Симфония полутонов

Кап, кап, кап. Бесконтрольные слезы падали из глаз Гермионы на зажатую в трясущихся ладошках руку. Гарри похлопал ее по плечу, как всегда смущаясь слез подруги. Давным-давно он понял, что она - единственная девушка, слезы которой всегда были обоснованы. И сейчас она плакала, глядя на смертельно бледное, отдающее синевой лицо Драко Малфоя. В одноместной палате госпиталя Святого Мунго стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь ее тихими всхлипами. Малфой лежал без сознания с повернутой на левый бок головой. Всю правую часть его лица покрывали глубокие раны, спускаясь на шею, плечо, доходя до самых кончиков пальцев на руке. Лавандовая мазь на них предотвращала возможность заражения крови, но ни один из известных способов не смог залечить эти раны. Очевидно, только сам Малфой мог рассказать, что делать с этим. Но он уже два дня лежал без сознания после битвы в поместье. Парень был истощен и потерял очень много крови. Своей кристально чистой аристократической крови. Лекари госпиталя подлатали его и старались поить зельем, восстанавливающим кровь, но это было сложно, учитывая то, что он не приходил в себя. Сбивчивое тихое дыхание еле-еле толкало вверх обнаженную грудь. Гарри и сам бесился от своего бессилия, кидая взгляды на подругу. В поттеровской крови традиционная бравада упрямо разносила по телу мысль, что он лучше 6ы еще раз вышел на битву с тибетцами, чем вот так не знать, чем помочь. Но тут же подсознание ругало горячую кровь, напоминая о последствиях: Шерил, Томас и Стивен были мертвы. Эдди только пошел на поправку. И Малфой... который спас их. За последние две ночи Гарри ни разу не сомкнул глаз. Лежа в темной спальне, обнимая посапывающую Джинни, он смотрел и смотрел в потолок, переваривая, осознавая всю мощь магии, с которой им пришлось столкнуться. Привыкая к мысли, что он благодарен Малфою. Малфою! Милостивый Мерлин! Словно вокруг сейчас была параллельная вселенная. А теперь еще и Гермиона. Поняв все уже тогда у нее в кабинете, в глубине души Гарри все же надеялся, что это неправда. Не могла она, его подруга, столько вытерпевшая от этого заносчивого мальчишки, вдруг... Что - вдруг? Влюбиться в него? Только это уже совсем не тот мальчишка, Поттер. Сам же знаешь! И все же принять это было сложно. Гарри действительно удивился, застав ее сегодня в палате Малфоя. Ему самому понадобилось два дня, чтобы решиться справиться о нем. Но она... По ее внешнему виду было понятно, что она пробыла здесь эти два дня: то же платье, растрепанные волосы, босые ноги (она потеряла туфли, бросившись к Малфою там, в поместье), темные тени под глазами, ввалившиеся щеки. Гарри готов был оторвать себе голову, коря за то, что в эти два дня совсем не потрудился узнать, что с Гермионой. Все дни он проводил в Министерстве, бесконечно давая пояснения, записывая увиденное, раздавая распоряжения о похоронах павших, принося сожаления их близким. А как же она? Она - ЕГО близкая. Одна из самых близких. А он... не нашел времени подумать о ней! - Гермиона, - молчать дальше Гарри уже не мог. - Гермиона, ты хоть ела что-нибудь за эти дни? Этот вопрос был первым, что пришло ему в голову. Подруга оторвала взгляд от изящной кисти, которую она сжимала в своих ладонях, и посмотрела на него. Отрицательно покачала головой. Глаза занимали половину осунувшегося лица. - Так нельзя! Я сейчас! Гарри вылетел из палаты и помчался в холл. Он вернулся обратно через десять минут с крепким кофе и сандвичами. Взяв Гермиону за плечи, он практически силой оторвал ее от Малфоя и проводил в кресло у окна. Садясь напротив, Поттер заглядывал ей в глаза, силясь понять, какова степень ее отрешенности. Но Гермиона полностью была в сознании - сказывались годы работы в ООИНК. Лишь бездонная боль и тоска были в ее глазах, когда она со вздохом перевела взгляд с блондина на кофе и протянула руку к стакану. Гарри почувствовал, что и его самого отпускает с ее первым глотком. - Гермиона, как ты? - Цела, - голос глухой, будто она подзабыла, как им пользоваться. Спустя