Наружу изнутри

В эту ночь мне впервые снится Магнус. Странно, но без сексуального подтекста, несмотря на всё напряжение между нами. Этот сон, как бегло прокрученные фотографии на плёнке, – в памяти остаются лишь яркие детали. Мы исследуем окрестности незнакомого города. Вокруг его шеи обмотан шарф, на моих руках кожаные перчатки. Его губы двигаются, но я не слышу ни слова. Воздух заряжен теплом. Я сгораю от желания взять его за руку. Просыпаюсь я с улыбкой на губах. В теле бурлит энергия. Это чувство похоже на фазу мании. Когда я спускаюсь вниз, Магнус уже на ногах и облачён в спортивную одежду и кроссовки. – Кофе на столе, у тебя пять минут, – говорит он, не глядя на меня. Его лицо такое, словно он ни на секунду не сомкнул глаз. – И тебе доброе утро, Магнус, – отвечаю я и делаю глоток. Кофе превосходен. – Мне нужен свежий воздух, срочно, – говорит Магнус. Я киваю и, сделав ещё пару глотков, ставлю чашку в раковину. – Причина волнения – утренний вылет в Италию? – спрашиваю я, направляясь к лифту. Двери открываются, Магнус грубо толкает меня внутрь. – Заткнись, Гидеон, пока я тебя не заставил, – он нажимает кнопку лобби. Я удерживаюсь от того, чтобы спросить, каким образом, но моё воображение рисует очень жаркую сцену в лифте. Ещё больше усилий требуется, чтобы не начать воплощать её в жизнь. – Господи, этот лифт едет так медленно, – бормочет Магнус себе под нос, глядя на табло, где отсчитываются этажи. – Что с тобой? – спрашиваю я. Он одаривает меня пронзительным взглядом. – С чего ты взял, что со мной что-то не так? – бросает раздражительно. Я устало вздыхаю и облокачиваюсь на стену лифта, скрещивая руки на груди. – Нервничать перед свадьбой нормально, – говорю ему через некоторое время. – О, боже, – Магнус вскипает, – не смей говорить о свадьбе. Только не ты! Я внимательно вглядываюсь в его лицо. – Почему не я? Он смотрит на меня в упор, его глаза опускаются чуть ниже, к моим губам, и он прикрывает веки, отводя взгляд в сторону. Раздаётся звонок, оповещающий о том, что лифт остановился на нужном этаже, и двери открываются. Магнус стремительно покидает пределы тесной коробки и сразу переходит на бег. Эта пробежка не такая, как предыдущая. Мы не бежим плечом к плечу, как до этого, нас разделяет расстояние в половину моей комнаты, и как бы я ни пытался его сократить, Магнус постоянно возобновляет дистанцию. – Ты его довёл, – говорит Джейс. – Мне кажется, если ты до него дотронешься, произойдёт взрыв. – О да, этой сексуальной энергией наполнен весь Манхэттен, – добавляет Иззи и посмеивается. – Отличная работа, Алек. В другой ситуации я был бы рад, но внезапная отстранённость Магнуса не даёт мне покоя. Такое чувство, что его тревожит не только то, что происходит между нами, и это пугает. Я смотрю на его фигуру, бегущую передо мной: икры напрягаются каждый раз, когда его ноги касаются земли, аппетитная задница движется в такт бёдрам, на спине начинает проступать пятно пота, а волосы развеваются от ветра. Хочется остановить его, развернуть к себе лицом и, вцепившись пальцами в его голову, разломить её напополам, чтобы понять, что там происходит. – Кстати, – говорит Изабель, – мы тут прогнали список приглашённых на свадьбу, который нам любезно предоставил мистер Бейн. Эх, какой мужчина... – Он нам в отцы годится! – восклицает Джейс. – Отстань, – раздаётся стук пальцев сестры по клавишам. – Из друзей Магнуса приглашена лишь некая Катарина Лосс. Мы пробили её, она работает хирургом в Корпусе мира и находится сейчас где-то в Гане. Они с Магнусом знакомы семь лет. Обмениваются имейлами с тех пор, как она улетела в Африку. – Держу пари, если бы мы взломали их, то нашли бы столько писем об Алеке, – веселится Джейс. – Он точно пишет своей подружке о том, как хочет, чтобы его нагнули. Ай! Судя по звукам, Изабель колотит Джейса. Я продолжаю бежать и наблюдать за Магнусом. Он ни разу не оглядывается на меня и продолжает держать темп.

