и лишь на достаточно большом отдалении превращалась в лед. Ариэль вылезла из кареты и спустилась к воде. — Осторожно, там скользко, — предупредил папа, когда она перескакивая с камня на камень стала подбираться к водопаду — ей отчего-то очень сильно хотелось дотронуться до воды. Секунду спустя она почувствовала, как ее словно придерживают за плечи чьи-то руки. Обернувшись, она увидела, что это отец, стоя на берегу, не дает ей упасть с помощью магии. Ариэль пошла увереннее. До водопада она так и не добралась — ледяные брызги, разлетающиеся во все стороны, не подпускали слишком близко; но пальцы в озеро она все-таки опустила. Руку тут же обожгло. Она выдернула ее из воды и стала растирать покрасневшую кожу. От пальцев холод стал распространяться по всему телу и Ариэль быстро надела перчатки. Она задрала голову и поглядела на утес. Ее вдруг посетила несуразная мысль, что если бы не ледяная вода, по нему можно было бы взобраться и сбежать из Малфой-мэнор, ведь там находиться граница имения, которая в других местах просто неприступна… Глупости. Во-первых пробраться сквозь такую холодную воду невозможно, а значит это место такое же неприступное, как и везде. А во-вторых, зачем ей искать какие-то сумасшедшие пути из собственного дома? Она вполне может с комфортом выйти через парадные ворота. Ариэль дернула плечами и поспешила назад. Она уже порядком замерзла и ей хотелось залезть в карету и укрыться. На обратном пути она сидела рядом с отцом и не заметила, как, задремав, прижалась к нему и опустила голову на плечо. Она бы никогда не позволила себе подобной фамильярности, но сон уже принял ее в свои объятия, а папа только улыбнулся и поправил сползающее на дно кареты одеяло.

* * *

— Ах, Ариэль, ты так повзрослела, — с такой сладостью в голосе говорила миссис МакДугал, что Ариэль хотелось выпить воды. — И это зеленое платье… просто потрясающее! У Элании было нечто похожее… еще в прошлом году. Сама миссис МакДугал, едва увидев Ариэль, окрасилась примерно в такой же цвет как и вышеупомянутое платье. — Да, да! Я помню, — не осталась в долгу мама. — Я сразу оценила смелость Элании. Она просто молодец, что решилась на такой фасон! Ведь обычно его носят девушки с очень тонкой талией — примерно как у Ариэль. Они сидели под цветным шатром, представляющим из себя гигантский купол без стен и рождающим ощущение небывалого уюта. Из-за тяжелых серых туч на улице было совсем темно, вокруг бушевала метель, но под шатром было тепло — снег и ветер, натыкаясь на невидимую преграду, не проникали внутрь. Под ногами зеленела трава, по периметру цвели выращенные за три дня розовые кусты, которые в сочетании с завывающей в метре снежной бурей являли собой очень странное зрелище. Под самым куполом, изредка оседая на розах, ослепительными огоньками носились крохотные феи, у которых светились крылышки — они наполняли шатер удивительным, волшебным сиянием. Фуршет был в самом разгаре. Почти две сотни гостей — милый семейным праздник, как сказала мама. Степенные дамы вместе со своими старшими дочерьми расположились на скамейках возле водопада; они демонстративно махали веерами и пили коктейли. На другом конце шатра мужчины курили сигары и говорили о предстоящей охоте. Папа уже выпустил мантикору и близость шатра к лесу вносила свою остроту — давала возможность дамам притворно охать от страха и требовать защиты у мужчин. Те, в свою очередь, клятвенно обещали бороться за безопасность дам до последней капли крови. Вся эта ситуация была донельзя наигранной, так как лес огорожен сильнейшими заклятиями, сквозь которые мантикоре никогда не прорваться. Но леди не упускали случая продемонстрировать свою хрупкость и беззащитность, как впрочем и джентльмены свою силу и храбрость. У Ариэль болела голова. Она поминутно глядела на