Я просто жду, когда закончится зима

Они сидели за длинным столом в полном молчании. Казалось, Лорд еще сам не решил, что он собирается сказать, и лишь только обдумывал свои дальнейшие действия. Никто не решался нарушить тишину. Комната совершенно не соответствовала напряжению, царившему в ней. Она была пыльной, захламленной, на мебели были одеты чехлы, защищавшие ее от грязи в отсутствие хозяев; и лишь тяжелая ткань, укутывающая стол и стулья, где сейчас сидели двадцать человек, была небрежно сдернута и отброшена к стене. Но не смотря на это, помещение было по своему уютным. Возможно, причиной этому были изящные фрески на стенах и потолке, изображающие исключительно светлые пейзажи, чистое, солнечное небо и мелких зверьков, то и дело мелькавших среди колышущихся на легком, но на самом деле не существующем ветру деревьев — таких густых и зеленых, какими они бывают только на картинах. А возможно, причина крылась за веселыми желтыми портьерами, или скорее занавесками — они были тонкими, почти прозрачными, и сквозь них беззастенчиво проникали первые лучи восходящего солнца, озаряя ласковым сиянием хмурые лица людей. — Кто-то из вас меня предал. Едва ли обычный человек разглядел бы мимолетный всплеск разных эмоций, прокатившийся среди волшебников, и лишь единственная сидящая за столом женщина не сумела подавить вздох. — Секретный выход… — продолжил Лорд, — нас ждала там засада, Орден Феникса знал о нем. Он внимательно оглядел присутствующих, словно ожидая какого-то признания. — Лорд, разве кому-то еще было о нем известно? — осторожно спросил Северус Снейп, почтительно склонив голову. Волдеморт перевел взгляд на человека сидящего справа. — Об этом выходе знал только я…, но у замка есть подробная карта, — произнес он. Все как по команде посмотрели на сложенный в несколько раз пергамент, лежащий на столе перед Волдемортом. — Она хранилась в замке, и только тот, кто имел доступ туда, мог… хм… ознакомится с ней. Женщина с нескрываемой ненавистью окинула взглядом волшебников, словно все они без исключения являлись предателями ее господина. Все по-прежнему молчали, думая об одном и том же… Конечно же, на случай внезапной атаки, у Лорда был план отступления из старого поместья, в котором он скрывался в последнее время, ведь у поместья есть секретные выходы — они есть в любом имении; ну и, само собой, у любого замка есть карта. Никто и не сомневался, что Лорд спрятал ее… Однако, кто-то хорошо поискал. Кто-то, у кого был свободный доступ к замку, кто имел право передвигаться по нему, и кто обладает незаурядными магическими способностями. Все, кто сейчас сидел здесь, в новом укрытии Лорда, за длинным столом, подходили под это описание. — Все свободны. Никто не растерялся от столь скорого и неожиданного окончания собрания, такое уже бывало раньше. Волшебники дружно встали и в полном молчании, лишь почтительно кивая магу, сидевшему во главе стола, направились к выходу. Люциус Малфой остался сидеть за столом. Если информацию о том, где находится секретный выход, можно было вытащить лишь из двух мест — либо из головы Лорда, либо ознакомившись с картой — то это значительно облегчает поиск предателя. Никто не смог бы прочесть мысли величайшего из волшебников, но вот узнать, в чьих руках побывала карта — задача вполне решаемая. Волдеморт не отрывая задумчивого взгляда, устремленного куда-то в пространство, произнес: — Я слушаю. — Милорд, могу я… м-м-м… позаимствовать карту на некоторое время? Волдеморт медленно поднял голову и внимательно поглядел на Малфоя. — Ты хочешь мне что-то сказать, Люциус? Малфой помолчал некоторое время, а потом слегка качнул головой. — Нет, Лорд, не думаю.

