От пепла к пеплу

И все окружающие говорят: «От этого сна не проснуться, ты не спишь, Ты — всего лишь часть машины, а не живой человек. Весь твой образ — выдумка, живущая на экране, У тебя низкая самооценка, поэтому ты работаешь на бензине.» Halsey — Gasoline

      На губах будут храниться остатки липкой сахарной пудры — тревожное напоминание о том, что машина оказывается чувствительнее человека. Макейла неосознанно блуждает в неразрешимых парадоксах, не в силах взять над ними контроль.       У этого чувства оранжевый оттенок. В сухих ладонях на противовес два цвета: умиротворённый белый и агрессивный красный. Она может разбавить это ощущение спокойствием и принятием или же закрасить враждебностью и отрешённостью.       Греться под тёплыми лучами солнца или сгореть в кровавом огне?       Макейла сама не имеет понятия. Поверить андроиду — себе дороже. Он ведь даже не человек, а машина. Чужая выдумка.       «Тогда откуда же ему знать, что мне было так больно? В нём заложена функция видеть душу человека насквозь?» — она не может забыть, как, протягивая шуршащий бумажный пакет с пончиками, он впервые идёт против системы.       «Это ведь был приказ… Приказ, который андроид не захотел выполнять.»       Его желания выдуманы людьми. Стремление спасти мир, попытки остановить девиантов и стараться угодить власть имущим — всю сознательную жизнь его преследуют запрограммированные и искусственные цели, выполнение которых беспрекословно. Это словно… жизнь без жизни.       Коннор чувствует изменение. Совсем незначительное и маленькое, но изменение, загоняющее в безвыходное положение. Он извиняется перед Хэнком, но пропускает мимо ушей гневные замечания и ненужные расспросы. Мужчина в первый раз задумывается над очень простым, но острым вопросом: «Почему я сделал это?»       Но ведь всем известно — андроиды не задумываются.       Макейла держит в руках несчастный пакетик и тонет в собственных мыслях.       Меня не могут понять. Они все желают лишь зла.       И тогда она вспоминает неожиданное рвение прикоснуться к андроиду, ощутить пальцами кожу и объединить своё тепло с его холодом.       Почему я сделала это?       Это больно. Катастрофически больно принимать тот факт, что люди выкидывают Макейлу из своей жизни так легко, словно избавляются от старого хлама. Бланшар не верит в то, что кто-то, а в особенности андроид сможет относиться к ней как к личности. Но ведь он просто кормит пончиками грубую оборванку, которую знает меньше недели, а она уже успевает одновременно возненавидеть Коннора и отдать частичку своего доверия.       Девушка опускает затуманенный взор на руки и видит, как лунный свет бережно обволакивает кожу. Ночь наступает слишком быстро, но проводить время на улице теперь совсем не хочется — небезопасно и можно подхватить простуду. Макейла с подросткового возраста привыкает ночевать в подворотнях. На улицах блуждают разные личности, начиная от состоятельных людей, продвигающих красный лёд, заканчивая никому не нужными проститутками. Бланшар понимает, что для неожиданных визитов время совсем неподходящее, но знает, что Камилла всегда встретит с распростёртыми объятиями. Не хочется тревожить её покой, да и стыдно являться после всего, что она натворила, но это единственный человек, готовый в какой раз принять непутёвую.       Ступая по тёмным переулкам, Макейла частенько поворачивает голову в сторону броских огней, которые освещают отдалённую местность Детройта. Местность, где строятся причудливой формы здания и где андроидов можно встретить на каждом шагу. Мир меняется. Технологии становятся смыслом существования, люди теряют самих себя и сбрасывают все обязанности на машин, из-за чего рушится понятие семьи. Дети начинают любить андроидов больше, чем родителей.       Бланшар вскоре доходит до домика Гонзалес, глядит внутрь через окна, где уже давно потушили свет, и нерешительно поднимается по ступенькам. Вяло стучит кулаком в дверь и преданно ждёт приглашения. — Камилла, прости, что так поздно… — сразу начинает оправдываться Макейла, стыдливо отводя взгляд в сторону. Вышедшая женщина мягко перебивает гостью, тянет руку к голове и притягивает к себе. — Пойдём-пойдём, милая. На улице прохладно.       Макейла заходит внутрь, вдыхая совершенно ненавязчивый шипровый аромат духов Камиллы. — Может кушать хочешь? Проходи на кухню, — шёпотом предлагает женщина, дабы не разбудить внуков.       