несколько секунд тишины она подняла глаза на друга и увидела беспокойство в зеленых глазах. Он ждал нормального ответа. Вдох. - Мне страшно, - почти шепотом. - Я не могу его потерять. Смутившись особенной откровенности этих простых слов, Гарри отвернулся и кивнул. Надо было как-то отвлечь ее - на глазах вновь появились слезы, а взгляд устремился на смертельно бледное лицо. Гарри протянул руку к пакету с сандвичами, развернул один и, вкладывая его в ее ладонь, спросил: - Расскажи, как ты оказалась в поместье... в тот вечер? Гермиона сжала стакан с кофе в руках и посмотрела на друга: - Я знаю, как спасти Нарциссу. Хотела рассказать об этом ему, и... мне нужна в этом его помощь. Весь вечер в ООИНК было тихо. Ничего такого, о чем ты предупреждал, поэтому я решила, что ритуал не дал результатов, ну и... - не находя больше слов, она замолчала, глядя на сандвич. - Ешь, - велел ей друг. - Так что же случилось с Нарциссой? Девушка послушно откусила кусок и проговорила: - Заклятье высасывает из нее магию. И из всего, чем мы пытались ее лечить. Единственный шанс - это лишить ее магии. Для этого мне нужна кровь родственника. Ну... и его согласие. Гарри кивнул, не представляя, какой магией можно было лишить кого-то волшебной силы. В дверь постучали, и вошла медсестра - приятная женщина лет сорока в белом чепчике, из-под которого выворачивались рыжие кудряшки. - Мисс Грейнджер, пора, - она потрясла колбой с фиолетовой жидкостью и бросила взгляд на еду в руках Гермионы. - Если хотите, я сама. - Нет, нет, - Гермиона торопливо положила еду на стол и вскочила с кресла, вытирая руки о подол платья. - Давайте. Гарри наблюдал, как она садится на постель слева от Малфоя, бережно поворачивает его голову, чтобы она лежала прямо. Подпирает своим бедром. Свободной рукой приоткрывает его рот и начинает потихоньку вливать кроветворец, приговаривая: - Драко, пожалуйста. Тебе пора очнуться. Даже видавшая виды медсестра смущается, глядя на такое проявление нежности, куда уж там Гарри. И он, спеша сбежать из палаты, направляется к двери, обращаясь к подруге: - Я зайду позже. Если что-то нужно... Поешь все-таки. Слышит ли она его? Кажется, да, потому что, не отрывая взгляда от больного, кивает. *** На его тихий стук не было ответа. Гарри переминался с ноги на ногу, стоя у двери в палату Малфоя. Как поступить? Она вообще там? Черт. Решился. Аккуратно толкнул дверь и заглянул внутрь. Оглянувшись, он увидел макушку с непослушными каштановыми кудряшками, выглядывающую из-за спинки кресла, повернутого к окну. Она все еще была здесь. - Гермиона, - тихо позвал он, обходя кресло. Девушка, свернувшись калачиком, дремала, переплетя худые руки и ноги. У Гарри защемило в груди. Такой изможденной, такой беззащитной она сейчас казалась. Поддавшись внезапному порыву, он протянул руку, чтобы погладить ее по плечу, как вдруг: - Не буди, - тихий голос сзади. Поттер резко обернулся и встретился со стальным взглядом Малфоя, направленным на него из-под полуопущенных век. - Не буди, пусть спит, - повторил он. Гарри сделал два шага к кровати, отметив, что испытал лишь едва уловимое неприятие - отголосок прежних лет. - Давно очнулся? - Не знаю, может, час назад, - голос блондина был глухим и незнакомым. - Сколько я уже здесь? - Двое суток. - А она? - быстрый взгляд на Гермиону. - И она. - Цела? - невольно Гарри отметил, что его вопрос был таким же, как и ее ответ утром. - Да. Малфой откинулся на подушку, прикрывая глаза. Сначала Гарри показалось, что ему стало больно, но потом, приглядевшись, он увидел нечто, к чему не был готов. Облегчение. Радость. Благодарность? Кажется, или линии роста его ресниц влажно заблестели? Малфой открыл глаза и вновь посмотрел на нее, полностью игнорируя присутствие брюнета. Сжимая губы в тонкую линию, он размышлял о чем-то, словно гладя глазами Гермиону. Ее лицо, руки, волосы. Знакомые Поттеру с первого курса черты лица позволяли сейчас увидеть нечто доселе невиданное. Эмоции. Без масок. Без игры. Не выдержав, Поттер кашлянул, разрушая волшебство, случайным