* * *

— Я знал, что мы еще увидимся, мистер Малфой. Присаживайтесь. — Знали? — Я догадывался. Хотите выпить? В глазах Альберто Контаджио мелькала легкая, доброжелательная снисходительность, но Люциус Малфой заставил себя не обращать на это внимание. Он очень устал и хотел поскорей покончить с этим делом и вернуться домой, к семье. Этот тяжелый день начал казаться ему бесконечным. — Каждый, кто хотя бы раз воспользовался моими услугами, рано или поздно возвращается, мистер Малфой. Надо признать, в этот раз Люциус уже не чувствовал себя не в своей тарелке рядом с этим необычным итальянцем, во всяком случае не так сильно, как раньше. И у него уже не возникало уверенности, что он сюда не вернется. — У меня для вас кое-что есть, мистер Контаджио, — с этими словами Малфой достал пергамент, сложенный в несколько раз, и положил его на стол. Контаджио не потянулся за пергаментом, пока Малфой не убрал свою руку. И лишь когда гость откинулся на спинку кресла, осторожно взял карту замка. — Очень древняя вещь, — протянул он, даже не пытаясь развернуть пергамент. — Мне нужно знать, кто прикасался к этому в течение последней недели. Какое-то время Контаджио держал карту в руках, после чего осторожно вернул ее Малфою. — Не считая вас, пергамент держало двое людей. — Имя одного мне известно, можете не произносить его вслух, — тут же ответил Люциус. — Меня интересует второй человек. …В отличие от Италии, греющейся под чистым безоблачным небом, Британия была окутана дождем и туманом. Утренние солнечные лучи, едва пробившиеся сквозь тяжелые тучи, к полудню опять скрылись за сплошным мутным полотном, затянувшим небо от горизонта до горизонта. Грязные брызги разлетались во все стороны, пачкая дорогую мантию, когда Малфой наступал в лужи. Но он не обращал на это внимания и продолжал нестись по школьному двору, не отрывая взгляда от своей цели и печатая шаг. Он даже не поднялся, а взлетел по лестнице к входным дверям замка, промчался по холлу и едва ли не вынес дверь в подземелья, но, казалось, и не заметил этого. Северус Снейп даже не вздрогнул, когда Малфой ворвался в его кабинет, открыв дверь пинком. Зельевар стоял возле кипящего котла, от которого поднимался мерцающий дымок, и аккуратно, по капле подливал туда какую-то жидкость из флакона. Отсчитав ровно сорок капель, он отставил пузырек, осторожно помешал зелье и потушил огонь под котлом. И только после этого повернулся к Малфою. — Что случилось? Люциус подавил желание одеть ему на голову котел со всем содержимым, чтобы стереть с его лица эту раздражающую невозмутимость. Рассказ не занял и пяти минут, в течении которых Малфой закурил четыре раза и раздавил в пепельнице четыре почти целые сигары. Снейп же стоял с каменным лицом, хотя сжатые в кулаки пальцы побелели от напряжения. — Поскольку Лорд все еще не потребовал меня к себе, смею надеяться, что ему ничего пока не известно, — медленно произнес он. — Если ты думаешь, что я буду покрывать тебя перед ним, то ты крупно просчитался, Север! Я еще не сошел с ума… — Ладно, Люций, мы оба сваляли дурака, когда примкнули к нему. — Сваляли дурака? — рявкнул Малфой. — Он сумасшедший и ты это знаешь. Просто признайся, что встать на его сторону было необдуманным ребячеством, мы были молоды… Малфой, нарезавший круги по кабинету, остановился у Снейпа за спиной и прошипел: — Чем бы это не было, я не бегаю крысой от одних к другим. Я выбрал дорогу и иду! — с каждым словом его голос становился все громче. Он снова нервно выдернул из кармана портсигар. — Ты стал много курить, — ровно произнес Снейп, глядя на пятую по счету сигару. — Это вредно для здоровья. — Позаботься лучше о своем здоровье! Лорд сотрет тебя в порошок и будет прав! А я не шевельну и пальцем, чтобы тебе помочь… Он зажег сигару, но через пару секунд раздавил ее в пепельнице. — И кого из тех, кто сидит в Азкабане, сдал ты? — Никого. Я передавал информацию только о Лорде. — Что, сдать своих силенок не хватило? Снейп промолчал. Малфой снова потянулся к своему карману. — Если ты еще раз закуришь, я выставлю тебя за дверь. Малфой, уже доставший сигару, раздавил ее в руке и тут же, сам того не замечая, достал следующую. — Ты предатель, Снейп, — тихо и со злостью сказал он. — Ты, твою мать, ублюдок, подставивший всех нас. Из-за тебя погиб Блэйз, из-за тебя мог погибнуть мой сын… — Блэйз погиб по случайности, никто из Ордена не использовал Ава… — Отлично, а теперь иди и объясни это его матери! Снейп снова замолчал. Он давно разучился сострадать чужому горю, в его жизни было достаточно своих проблем. Война есть война, и те, кто в ней участвует, знали на что шли… Но Блэйз Забини был его учеником, выпускником его дома. В каком-то смысле все Слизеринцы были чуть-чуть детьми своего скупого на доброту декана… — И что ты собираешься делать? — после паузы произнес он. Малфой посмотрел Снейпу в глаза, и ему хотелось сказать, что он сию же минуту пойдет к Лорду и все ему расскажет. Он был так зол, что сам почти верил в это — ему хотелось действий, хотелось выплеснуть свою ярость…, но в глубине души он знал, что ничего никому не скажет. Он снова закурил. — Я не буду тебя покрывать, — повторил он. — Ты сволочь, Снейп, ты этого не заслуживаешь. Малфой швырнул зажженную сигару на пол, не потрудившись ее потушить, и направился к выходу, но на полдороге остановился и достал портсигар. — Да, ты прав, Север, я пожалуй брошу курить, — сказал он и шваркнул золотой коробкой об стену, после чего развернулся и вышел из кабинета. Тяжелый портсигар врезался в полки со множеством стеклянных колб, банок и флаконов, которые с оглушительным звоном рухнули на пол, и их содержимое растеклось по всему полу. Едва Люциус аппарировал к своему дому и вошел в холл, как сразу понял, что день, начавшийся столь кошмарно, еще не закончился. Нарцисса сидела прямо на ступеньках широкой мраморной лестницы, что само по себе уже было странно, и по ее бледному лицу текли слезы. — Я ждала тебя, — прошептала она. — Что с Драко? — тут же спросил он, чувствуя, с какой силой заколотилось его сердце. — Он должен был давно вернуться домой… — Он вернулся. С ним все хорошо. Люциус присел перед ней и взял ее за подбородок, заглядывая в покрасневшие глаза. — В чем дело? — Люций… Ариэль… — Что? Что с Ариэль? — Она сбежала из дома.