***

Магнус говорит мне не больше пары фраз до возвращения домой, а потом и вовсе скрывается в своей комнате, громко хлопнув дверью. Напряжение в моём теле становится невыносимым. Изнутри прорывается злость. Я еле сдерживаю порыв ворваться к нему и выяснить, что не так, и вместо этого иду в душ, чтобы позволить воде смыть с меня пот и раздражение. Когда я возвращаюсь в комнату, на кровати сидит Магнус. Он оглядывает меня с ног до головы беглым взглядом – на мне мягкие спортивные штаны и футболка – и отворачивается к окну. – Мне нужно забрать костюм и заехать к Клэри домой за брошью, – говорит он. – Это последние дела, которые нужно сделать перед отлётом. Я киваю и прохожу к тумбочке, на которой оставил свой телефон, чтобы посмотреть время. – Я буду готов через полчаса. Магнус встаёт на ноги и протягивает мне конверт. Я хмурюсь. – Что это? – Папа выписал чек, чтобы ты мог купить себе подходящий костюм на свадьбу. Он беспокоится, что своим видом ты испортишь торжество. Я усмехаюсь и, подойдя к Магнусу, накрываю конверт ладонью, задевая его пальцы своими. – Это его точные слова? – спрашиваю недоверчиво. Магнус вздыхает. – Почти, я добавил экспрессии. Я широко улыбаюсь ему. – Люблю, когда ты так делаешь. Он так резко отдёргивает руку, что ему приходится сделать шаг назад, чтобы не потерять равновесие. – Итак, через полчаса внизу, – торопливо бормочет он. – Впереди разбирательство с костюмами, посещение дома Клэри, потом возвращение в пент-хаус. Я не до конца собрал чемодан, а у нас вылет рано утром. Ты тоже, кстати, позаботься о своём багаже заранее. Он ещё несколько секунд неловко топчется на месте, а потом практически вылетает из комнаты.

***

Я сижу на обтянутом синим бархатом диванчике и попиваю воду, пока Магнус, скрывшись за занавеской, ведёт беседу с портным, который подгонял под него его костюм. Здесь пахнет цитрусом, кожей и чем-то горьким. По залу время от времени прохаживаются посетители, и все они разговаривают на таких пониженных тонах, что приходится напрячь слух, чтобы расслышать их. – Если бы только жребий выпал мне... – выдыхает Джейс. – Иззи, а было до этого хоть раз такое, чтобы нам покупали такие роскошные наряды? – Моё красное платье в пол помнишь? – через несколько секунд спрашивает его та. – О да, дело Льюиса. Везёт вам с Алеком. Я бы не отказался, чтобы мне оплатили шмотки. Изабель усмехается. – Алек, я бы посоветовала тебе выбрать чёрный смокинг с бабочкой, но, наверное, мы все понимаем, что Магнус сделает это за тебя. Соглашайся на любое его предложение. Я поднимаю голову и, устремив взгляд в угол – там висит камера, – киваю. Занавеска отодвигается в сторону, портной, пожилой мужчина с густыми усами по имени Виктор, отходит в сторону. На пьедестале стоит Магнус и смотрит на себя в зеркало. На нём фрак, белая рубашка с бабочкой и брюки с атласными лампасами. – Ну, как? – спрашивает он и бросает на меня взгляд через отражение. Я поднимаюсь и делаю несколько шагов по направлению к нему. – Выглядишь превосходно, – и это правда. Магнус закатывает глаза. – В таком невозможно выглядеть по-другому, – говорит он и разглаживает подолы фрака. – Просто... Выражение его лица становится кислым. Я понимаю, что ему не нравится то, что он видит в зеркале. – Почему бы не выбрать то, что хочется тебе? – спрашиваю я. – Потому что то, что хочу я, не вписывается в концепцию свадьбы, – шепчет он раздражённо и дёргает рукав так сильно, что отлетает запонка. – Хэй, – я касаюсь его плеча и разворачиваю к себе, – Магнус. Посмотри на меня. Он поднимает взгляд, и меня сшибает неподдельной печалью в его глазах. – Зачем нужно делать то, что вызывает в тебе такую злость? Магнус смотрит на меня ещё несколько