часы и ждала, когда все это закончится. Все улыбки вокруг, показная доброжелательность, все было фальшивым. Ужимки светских дам раздражали. Даже розовая комната и дурацкое дерево, из-за которого в окно ничего не видно, не казались такими уж мерзкими — лишь бы подальше от всех этих лиц. Только бегающие вокруг младшие дети вызывали у Ариэль умиление. Они заливисто смеялись, пытаясь поймать фей, но, поймав, тут же выпускали на волю, так как те были слишком горячими и удержать их в руках невозможно. Ариэль вдруг поймала себя на мысли, что она и сама была бы не против поиграть в эту игру, чем слушать пустые разговоры взрослых. Дети еще не научились скрывать свои эмоции, пряча их под лживой маской. Из всех присутствующих только они были искренними. — Ох, нет, сейчас в моде несколько завышенная талия, — сказала миссис Паркинсон. — Мы уже сшили чудесное платье для Панси. Вы ведь знаете, она идет на бал с Блэйзом… Все как по команде посмотрели на миссис МакДугал, ведь Блэйз до этого считался женихом Элании. Та, надо отдать ей должное, сумела удержать лицо. — Как мило, — ответила она. — Я ведь даже не думала, что мистер Забини появится на балу. Я думала он направит все свои силы на то, чтобы его восстановили в Берлинской Академии. За что его отчислили, Клементина? Миссис Забини подавилась коктейлем. Она-то была уверена, что это секретная информация. — Пойдем потанцуем? — тихо сказал незаметно подошедший Драко. Ариэль посмотрела на него с благодарностью. — У меня такой кислый вид? — прошептала она. Он рассмеялся и кивнул. Они отошли на середину шатра и присоединились к нескольким танцующим парам. — Я думала, я с ума сойду… А тут еще этот рояль нервирует, — Ариэль покосилась на стоящий с краю инструмент, ох не спроста его сюда притащили. — Сейчас меня попросят что-нибудь сыграть, да? — Это была мамина идея. — Ну, с мамой я договорюсь… — улыбнулась Ариэль. Но счастье ее длилось не долго. Через пару минут за спиной Драко нарисовался какой-то глупо лыбящийся дохляк и тронул его за плечо. — Не возражаешь, если я украду у тебя твою очаровательную партнершу, Драко? — осведомился он и улыбка его стала шире. — Конечно, Теодор. Правила хорошего тона не позволяли отказаться и Ариэль ничего не оставалось, как нарисовать на лице польщенное выражение, означающее что-то вроде: «Ах, как я счастлива, что столь потрясающий джентльмен обратил внимание на мою скромную персону». Получилось правда не очень хорошо — врать у нее никогда особо не получалось. Драко смотрел на нее соболезнующе. — Как замечательно, что вы приехали, дорогая мисс Малфой, — завел пластинку Нотт, едва они задвигались в такт музыке. — В Британии, правда, ужасно скучно, все эти рауты… Но конечно, мы не можем оставить своих дам одних! Хорошо хоть скоро начнется охота, не думаю, правда, что это будет слишком сложно — мантикора не самое… — дальше Ариэль уже не слушала. Слух ее просто выключился. Нотт рассказывал ей что-то еще минут пять, пока из оцепенения Ариэль не вывел звенящий на одной ноте голос: — Теодор, можно тебя на минутку?! Высокая черноволосая девица, уперев руки в бока, скалилась в сторону Ариэль. Теодор заметно смутился и покраснел. — Э-э-э… конечно… Ариэль, хочу тебе представить… моя девушка… Ариэль усилено пыталась вспомнить — что же рассказывала ей мама. Кажется Нотт встречается с девушкой по имени Кристина. — Ах, да. Я так рада за тебя, Кристина, — сказала Ариэль и почувствовав порыв вдохновения добавила: — Теодор как раз рассказывал о тебе… Но Кристина вдруг перебила: — Прошу прощения, я Вивьен, — и бешено уставилась на Нотта. Ариэль прикусила язык. — О, да… конечно, Вивьен… извините, я как раз собиралась… — забормотала она, пятясь от парочки подальше. — Вы знаете, — громко возвестила мама, — Ариэль так прекрасно играет на