* * *

Майкл Сальвар служил в полиции больше двадцати лет, но никогда еще не чувствовал себя так паршиво. Он проклинал себя и свое желание срезать путь по старой, заброшенной дороге, даже не смотря на то, что все, как один, отговаривали его от этой затеи. Майкл Сальвар не был суеверным и не верил во все эти глупые страшилки про старые дороги, по которым никто не ездит. Однако сейчас он еле сдерживал себя, чтобы не развернуться и не убраться от этого проклятого места подальше, и лишь врожденное упрямство заставляло его двигаться вперед. Он врубил сирену, звук которой всегда его успокаивал, хотя сейчас это мало помогало. Необъяснимая паника достигла своего апогея и Сальвар уже начал притормаживать, чтобы вернуться и поехать по нормальному шоссе, когда заметил вдалеке среди деревьев у подножья каменистой возвышенности одинокую фигуру. Меньше всего ему хотелось вылезать из машины, все внутри него кричало, чтобы он разворачивался и уносил отсюда ноги…, но Майкл Сальвар был хорошим полицейским, а девушка (а это была именно девушка) сильно шаталась, как будто на улице дул ураганный ветер, а через несколько мгновений и вовсе упала на землю, не подавая больше признаков жизни. Ругая себя последними словами, Сальвар выскочил из машины и побежал к неподвижной фигуре. Он думал, что это какая-то заблудившаяся алкоголичка или наркоманка, а он из-за нее бродит в таком ужасном месте… И лишь подойдя ближе он увидел, что девушка абсолютно мокрая. В один миг позабыв о своем страхе, Сальвар подхватил ее на руки и понесся к машине. До самого города он и не вспомнил о том странном давлении и невыносимом желании вернуться, которые овладели им, едва он свернул на старую дорогу, по которой никто никогда не ездит. Впрочем и сам Майкл Сальвар ехал по ней в первый и последний раз.