секунд, потом делает глубокий вдох и отстраняется. – Это всё нервы шалят, – он наклоняется и поднимает запонку. – Всё в порядке. Я качаю головой. – Я так не думаю. Он вздыхает и снова поворачивается ко мне спиной. – Лучше подумай о том, что выберешь себе. Я попросил Виктора сделать для тебя подборку. Больше он не говорит со мной, слишком усердно делает вид, что занят приведением фрака в порядок. Я ухожу в другую комнату, когда за мной приходит портной. – Тебе только подтяжки добавить, чтобы на Костнера стал похож, – бубнит Джейс. – Заткнись, подтяжки – это сексуально, – шепчет Иззи. – Ага, для стариков. – Прекратите оба, – рявкаю я. Я стою у зеркала, и... Джейс прав, я выгляжу как герой Кевина Костнера, готовый спасать жизнь популярной певицы. На мне чёрный смокинг и галстук с зажимом. Не хватает только пистолета, чтобы перезаряжать его так, чтобы намокали все трусы в радиусе километра. В этом деле слишком много параллелей с «Телохранителем». – Идеально, – раздаётся голос Магнуса за спиной. Я оборачиваюсь. Он внимательно оглядывает меня с ног до головы, но теперь в его глазах нет той искры, что была ещё пару часов назад, когда я вышел из душа. Взгляд не выражает ничего, холодный и безэмоциональный. – Рад, что ты доволен, – бормочу я. Меня злит его поведение. – Скажу Виктору, чтобы упаковывал этот, и поедем. У нас мало времени. Он ведёт себя отстранённо всю дорогу до дома Клэри – типичный особняк в Бруклине, из красного кирпича и с чёрной пожарной лестницей сбоку, – который подарил ей отец на совершеннолетие. У меня в голове не укладывается, как можно получить такую роскошь просто за то, что тебе исполнилось восемнадцать. – Жди здесь, – коротко бросает Магнус, когда я торможу у крыльца, и выходит из машины. Он открывает дверь своим ключом и исчезает внутри. – Он закрылся в себе, – говорит Изабель. – Ты слишком сильно надавил. – А что мне было делать? – спрашиваю я. – Свадьба через три дня. Он уже сомневается и злится, мы на правильном пути. – Да, но если ты переусердствуешь, то он может повести себя не так, как мы того хотим. Нужно сделать так, чтобы этот вечер вы провели вместе, а не в разных комнатах, собирая чемоданы. – У меня есть идея, – ухмыляется Джейс. – Господь, помоги нам всем, – шепчет Иззи, и я не сдерживаю смешок.

***

Когда мы возвращаемся на Манхэттен, то несколько кварталов оказываются погружены в темноту, и нам приходится постоять в пробках, прежде чем доехать до дома. – Просто превосходно, – бормочет Магнус, когда мы оказываемся в квартире. – Лучше и быть не может! – Всего лишь временное отключение электроэнергии, – успокаиваю я его. – Я позвоню и узнаю, что случилось. Магнус кивает и поднимается к себе в комнату. Я набираю номер Изабель. – Добрый вечер! Хотелось бы узнать, какова причина отключения и сколько нам ждать устранения проблемы? – Алек, этот идиот, – шипит сестра в ответ, – говорит, что взорвал трансформатор. Взорвал! – Да я пошутил, – устало вздыхает Джейс. – Просто покопался в нём, чтобы создать видимость перенагрузки. У тебя два-три часа, Алек, не больше. Они быстро всё исправят. – Будем надеяться, что аккумулятора в камерах наблюдения хватит на это время. Я кладу трубку и направляюсь на кухню. Где-то в ящиках я видел свечи. – Хочешь приготовить ужин? – спрашивает Магнус. Я оборачиваюсь. Он стоит на верхних ступенях, в пижаме, с мокрыми волосами и босой. Такой домашний и уютный, что хочется зарыться носом в изгиб его шеи. Я откашливаюсь. – Просто решил, что ты не захочешь сидеть в темноте, – я зажигаю последнюю свечу и ставлю её на стол. – Ты голоден? Магнус неопределённо пожимает плечами и спускается. Я бросаю быстрый взгляд на его голые лодыжки. Да что со мной не так? Соберись! – Ты