свидетелем которого он стал. Малфой вздрогнул и по привычке потянулся правой рукой к волосам, выныривая из своих мечтаний. И резко зашипел через сжатые зубы. Волна боли захлестнула с головой. Быстро оглядев правую руку, Драко мрачно усмехнулся. - Эти раны лекари не могут залечить, - проговорил Гарри. - Понятно. Таковы последствия. Их затянет зелье воды. Поттер кивнул, вновь не понимая, о какой магии идет речь в этой палате. - Ее надо отвести домой. Справишься? - Малфой вновь смотрел на Гермиону. - Ох, ты плохо ее знаешь, - усмехнулся Гарри. - Не захочет сама, никто не справится. Малфой растянул губы в подобие улыбки. - Чем закончилась та... стычка? - Один тибетец остался жив, он в карцере Министерства. Кингсли лично взялся за это дело. Шерил, Стивен и Томас мертвы, - последнее слово совсем тихо. Факты. Факты. Факты. Драко наблюдал, как Поттер сухо накидывает ему скелет произошедшего, видимо, не переставая удивляться иронии судьбы, сведшей их. Самому ему сказать было нечего. Кроме, пожалуй, того, что он удивлен, что они погибли не все. Но это было явно лишним. Поэтому он просто сдержанно кивнул. - Я принес ей вещи переодеться, - проговорил Гарри, чуть приподнимая большой пакет, который он все еще держал в руках, - и проследи за тем, чтобы она поела что-нибудь, если не сумеешь прогнать домой. Еще кивок, и Поттер, поставив пакет на низкий столик у кресла, направился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Драко вновь прикрыл глаза и глубоко выдохнул. Тело ломило и было словно чужим. Но мозг, не привыкший так долго спать, работал очень активно, перемалывая, вспоминая события последних запомнившихся суток. Анализируя. Им удалось! Удалось то, на что он даже не мог рассчитывать. Его шрамы, с которыми придется прожить остаток жизни, были ничто в сравнении со всем остальным. Но даже это не самое главное. Самое главное - вот эта тоненькая, уставшая девушка, не пожелавшая оставить его ни на минуту. Там в ее кабинете он, казалось, все понял и все увидел. Он любил ее. По-настоящему. Впервые в жизни. Любил! А она... Черт, кажется, она тоже любила его. В ее глазах, когда она бросилась в его объятия, был весь смысл мира. Все то, что они делали друг с другом, можно было бы назвать настоящей порнухой, но любовь окрашивала это в совсем другие оттенки. Они просто были единым целым. Теми, кто обрел что-то, что иные ищут всю жизнь. Я - ее, а она - моя.   Это осознание стучало набатом в голове Драко. Ты счастливчик, Мафлой! И сейчас он был по-настоящему благодарен матери за то, что она отправила его в Тибет. 3а то, что там он стал другим. Никто не целовал его там в зад, не лебезил перед ним, не открывал двери. Там он не был по умолчанию в VIP-списке. Там он стал... человеком? И именно этого человека разглядела Она! Спасибо, мама! Мама... Драко погнал прочь мысли о Нарциссе, эгоистично, настойчиво. Позволяя себе растянуть удовольствие. Еще немного просто побыть беззаботно счастливым. Еще хоть пару минут. Смотреть на курносый профиль и чувствовать умиротворение. То, чего в его жизни никогда не было. Эта хрупкая девушка не гналась за деньгами, шиком, показной роскошью, он чувствовал. Она просто хотела. Его? Да, он знал! Она хотела его. И губы, уже забывшие, как это бывает, растянулись в широкой и такой искренней улыбке, что даже слезы навернулись на глаза. Смахнув их, Малфой мысленно благодарил Гермиону. Просил прощения за все, что он натворил. Ведь она вот так просто столько всего дала ему, ничего не прося взамен. Взамен... А что ты сможешь дать ей взамен, Малфой? Искалеченную душу, искалеченное тело? Ответить на этот вопрос сам себе он не успел, потому что она потянулась в кресле и распахнула глаза. Свои огромные бездонные глаза. Пару секунд в упор смотрела на него, ничего не понимая спросонья, а затем подскочила с места и бросилась к нему. Сердце Малфоя вылетело ей навстречу, пропуская удар, когда она уселась на край кровати и нерешительно протянула дрожащие пальчики к его здоровой щеке. Легкое прикосновение. Выдох. В глазах стоят слезы. - Слава