* * *

Ночь с успехом отвоевывала у дня лишние часы. Солнце как будто совсем перестало появляться на небосводе и сутки целиком состояли только из непроглядной темноты и сумерек. На землю уже опустилась ночь, когда по размытому школьному двору быстро шла группа людей в направлении к замка. Их темные силуэты были едва различимы в тусклом желтом свете, льющимся из окон, но от людей исходила такая волна силы, что даже воздух вокруг казался наэлектризованным. Не успели они пройти и половины пути, как дорогу им преградила другая группа. Они стояли лицом друг к другу, и во взглядах их сквозила неприкрытая ненависть. Казалось, что они вот-вот достанут волшебные палочки и пойдут стенка на стенку. Напряженное молчание продолжалось около минуты, после чего один человек из второй группы сказал: — Вам нечего здесь делать, убирайтесь. — Это не тебе решать, Тонкс, — прошипел Малфой в ответ. — Мне нужен Дамблдор и я его увижу. Тонкс была избавлена от необходимости отвечать немедленным прибытием на место самого директора. И хотя он был как всегда вежлив и радушен, чувствовалось, что любое резкое движение вновь прибывших повлечет за собой печальные последствия. — Ах, Люциус, что-то ты зачастил к нам в последнее время, — обманчиво мягко сказал Дамблдор. — Сегодня ты с друзьями. Уж не штурмовать ли Хогвартс…? Малфоем уже овладела безрассудная злость и он сделал шаг вперед, что заставило волшебников, стоящих вокруг Дамблдора, вскинуть палочки. То же самое, словно они были отражением в зеркале, сделали и люди за спиной Малфоя, но едва ли он и Дамблдор это заметили. — А это как получится. — Я бы не стал совершать столь необдуманных поступков, Люциус. Чем обязан столь неожиданному визиту? — Где Ариэль? Дамблдор удивленно вскинул брови, но на Малфоя это не произвело никакого впечатления. — Где — моя — дочь? — раздельно произнес он. — Боюсь, я ничем не могу тебе помочь, Люциус, — совершенно искренне ответил Дамблдор, — я не имею представления о местонахождении юной мисс Малфой. — Хорошо, — неожиданно легко согласился Люциус. — Где Поттер? Этот вопрос, хоть и был задан негромко, но, казалось, оглушительно прозвенел в воздухе, как будто Малфой спросил что-то неприличное или произнес Непростительное проклятие. Волшебники из ордена Феникса нервно переступали с ноги на ногу, поглядывая на Дамблдора и ожидая его реакции, но никто не вмешался в разговор. — Гхм… осознавая всю абсурдность ситуации, я… м-м-м… все-таки спрошу: зачем он вам? — медленно произнес Дамблдор, вглядываясь в глаза Малфоя и пытаясь оценить ситуацию. — Я собираюсь его четвертовать, — мило пояснил Люциус и даже изобразил на лице что-то вроде улыбки. Лица Орденцев исказились и лишь присутствие Дамблдора удерживало их от решения вступить в бой. — Понятно, — кивнул старый волшебник, будто услышал невероятно веское основание столь необычному требованию, и теперь обязан непременно предоставить Поттера Малфою. — Мне плевать на Поттера, Дамблдор, меня волнует только моя дочь. Она исчезла, и я знаю, что Поттер имеет к этому самое прямое отношение… Малфой заметил, что на некотором отдалении от Ордена Феникса замер Снейп, и это только усилило его злость. Дамблдор уже дважды ухитрился ткнуть его в больное место. Сначала к старому волшебнику переметнулся его, Люциуса, лучший друг, теперь и дочка сбежала к директорскому протеже. Дамблдор, словно склонный к садизму палач, отсекает от тела своей жертвы руки и ноги, и все с извиняющейся, ласковой улыбкой доброго волшебника. Малфою казалось, что его жизнь, представлявшая из себя одну сплошную полосу удач и везения, подошла к концу, и что теперь началась другая, не такая радужная. Все вышло из-под контроля, все полетело к черту… Как там говорилось: все что не убивает, то делает сильнее? Интересно, далеко ли ему еще до своего лимита прочности? Сейчас ему казалось, что он уже подошел к этой черте вплотную. — Люциус, я действительно не знаю, что с Ариэль, но обещаю приложить все силы к ее поиску. И я сделаю все от меня зависящее, — быстро продолжил Дамблдор, не дав Малфою заговорить, — чтобы ее защитить. Малфой какое-то время молчал. Спиной он ощущал нетерпение волшебников, пришедших вместе с ним. Беллатрикс, во всяком случае, уж точно была в полной боевой готовности и собиралась разнести замок до основания в поисках племянницы. Что и говорить, кровные узы — самый сильный стимул. — Поклянитесь, что Ариэль нет в замке и вы не знаете, где она, — ровно произнес Малфой. — Я клянусь, — не задумываясь отозвался Дамблдор и тут же добавил, не смотря на недоверие, отразившееся на лицах некоторых гостей: — Только знаешь, Люциус, если Ариэль ушла по своей воле, то не думаю, что ты или я можем с этим что-то поделать, на сколько я знаю, она совершеннолетняя и сама вольна выбирать свой путь. Люциус Малфой знал это. Так же он знал, что из ситуации только два пути: либо Семья устраивает Поттеру вендетту и возвращает Ариэль домой, либо с генеалогического древа исчезает имя Ариэль Нарциссы Малфой — еще одной предательницы рода. При этой мысли Люциус внутренне содрогнулся. Нет, этого не случится, только не с его дочерью… Ариэль просто молоденькая и глупая, Семья ей все простит, ведь все ее так любят… — Ну это мы еще посмотрим, — холодно сказал он. — Уж не собираешься ли ты запереть бедную девочку дома, Люций? Боюсь, этим ты только ухудшишь положение вещей. — Если мне когда-нибудь понадобится ваш совет, Дамблдор, то я обязательно вам сообщу об этом. А пока избавьте меня от своих мудрых нотаций. — И передайте мистеру Поттеру, — рявкнула Беллатрикс, перебив открывшего рот, чтобы что-то сказать, Дамблдора, — что мы все мечтаем с ним пообщаться. И лучше бы ему не затягивать с этим, наше терпение не безгранично. — Я обязательно передам это Гарри, миссис Лестрейндж, — очень вежливо ответил Дамблдор, склоняя голову в ее сторону и не показывая и тени беспокойства. Едва волшебники во главе с Люциусом Малфоем исчезли за воротами школы, Дамблдор тут же повернулся к оставшейся группе людей. Он не собирался выдавать Ариэль ее семье, в том случае, если найдет ее первым конечно, но и от обещания организовать поиски тоже не отказывался.