умеешь готовить? – спрашивает он, усаживаясь на барный стул и складывая руки перед собой. – Немного, – я облокачиваюсь поясницей на тумбу и вытягиваю ноги вперёд. Взгляд Магнуса на мгновение задерживается на них. – Кто научил? – Мама. – М-м, – Магнус кивает. – Какое твоё коронное блюдо? – Паста, – я улыбаюсь. – Ух ты, – говорит он совершенно безразличным тоном. – Моя мама наполовину итальянка. И она просто превосходна в готовке. Если бы ты попробовал её каннеллони, тебе бы снесло крышу. Магнус ухмыляется. – Моя мама тоже любила готовить, – говорит он немного погодя. – Правда, у неё получалось просто невероятно... плохо. Мы синхронно смеёмся. – Серьёзно, – продолжает Магнус. – Единственное, что она умела, это заваривать чай. Тут ей не было равных. Я улыбаюсь, глядя в светящиеся в свете свечей его глаза, и меня охватывает чувство полного умиротворения. – Тогда тебе не стоит бояться моей стряпни, – говорю я. – По крайней мере, хуже я быть не могу. Я достаю продукты и посуду и зажигаю плиту. Под пристальным взглядом Магнуса готовится, на удивление, легко. Он комментирует каждое моё движение: как я поливаю сковородку оливковым маслом, как подбрасываю в воздух головку чеснока и ловлю другой рукой, как крошу зелень, как натираю пармезан на тёрке. Я протягиваю ему оставшийся кусочек, и он хватает его зубами прямо из моей руки и смеётся, глядя в мои глаза. Когда я ставлю тарелки на стол, Магнус открывает бутылку вина. – За мою последнюю холостую ночь в Нью-Йорке, – говорит он, и мы чокаемся. Мы пробуем пасту, и Магнус издаёт почти неприличный звук, похожий на стон, я смеюсь, а он кидает в меня скомканную салфетку. Он возносит похвалу моей маме, говоря, что она сделала для этого мира так много хорошего. Это заставляет меня улыбаться от уха до уха, как идиот. – Твои родители живут в Нью-Йорке? – спрашивает Магнус. Я отрицательно качаю головой. – Мы с западного побережья. Родители живут в Сиэтле. – О, любители вечно растрёпанных волос из-за повышенной влажности и сильного ветра, – улыбается он и делает глоток из бокала, глядя на меня. – Да как ты смеешь? – шепчу я, прищурив глаза, и качаю головой. Магнус взрывается смехом и откидывает голову назад, прикрывая глаза, и его смех такой заразительный, что заставляет меня постоянно улыбаться. – Я рад, что тебе стало лучше. Днём ты был слишком напряжён. Он вздыхает и делает ещё один глоток вина. – Это сложная ситуация, Гидеон, – говорит, глядя в стол. – Иногда, если хочешь быть с человеком, приходится многим жертвовать. – Такое ощущение, что жертвуешь только ты. Магнус поднимает глаза и смотрит на меня. – Может, это потому что моя любовь к Клэри сильнее моих нелепых желаний? Я фыркаю. – Хорошо, расскажи мне о той «нелепой» свадьбе, которую ты всегда хотел, – я откидываюсь на спинку стула. – Вулси говорил что-то о лавандовых полях в Провансе. – У тебя хорошая память, Гидеон, – говорит Магнус и задумывается на несколько секунд. – Врачи обнаружили у мамы рак, когда мне едва исполнилось пятнадцать. Следующие два года она буквально таяла на наших глазах, – он смотрит на бокал в своих руках, как блики свечей отражаются в стекле. – Она всегда верила, что наша душа перерождается, и в каждой новой жизни мы можем быть любым существом. Как-то она сказала мне, что если бы она могла выбирать, то в следующей жизни обязательно стала бы лавандой. Это был её любимый цветок, – он бросает взгляд на меня и смущённо пожимает плечами. – Это глупо, но мне хочется верить, что у неё получилось. – Поэтому ты мечтал о свадьбе на лавандовых полях, – говорю я. – Так ты сможешь почувствовать, что она рядом. Магнус морщит нос. – Глупая подростковая фантазия, – он залпом допивает вино и ставит бокал на