рояле… Одним словом, когда фуршет наконец подошел к концу и все аппарировали в дом, Ариэль уже прибывала в полуобморочном состоянии. А тут еще домашний эльф робко потянул ее за рукав, сжимая до ужаса знакомый конверт. — Мисс Ариэль пришло письмо, — пищал он, кланяясь до пола. Ну вот начинается! Она схватила конверт и смяла даже не читая. Давно пора уже было решить эту проблему. — Дядя Регнум, — позвала Ариэль и они отошли в сторону от прощающихся и расходящихся по кружаной сети гостей. Луциус проводил их задумчивым взглядом. Он с самого начала видел, что фуршет не доставляет дочери особого удовольствия, но после того, как эльф принес ей письмо, она совсем помрачнела. Ариэль и Регнумус о чем-то коротко поговорили, при этом Регнум поглядывал на смятый конверт в ее руках. После разговора, Ариэль пожелала всем спокойной ночи и с выражением полного изнеможения на лице отправилась спать. Вскоре раскланялась и Нарцисса, а Драко еще час назад исчез с друзьями в неизвестном направлении и наверняка вернется только утром. Люциус и еще несколько мужчин расположились в кабинете, потягивая вино. — Положение аховое, — сказал Яксли. — Лорд требует полный список Ордена Феникса. Но мы не продвинулись в этом направлении ни на шаг. — Мы не можем представить ему непроверенные данные, — кивнул Лестрейндж младший. — Боюсь, это приведет его в бешенство. — Узнать всех, кто состоит в Ордене невозможно, — протянул Снейп, поболтав вино в бокале. — Они слишком осторожны. Как Лорд себе это представляет? Они же не носят в кармане папку с личными делами каждого из своих коллег. — Дело не в этом, — медленно покачал головой Люциус. — Среди нас есть предатель. Кто-то сливает информацию Ордену. — Откуда такие данные? — заинтересовался Снэйп, поднимая голову. — Это не секрет, — сказал Кэрроу. — Лорд не зря устраивал проверки всем нам. — Логичная политика умного главы, — пожал плечами Северус. — Это не доказательство того, что кто-то действительно шпионит за ним, — согласился Регнумус и посмотрел на брата. — Есть точные сведения? Люциус повертел в руках сигару и отложил, так и не закурив. — Его проверки стали слишком навязчивыми, а приказы… хм, — он задумался, подбирая нужное слово, ведь приказы Лорда не принято обсуждать, — вызывают некоторое недоумение. Лорд ищет крысу. Он понимает, что узнать всех членов Ордена Феникса просто невозможно — ему нужен кто-то конкретный, я уверен. Про себя Малфой думал, что Лорд слишком уж уверился в своей гениальности и начал совершать ошибки, думая, что окружающие его люди — глупцы, неспособные сложить два и два, но вслух произносить этого не стал. — Что за сокровище ты нам приготовил, Люциус? Мантикора? — решил сменить тему Регнумус. — Верно. Озлобленная самка. Решил довести до нужной кондиции — пусть побегает пару дней голодная. — О, да! Это будет в самый раз… Разговор затянулся далеко за полночь. — Регнум, на пару слов, — попросил Люциус, когда все засобирались домой. Регнумус вернулся в кабинет, закрыв за собой дверь. — В чем дело? — серьезно спросил он. Люциус поколебался, вертя в руках сигару. — Мне показалось, Ариэль чем-то расстроена… — А, ты об этом, — махнул ругой Регнумус. — Ее преследует какой-то особо навязчивый поклонник, просила разобраться. — Преследует? — Еще с самой Франции. Ничего страшного, отловлю этого кавалера, пообщаюсь… Люциуса сильно задело, что Ариэль обратилась не к нему, а к его брату. Вот и расплата за его многолетнее пренебрежение — она ищет помощи у тех, кто уделял ей больше внимания. Ариэль часто проводила каникулы у Регнумуса и Валери, и они наверняка знают и понимают ее лучше, чем родной отец. Люциус почувствовал сильнейший укол ревности. Наверно что-то такое отразилось на его лице, потому что улыбка Регнумуса приняла снисходительно-извиняющийся вид.