Мерлину! Против воли он прикрыл глаза, впитывая ее прикосновение, желая оставить его навечно под кожей. Прогоняя прочь вопросы, оставшиеся без ответа в голове. - Я так боялась за тебя, - по ее щекам катятся слезы, и он хмурится. Поднимает левую руку, стирая их. Чувствуя, как он слаб. А она. Она льнет к его руке, поворачивая голову, целуя его ладонь, запуская под кожей электрические разряды. - Как ты? - Нормально, - быстрый кивок. - Ммм... Твоя рука, лицо... Что с этим сделать? - спросила она, запинаясь в начале фразы. Видимо не могла понять, как правильно обратиться. Привычное «Малфой» не срывается с языка, но и непривычное «Драко» произносить было страшно. - Нужно зелье воды. Кивает. Мигом стала серьезной. Вот она, деловая собранная гриффиндорка. Только глаза остались от его Грейнджер... - Мне придется вернуться в ООИНК, чтобы приготовить его, - тихо проговорила она, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. - Знаю, - он тяжело опустил левую руку обратно на кровать и поморщился от ломоты в плече. Словно не в силах оторваться, Гермиона продолжала гладить его здоровую щеку, чувствуя, как сердце мощными толчками разгоняет по телу кровь, которая, казалось, застоялась за эти два бесконечных дня. Сейчас просто нужно приготовить зелье воды. И с ним все будет хорошо. Он выкарабкается. Уже выкарабкался! Давай! Иди! Не тяни! Ему больно! И никто, кроме тебя, не может сейчас ему помочь. Гермиона закусила губу и заставила себя оторваться от его лица. Серые глаза смотрели на нее в упор, словно канатом притягивая к себе. Но ей нужно было уйти. Чтобы потом смотреть в эти глаза бесконечно. Смахнув слезы, девушка заставила себя ободряюще улыбнуться и сказать: - Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Придет медсестра с кроветворцем, не упрямься, пей. Крови ты потерял очень много, - и, встав с кровати, она направилась к выходу. Как только за ней закрылась дверь, Малфой обессилено прикрыл глаза. Его правая рука, шея и лицо горели. Он чувствовал волны жара, разливающиеся по телу, иссушающие, не дающие вдохнуть полной грудью. Как ты вообще умудрился пережить все это, парень? По всем законам жанра ты должен был умереть в безрезультатных попытках совладать с магией земли. И все остальные должны быть мертвы. Если бы это было реально, то тибетцы давно бы поняли это и пользовались. И не нужны никакие групповые ритуалы. А раны? Такие раны - это ерунда по сравнению с тем, что ты сделал! Но что же все-таки произошло? Драко вновь прокрутил в голове все, что помнил о финале схватки. Водоворот земляных комьев вокруг него. Отчаяние. Страх. Ужасающая фигура Дамбы в огне. Злость. Чувство бессилия. И ее глаза. И ужас от осознания того, что Дамба целится в нее. Этот ублюдок все прочел по их взглядам, зацепившимся друг за друга в круговороте огня и смерти. Чертов недоносок! А потом элементаль выбрался наружу. Еще раз. Опасность грозит ей, а потом элементаль. И ничего особенного я не сделал. Тогда что? Вдруг все осознав, Драко истерично рассмеялся. Боль пронзила его, но остановиться он уже не мог. И хохотал, как ненормальный, пока смех не перешел в икоту. Любовь! Чертова любовь. Как все просто! Темный Лорд споткнулся о то же самое! Никто из рационалистов, злодеев, гениев никогда не считал любовь хоть сколь значимой силой. И все они проиграли. А ты? Знаешь ведь до мельчайших подробностей историю Мальчика, который выжил, и все равно ни черта не понял! Глупец ты, Малфой. Просто глупец! Если уж сопливый пацан с помощью силы любви смог победить самого могущественного мага, то неужели сила любви не сможет овладеть магией стихий?! Драко постарался успокоить дыхание, но мысли его продолжали бежать вперед. Но она... Она все равно должна быть мертва. Элементаль не успевал. Это помню точно. Напрягая память, Малфой пытался вспомнить, и ему удалось. Ее палочка! Она поставила щит! Оранжевый! Она защитила ее от лассо Дамбы! Как меня защитил земляной щит, когда подонок целился мне в спину! Значит, она тоже может управлять стихией! Видимо, огнем. Надо сказать ей...