стол. – Не глупая. Он вскидывает голову. Я смотрю ему в глаза. В свете свечей они совсем чёрные. Его волосы, всё ещё влажные после душа, небрежно зачесаны назад. На лице ни грамма макияжа. Лицо и тело расслаблены после вина. Я бы хотел видеть это каждый вечер. – Думаю, ты заслуживаешь получить свадьбу своей мечты, – говорю ему честно. Взгляд Магнуса становится болезненным. – Клэри тоже заслуживает. – Не спорю, – соглашаюсь я. – Вы оба заслуживаете того, о чём мечтаете. – Ты говоришь так, словно наши отношения противоречат нашим мечтам. Я вздыхаю. – Я не имел это в виду, я... – замолкаю, опасаясь произнести то, чего не следует говорить, и разрушить воцарившуюся между нами атмосферу. – Что ты? – давит Магнус. – Не думаю, что мне стоит это говорить, – я поднимаюсь со стула и, забрав пустые тарелки, направляюсь на кухню. Магнус встаёт следом. – Я хочу это услышать, – настаивает он. Я отрицательно качаю головой и, поставив посуду в раковину, упираюсь ладонями в мрамор столешницы. Магнус останавливается за спиной и разворачивает меня к себе за плечо. – Говори. И я не могу ничего с собой поделать. – Вы не подходите друг другу, – выпаливаю я. Магнус столбенеет, словно услышал то, чего очень боялся. Его рука, до сих пор державшая меня за плечо, соскальзывает вниз, и я ловлю её своей ладонью. – Ты любишь её, да, – продолжаю я, – но это скорее братская любовь. И да, некоторые люди строят семьи и на такой любви, но ты не из них, Магнус. – Откуда тебе знать? – шепчет Магнус, его глаза влажные. Я делаю шаг вперёд и свободной ладонью приподнимаю его лицо за подбородок. – Я вижу это в твоих глазах, – шепчу ему почти в губы, – ты хочешь настоящей любви, страстной. Хочешь, чтобы ноги подкашивались от чувств, чтобы ком застревал в горле от эмоций, чтобы голос срывался от криков ночами напролёт. Магнус сглатывает. – Ты ошибаешься, – говорит еле слышно. – Да? – я улыбаюсь. – Тогда останови меня, – и касаюсь своими губами его. Он пахнет сандалом, вином и каким-то особенным собственным ароматом, который источает его кожа. Я вдыхаю полной грудью и наклоняю голову вбок, чтобы углубить поцелуй. Наши языки соприкасаются. Мы движемся медленно, пробуем друг друга вместо десерта. Я говорю с собой в своей голове. «Ты молодец, Алек. Сейчас ты скользнёшь языком в его рот ещё раз и остановишься. Скажешь ему о том, что он заслуживает большего. Что жизнь может преподнести ему настоящую любовь, которой он желает. Это стандартная схема твоих действий при работе с клиентами. Всё хорошо, просто следуй плану». Я отстраняюсь и смотрю в лицо Магнуса. Его глаза глядят на меня из-под ресниц, а влажные губы чуть приоткрыты. Он выглядит так, словно не понимает, почему мы остановились. Честно говоря, я сам этого не понимаю. Как и того, почему мы не занимались этим раньше. Магнус с трепетом выдыхает, горячий воздух касается моего подбородка, посылая сладкие мурашки по коже шеи. Я смотрю на его губы и не знаю, почему всё ещё не целую его снова. Я нуждаюсь в этом больше, чем в следующем вдохе. Мои ладони опускаются на его талию, притягивают ближе, и я, приподняв его чуть выше и коснувшись кончиком носа его, резко разворачиваюсь и усаживаю на кухонную тумбу. Он широко раздвигает ноги и притягивает меня к себе за шею. Мы поглощаем друг друга с нарастающей страстью. Магнус стонет мне в рот и цепко хватает за волосы, показывая, что не отпустит. Словно я захочу покидать его объятия. Я скольжу ладонями по его бёдрам – их жар чувствуется сквозь ткань – и подтаскиваю его к себе ближе. Магнус откидывает голову назад, впиваясь ногтями во внешнюю сторону моей ладони. Мои губы присасываются к его горлу, ощущая колючесть едва проступившей щетины и движение кадыка каждый