Хладная поступь
13 мая 2020 г., 12:11
С тех пор он больше ни разу не сумел уснуть, даже несмотря на то, что ему очень хотелось. Ну это в общем неудивительно: демоны ведь не спят так часто — и нечего рассчитывать на чудо. Ему только и оставалось, что всячески крутить перед мысленным взором странное сочетание звуков: «Эстен».
Эстен.
Говоря объективно, это было очень похоже на имя, хотя он не слышал и не встречал при чтении ничего похожего. Но ведь это невозможно — никак не возможно! Человеческие имена становились очень зыбкими уже тогда, когда речь шла о душе, а после пребывания в Адском дворе вообще безоговорочно стирались все восемьдесят восемь вариантов сочетаний звуков, каждое из которых означало обращение на каком-то этапе прохождения круга жизни и смерти. Высшие демоны и многие ангелы имена носили, но свои, особенные, не всегда имеющие перевод на человеческий язык, а вот таким, как он, ни к чему была подобная роскошь. Ерунда какая.
Он долго ломал голову над тем, что с ним произошло. Имени у него просто не было и никак не могло бы быть — имя давалось демону только после перехода к более высокому рангу. Воспоминания о человеческих жизнях… это в какой же такой вселенной, интересно, демоны вспоминают хоть что-то из своих человеческих жизней? Явно не в этой! Бред. Бред, да, но как же ещё это объяснить? Кто звал его в этой холодной темноте?..
Он попытался соотнести имя с самим собой, внутренне сложив два простых элемента в одно целое: «Эстен — это я». Реакция оказалась сильнее, чем он мог вообразить — все, что в нем было, запылало яростным темным пламенем, как будто желающим разорвать его на части изнутри. Было похоже на то, что невидимая рука проникла между ребер и цепко сжала эфемерное чёрное подобие сердца. И было больно — очень больно, невыносимо! Его скрутило ужасающей по своей силе внутренней судорогой, выворачивающей наизнанку, стягивающей все восприятие в тугой узел. Он не выдержал и зарычал, схватившись за голову, — хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы это прекратилось, хоть даже и соскрести с себя скальп, хоть даже и разломать эти хрупкие кости.
Как будто естественный порядок вещей наказывал его за нелепую попытку выйти за рамки обыденности.
Ему даже не пришлось особенно лгать, объясняя своё нежелание спуститься к ужину: «Я плохо себя чувствую!» — его и в самом деле мучила ужасная мигрень, что воспринималось как форменное издевательство. Демон, страдающий мигренью, — это вообще что-то из разряда анекдотов. Разумеется, никакой физической причины для головной боли не было, что и заключила явившаяся мамаша Мораны, — и кто ее только звал, спрашивается! Кое-как спровадив из комнаты Рингаль, которая, очевидно, волновалась о возможных последствиях травмы головы своей дочери, он обнаружил на пороге Альму. Час от часу не легче! И чего они все прицепились?!
— Тише, тише, — дружелюбно выдала колдунья, видимо, угадав по его выражению намерение немедленно начать ругаться. — Я пришла совсем не раздражать тебя, а помочь. Вернись в постель?
Он вернулся, потому что, собственно, что ему ещё оставалось делать, и демонстративно отвернулся от посетительницы, спрятавшись в одеяле. Альма покачала головой и зашла сама, осторожно поставив поднос с двумя чашками и сладостями.
— Я принесла твоё любимое, — мягко указала светлая иная.
«Прямо-таки целую сырую курицу?» — мысленно огрызнулся он, не поворачиваясь. Конечно, он знал, что Морана любила сладкое печенье с ореховой начинкой, но лично для него самым лучшим раскладом было бы мясо с кровью. Он уже давно не ел даже крыс, опасаясь присутствия члена ордена и ее проклятой чуткой псины.
— Кофе с ликером поможет тебе почувствовать себя лучше, — между тем продолжила Альма. — Я принесу тебе прямо в постель, только приподнимись немного, пожалуйста.