Макейла утвердительно кивает головой, следуя за ней. Садится на шаткий стул и потирает ладони друг о друга, словно хочет что-то сказать, да не решается. — Ты снова ходила одна по улицам? — Камилла набирает воды в чайник, а следом поворачивается к девушке, одаривая её укоризненным взглядом. — Знаешь ведь, сколько больных идиотов сидит в подворотнях. Хочешь опять влезть в неприятности?       Женщина ставит электрический чайник на основание и включает его. Присаживается на соседний стул, берёт в морщинистые руки ладони девушки и настойчиво всматривается в её обеспокоенное лицо. — Что случилось, милая?       Макейла каждым участком кожи чувствует родную атмосферу. Камилла всё такая же: невероятно любящая, в длинной цветастой сорочке и вязанной кофте неприятного бурого оттенка. Волосы цвета вороного пера с проседью, ярко выраженная носогубная складка и глаза, освещённые изнутри нежным сиянием, которое способно пролить истину на почерневшее сердце Макейлы. Та женщина, которая на одиннадцать лет старше Делорис, её самая преданная подруга, взявшая ответственность за малышку Макейлу. Единственный спасательный маяк, за который девушка хочет держаться. — Ничего особенного, — откашливается та и крепче сжимает женские руки. — Отец знает, что ты здесь? — Боже, о чём ты говоришь? — едко усмехается. — Он даже и не заметил наверно, что я ушла.       Глухая тишина режет уши. За окном слышится как порой проезжают автомобили и чудесной мелодией напоминают о себе сверчки. Тусклый свет слабо освещает кухню, из-за чего Макейле на душе становится одновременно и спокойно, и тревожно. — Зачем врать, милая? — Камилла выдыхает и прикрывает сонные глаза. — Ты приходила в тот раз с андроидом. Причём с весьма интересным андроидом… — Не переживай, мы с ним больше не встретимся, — уверенно произносит Бланшар, но женщина не может не заметить, как собеседница несколько раз моргает и бегает взглядом по кухне. — Мне кажется, ты переживаешь больше меня.       Макейла резко устремляет глаза на Камиллу, закусывает губу и не знает, какие слова подобрать. — Помнишь… я откладывала на колледж? — начинает издалека она. — И Ронал купил на эти деньги андроида. Помню, — высоко поднимает брови и кривит тонкогубый рот. — Мерзавец. — Он… — глотает вязкую слюну Макейла и напрягает мускулы на лице, — издевался над ней. Мог делать всё, что угодно, — на пару секунд замолкает. — Издевался так, как надо мной. Это словно… жизнь без жизни.       Бланшар навсегда запомнит то, что отец никогда не бьёт её руками. Он пользуется более действенными вещами, которые обязаны оставить напоминание о том, что Макейла никудышный и слабый кусок мяса, который позорит его фамилию. Скакалки, провода, домашняя утварь — самые верные враги, сопровождающие с одиннадцати лет. — Ему стало интереснее с ней, ведь возможность использовать машину для своих плотских утех весьма заманчива, чем простое избиение дочери, — Камилла замечает, как тяжело даётся рассказ Макейле. — Мне так жаль… Как я могла не заметить то, что он так к тебе относится? — Ты не виновата в том, что он подонок, — девушка выдавливает из себя вымученную улыбку. — Она ведь выглядела… как человек. Могла разговаривать, двигаться и никогда не перечила. Не реагировала отрицательно на отцовские приказы переспать с ним, не сопротивлялась. — Макейла сбивается, а следом продолжает: — Радовал тот факт, что отец отвлёкся от меня. Но… — Но ты не могла на это смотреть, — понимающе отвечает женщина. — Потому что видела в ней себя.       Макейла долго молчит, но вскоре соглашается. — Да. Я просто как идиотка… обезумевшая идиотка впервые приказала ей… — Милая, только в твоих силах всё исправить… И всё же, что ты приказала? — Пойти со мной. Сбежать от этого ужаса навсегда. Она согласилась без лишних вопросов. Мы спустились со второго этажа через окно его спальни. — Макейла, но ты же понимаешь… — Можешь осуждать меня, знаю, что совершила оплошность. Я сгоряча рванула в неизвестность, не думая о последствиях, — Бланшар морщит лицо, будто ей мерзко от самой себя. — И что было дальше? — Камилла оглядывается по сторонам, высматривая не проснулись ли дети. — Возле парковки я попросила её о последнем: навсегда попрощаться. И Мира ушла. Но потом меня поймали чёртовы полицейские, заставили одного андроида чуть ли не на пятки мне наступать и вдобавок он заявил, что Мира выкрала ребёнка, совершила грабежи, разбои и угнала машину. — Она… девиант. — Но… но я не знала этого! — начинает яро доказывать девушка, словно не знает, что Камилла никогда в ней не усомнится. — Это моя вина. В полицию попала из-за того, что якобы укрывала девианта, но это не так… И, — Бланшар благодарно улыбается, — спасибо, что всегда вносишь за меня залоги. Мне ужасно стыдно. — Я ведь обещала беречь тебя, милая, — поднимает уголки губ. — А что Коннор? Уверена, что больше не встретитесь? — Да, — чётко отвечает Бланшар. — Но он ведёт себя очень… странно.       