раз, когда он сглатывает. Я опускаюсь ниже и разрываю на нём шёлковую рубашку, пряча своё лицо в изгибе его шеи, как и хотел всё это время. Магнус сдирает с меня футболку, пальцами подбирается к заднице и крепко сжимает её, горячо выдыхая мне в ухо. Мы соприкасаемся голой кожей, и что-то горячее затапливает меня изнутри. Я отстраняюсь и смотрю в его глаза. Они лихорадочно блестят, отражая огни свечей за моей спиной. Я целую его в губы. Магнус расстёгивает ширинку на моих джинсах. – Алек... – слышится где-то на периферии, но я не обращаю внимания. Всё, что находится за пределами пространства между нашими телами, не имеет значения. Мы движемся, постоянно касаясь друг друга и не отрываясь от губ. Такое ощущение, что, если мы замедлимся, всё это исчезнет. А мне хочется остаться между его ног навечно. Я медленно снимаю с Магнуса пижамные штаны, и мы останавливаем наш поцелуй, но всё ещё соприкасаемся приоткрытыми губами, деля дыхание. Я стаскиваю его с тумбы и опускаюсь на колени. – Алек, ты должен был только поцеловать! – слышится голос Иззи, но даже он не способен отвлечь меня от Магнуса. Я целую его в подтянутый живот, в дорожку волос и провожу языком по твёрдому члену через ткань трусов, глядя в его чёрные от страсти глаза, и он хватается одной рукой за тумбу, а другой – за мои волосы. – Боже, блять, – срывается с его губ. Словно вспышка молнии, ослепляя, включается свет, и мы от неожиданности отстраняемся друг от друга и щуримся. Я только сейчас осознаю, что именно происходит. Я стою на коленях перед Магнусом. Он почти полностью раздет, весь красный и потный. И я готов на всё, чтобы доставить ему удовольствие. – Алек! – раздаётся голос Джейса. – Ты зашёл слишком далеко. Я резко поднимаюсь на ноги. За окном виднеются сотни горящих окошек соседних зданий, и я понимаю, что аварию, что учинил Джейс, устранили. Я смотрю на Магнуса. Он дышит так, словно пробежал марафон в несколько десятков миль, и его губы распухли и приобрели оттенок вина, что мы пили за ужином. – Прости, – шепчу я и практически сбегаю, по пути натягивая футболку и застёгивая ширинку.

***

– Что это было?! – дверь фургончика распахивается, и злой взгляд Иззи прожигает моё лицо, как лазер. – Ты чуть не отсосал ему! За её спиной Джейс показывает мне большие пальцы, саркастично улыбаясь. Я прохожу мимо сестры и падаю в кресло, устало выдыхая и зачёсывая волосы назад. – Серьёзно, чувак, – говорит Джейс. – Ты уверен, что способен выполнить задание? Кажется, что этот Магнус нравится тебе сильнее, чем мы думали. – О, я знала, что он ему нравится сильнее! – восклицает Изабель. – Просто надеялась, что Алек – профессионал. Я бросаю на неё взгляд искоса. – Простите, я должен был следовать плану. – О да! – соглашается Джейс. – «Разговор-поцелуй-разговор», – говорит он, расставляя акцент. – Я не вижу в этой цепочке минета. Зато здесь, – тычет в экран, на котором идёт запись происходящего на кухне, – он чуть не случился. – Я возьму себя в руки, – говорю я им. Иззи недоверчиво качает головой. – Он тебе нравится, Алек. По-настоящему. Это всё осложняет. Я поднимаюсь на ноги. – Это даёт мне стимул, чтобы выполнить задание и не дать ему жениться. Я не позволю ему жениться. Я смотрю на мониторы и замечаю, как Магнус свернулся калачиком в своей постели. Меня обжигает чувством вины. Наверное, мне не стоит приближаться к нему сегодня. – Завтра ранний вылет, – говорю я брату и сестре и направляюсь на выход. – Спокойной ночи. – А что потом? – задаёт вопрос Иззи мне в спину. Я оглядываюсь. – Ты расстроишь его свадьбу и начнёшь с ним встречаться? Я понимаю, что, действительно, этого хочу. – Сначала задание, а остальное потом, – я киваю Джейсу и выхожу из фургончика.