* * *

В день перед охотой Ариэль была сильно не в духе. Всю последнюю неделю кошмары мучили ее так, что она боялась не только гасить свет, но и ложиться в постель. Она долго сидела в кресле, пытаясь побороть сон, но усталость не сдавала своих позиций. Ставшая уже почти привычной паника накатила, едва голова коснулась подушки. Ариэль опять не увидела ничего конкретного, но ощущение, что она стоит на краю пропасти, было как-то по-особенному реальным. Самое страшное, что на этот раз кошмар вцепился в нее мертвой хваткой — она очень долго не могла проснуться и видимо сильно при этом кричала. А затем ей показалось, что ее мозг взорвался и рассыпался миллионом мелких осколков. Ариэль не сразу поняла, что произошло — она сидела на кровати и дико озиралась. Ее трясло, и только когда в комнату ворвались родители, она сообразила, что вырваться из цепких объятий сна удалось, как ни странно, благодаря набившему оскомину развесистому дереву — оно так сильно раскачивалось под порывами ветра, что разбило окно, стеклянным дождем осыпавшееся в спальню и тут же припорошенное снегом и поломанными ветками; а трясет ее не столько от страха, сколько от холода. Мама без единой кровинки в лице бросилась обнимать дочь. Лицо папы напротив так сильно горело, что Ариэль стало страшно. Она не часто видела его таким. Помутненное сознание не дало ей возможности оценить, на сколько сильно он за нее испугался, иначе она бы очень удивилась. — Все в порядке, Ариэль, это всего лишь дерево, — причитала мама, гладя Ариэль по голове дрожащими руками. — Сейчас мы все исправим. Папа и вправду восстановил окно одним взмахом волшебной палочки. А еще он повелел эльфам немедленно спилить дерево, чем значительно улучшил настроенное Ариэль. Уснуть удалось только спустя несколько часов. Нарцисса решила остаться с Ариэль, словно боясь оставить ее одну. Та была этому очень рада, потому что с мамой, которая ласково теребила ее волосы, было не так страшно. Она в полудреме еще видела, как огромное дерево за окном то ли упало, то ли просто исчезло, но полюбоваться на звездное небо уже не успела — ее глаза сомкнулись окончательно. На следующий день звонкий лай собак разносился, казалось, на все имение. Свора гнала мантикору к скалам, где бедное животное и встретит свой печальный конец. Ариэль было жаль зверя. Она намерено отстала не только от ускакавших далеко вперед мужчин, но и от плетущихся сзади с биноклями женщин — Ариэль уже не было видно ни тех, ни других. Ей вовсе не хотелось смотреть на это традиционное развлечение — убийство живого существа, пусть даже это существо и являлось хищным чудовищем. При этом Ариэль прекрасно осознавала, что на ней сейчас надета шуба, сделанная из более невинного существа, нежели то, на которое сейчас идет охота, да и вегетарианкой она себя никогда не считала. Но одно дело носить мех какого-то безликого животного, которого убил неизвестно кто и неизвестно где, и совсем другое — видеть все своими глазами. Она понимала, почему охота нравится мужчинам, но зачем на это смотреть женщинам было не ясно. Из этих мыслей ее вывел неожиданный рев. Ариэль вскинула голову и сердце ее укатилось в пятки, она закричала от ужаса. Кошмарный монстр с мощным львиным телом, с человеческой головой, но без единой мысли в лице, шел прямо на нее, подрагивая скорпионьим хвостом. Вся жалость к животному тут же улетучилась. Как мантикоре удалось вырваться из сужающего кольца охотников и зайти с тыла непонятно, но обозленный, рычащий, ничего не соображающий зверь готов был кинуться на все, что движется. Лошадь под Ариэль заржала, встав на дыбы, и понесла. Если бы Ариэль сидела по-ковбойски, то она, наверное, смогла бы удержаться, но дамское седло не оставило ей шансов. Она скатилась на землю — к счастью шуба смягчила приземление — и на мгновение потеряла ориентацию, а когда сумела подняться, то увидела, что лошадь уже далеко, а мантикора, напротив, совсем рядом. Ариэль снова закричала и попятилась, судорожно пытаясь отыскать в складках шубы волшебную палочку, хотя и знала, что та бесполезна — одному волшебнику никогда не справиться со взрослой самкой мантикоры; нога зацепилась за какой-то корень и Ариэль упала на спину. Зверь по-кошачьи пригнулся, готовясь к прыжку. Не выдержав, Ариэль закрыла глаза. Момент растянулся в целую вечность. С ужасающей ясностью Ариэль поняла, что это конец. Безумный, неконтролируемый страх парализовал тело. В голове все смешалось, перед закрытыми веками плясали огоньки, в рту стало приторно сладко, сердце, казалось, вот-вот разорвется, в ушах стоял такой оглушительный шум, будто кто-то включил на полную громкость сразу множество мелодий и теперь они мучительно больно врывались в сознание, раздирая его на части. Затем пришла боль. Ариэль не поняла откуда — та просто появилась во всем теле сразу. Краем сознания она слышала крики людей, лай собак и ржание лошадей. Ей хотелось чтобы все стихло. Она попыталась открыть глаза, но вокруг все потемнело и поплыло, голова кружилась и Ариэль снова зажмурилась. Кто-то грубо тряс ее за плечи, но она была не в состоянии ответить. Боль проникала в каждую клеточку тела. Ариэль молила о том, чтобы сознание покинуло ее, чтобы все кончилось, но забыться никак не получалось. Кто-то ощутимо ее встряхнул и она приоткрыла глаза — вместо лица лишь размытое пятно. Человек ей что-то говорил, но она не понимала. Затем он насильно влил ей в рот что-то горькое и обжигающее. Жидкость застряла в горле и стало нечем дышать — на кашель просто не было сил. А потом, наконец, все померкло.