Макейла вдруг останавливается. — Подожди, откуда ты знаешь его имя?       Женщина заметно теряется, а далее произносит: — Он представился при нашей первой встрече.       Бланшар грубым движением выдёргивает свои ладони из рук женщины. — Но он не представлялся, — с подозрением отвечает девушка. — Ты слишком много знаешь об андроидах, живя в глуши и не имея одного в запасе. — Как он ведёт себя? — шибко переходит на другую тему женщина. — Подожди, ответь мне, откуда столько знаний о модели… Какая он там модель? — RK800, — твёрдым голосом молвит Камилла. — Вот именно! — срывается на крик Макейла, не в силах искоренить неприятное чувство того, что её будто предали. — Ты даже модель запомнила.       Лицо Камиллы приобретает оттенки раздражения, и женщина зычным голосом заставляет кожу Макейлы покрыться мурашками. — Ответь мне! Как он ведёт себя? — Да твою мать, он просто не выполнил свой приказ, вот и всё. Довольна? — Макейла выплёскивает всю агрессию, а после жалеет о том, что позволила себе выпалить ругательства. — Какой приказ? — Камилла не обращает внимание на сквернословие Бланшар.       Макейла переводит дух и более внятно отвечает: — Как я поняла… некто приказал ему купить дурацкие пончики. Мы встретились возле мотеля, я спала на лавочке, а он как раз выходил из закусочной, — Бланшар чувствует некую неловкость, — Коннор отдал мне их, а штука на его виске начала гореть жёлтым. — Боже, — Камилла закрывает дрожащие губы ладонью. — А до этого вы как-нибудь взаимодействовали? — Да, — смущенно опускает взор. — Я его трогала. — Что? — она вскакивает со стула, — Да ты хоть понимаешь, что дела…       Заспанный детский голосок принуждает двоих прекратить пылкую беседу. — Почему вы так кричите? — маленькая четырёхлетняя девочка потирает кулачком глаза. — И почему не спите? — Рози, детка, — Макейла встаёт со стула и подходит к малышке. — Пойдём, я уложу тебя.       Девушка бросает на озадаченную женщину настороженный взгляд и скрывается из виду.       Детская у малышей совместная и совсем небольшая. Они спят на неудобной двуспальной кровати, защищённые светом настенных ночников. — Ты пришла? — сонливым голосом отзывается Тим. — Да, малыш, — Макейла помогает Рози забраться на кровать и сует в руки игрушку. — А может ты почитаешь нам? — с мольбой в голосе просит девочка. — Конечно, — Бланшар подбирается к шкафу с детскими книжками и достаёт сказку «Великан Том»*. — Ты ляжешь с нами?       Макейла широко улыбается и подходит к кровати. Ложится между детьми и начинает выразительно читать. — Однажды в горах жил великан по имени Том. Его дом был выше самых высоких деревьев, чашка, из которой он пил, была больше бочки, а его башмаки были как лодки… — девушка хочет продолжить, как Тим слегка хлопает маленькой ладошкой по ноге Макейлы и спрашивает: — Почему ты не наша мама?       Рози поднимает светлую головку и поддерживает брата. — Мы бы хотели, чтобы ты стала нашей мамой.       Бланшар крайне смущена такими заявлениями, ведь она понятия не имеет, как на это реагировать. — Стать родителем — большая ответственность… — Но ты ведь ответственная? — Рози кладёт голову на Бланшар. — У всех есть папа и мама. А у нас нет. Мы что-то не так сделали? — У вас есть бабушка. — Но не папа и мама, — печально говорит Тим, прижимая к груди игрушечную обезьянку.       До боли в сердце знакомы подобные слова. Она хранит в своей памяти моменты, когда, будучи ещё подростком, ухаживает за близнецами. Камилла пашет как конь на трёх работах, чтобы погасить долги родного сына, который вместе с женой разбился в автокатастрофе. Вся опека над годовалыми детьми переходит на плечи женщины, но у неё не выходит стать для них матерью, и уж тем более отцом. Детки не знают, что такое родительская любовь. Точно так же как и сама Макейла.       Часто сидит с малышами, кормит их и ласкает, и ей кажется, что она как старшая сестра, но уж точно не мать. Бланшар не готова ею стать, боится ступить по следам чужого опыта другой женщины из горького прошлого. Учитывая её отчуждённость и неумение принимать чувства, постичь любовь слишком недосягаемое явление, поэтому она свыкается с тем фактом, что быть одной всю жизнь не так уж и плачевно.       На удивление малыши засыпают быстро, и Макейла вместе с ними.       На завтра запланированы особенные дела. Лишь в её силах всё исправить.