* * *

— Как вас зовут? Строгий человек в белом халате и с болтающимся на шее странным шнуром с какими-то жуткими металлическими насадками, смотрел на нее в упор. — Мисс, вы помните, как вас зовут? Ариэль в полной прострации оглядывала человека и комнату, в которой они находились. Все вокруг вызывало неподдельный ужас — в особенности какие-то приборы, от которых тянулись трубки к ее телу. Ариэль изо всех сил старалась побороть желание оторвать их от себя. Врач разглядывал девушку с не меньшим потрясением. Ее, абсолютно мокрую, подобрал полицейский за много миль от ближайшего города. На улице зима, а девушка пробыла на холоде очень долго, и хоть ее все еще бил озноб, факт оставался фактом — она не только осталась жива, но даже не заработала воспаление легких. — Меня зовут Ариэль Нарцисса Малфой, — произнесла девушка с сильным французским акцентом. Мужчина слегка поморщился, но постарался улыбнутся приветливо. Иностранка. Это обычно не сулит ничего хорошего. Нет, он не был циником и никогда не разделял своих пациентов на важных и не очень, но по опыту знал, что с иностранцами всегда полно бумажной волокиты, а если еще и выяснится, что у девушки нет медицинской страховки, то ему не отделаться от заполнения миллиона бланков до конца недели. Чего ждать от этой девицы, он совершенно не представлял. Никогда в жизни он еще не видел ничего более удивительного. Когда ее привезли, она была одета во что-то очень странное, похожее на театральный костюм. Может быть девушка актриса? Даже не смотря на содранные в кровь пальцы, она была слишком ухоженной, чтобы быть бродяжкой, да и ее платье, хоть и выглядело странным и несколько… старомодным что ли, было сшито безупречно и выглядело очень дорогим. В ушах и на шее были украшения — очень красивые, изящные, вызывающие неподдельное восхищение, но камни в них были слишком большими, чтобы быть настоящими… Возможно, и впрямь актриса. Однако что-то мешало старому, мудрому врачу поверить в это. Было в девушке еще что-то такое… неуловимое… королевское… что-то, что отличает настоящих аристократов, даже если они одеты в обноски. — Доктор Грэйм, — в комнату вошла женщина средних лет, в таком же белом халате, как и у сидящего напротив мужчины, — за девушкой пришли.