Он еще несколько минут изображал из себя вредную молодую сучку, после чего все-таки соизволил сесть и принять чашку, от которой, благо, ничем подозрительным не пахло. Самым удивительным было то, что после нескольких глотков горьковато-крепкого напитка ему и в самом деле стало немного получше. И печенья оказались до странности вкусными — обычно короткое удовольствие от еды молниеносно таяло, вытесняемое всепоглощающим звериным желанием съесть как можно больше и как можно быстрее. Мимолетно подумав об этом сейчас, он вдруг осознал, что еще ни разу за все время своего пребывание в человеческом теле не ощущал вкуса так ярко.
«Это очень вкусно», — осторожно сказал он самому себе. И почему-то это тоже оказалось до ужаса странно — хотя, казалось бы, в логической связи всех демонов и чревоугодия никто никогда не сомневался.
— Кажется, сладости тебя и в самом деле настроили на более дружелюбный лад, — беззлобно усмехнулась Альма, тихо присаживаясь на край кровати.
— Да-да, — угрюмо проворчал он. — Спасибо за заботу и все такое…
Колдунья тепло улыбнулась, после чего повисла короткая пауза. Он обхватил себя руками, ёжась под пронзительными порывами необычных ощущений — по нервам будто бы пробегали мурашки. Интересно, все дело в этом теле? Или в нем самом?..
— Ты узнала что-нибудь о тёмном культе? — мрачно спросил он, осознавая, что совершенно очевидно не готов заниматься рефлексией. Одного подзатыльника от собственной природы ему на сегодня хватит с лихвой, так что пора бы вернуться к более насущным делам.
— Вообще довольно мало, — поколебавшись, призналась Альма. Выражение лица девчонки сделалось поразительно серьёзным, стоило ей только заговорить о деле, — ее черты покинула улыбчивая мягкость, а взгляд утратил мирную светлую доброжелательность, став непрозрачным. — В землях эльфов, что дальше в лесу, многие поклоняются темным богам. Не знаю, может, они действительно в итоге призвали что-то тёмное и могущественное… Я расспросила людей в поселении, самом близком к границе земель темных эльфов.
— Аел-Мираль? — уточнил он, изрядно удивившись. — Ты очень быстро путешествуешь, если так.
«Для слабого человечка это было бы просто невероятно быстрое путешествие».
— Да, там, — согласилась колдунья. — Жители говорят, что в последнее время стали гораздо чаще сталкиваться с чудью в окрестных лесах, что довольно-таки странно. Примерно неделю назад там без следа пропали два человека. Я собираюсь отправиться туда снова и попробовать разобраться в том, что происходит.
Ну, ничего странного как раз-таки не было… если допустить, что культ ухитрился призвать по-настоящему могущественного демона, то вполне закономерно, что всякая шваль спешит убраться с его территории подальше. Поэтому и чуди больше стало, разумеется. Он нахмурился — ему совсем не нравилось, что девчонка собирается соваться в нечто подобное и ещё больше не нравилось, что теперь всякая дрянь пребывает уже на его собственную территорию. И не может же он сейчас сказать Альме, что смутно уловил запах сильного демона от этих могильных останков! Во-первых, это будет подозрительно, а во-вторых, вряд ли остановит члена светлого ордена с мозгами набекрень — наоборот, защищать всех от зла потащится.
«Хотя далеко не все такие паиньки, как я, ты знаешь? — мысленно огрызнулся он на девушку. — Если это правда очень сильный демон, он не станет играть с тобой в кошки-мышки, а просто уничтожит. Сразу же. Не то чтобы это очень сложно на самом деле… Какой бы хитрой и умной ты ни была, ты всего лишь человек, всего лишь слабенький человечек, который может умереть только от того, что слишком сильно ударится головой!».
Накручивая себя таким образом, он испытал уже вполне привычный приступ оглушительной злости — и вместе с тем в глубине груди что-то очень неприятно заныло, как будто бы там что-то не в порядке. Он понятия не имел, почему его вообще волнует девчонка — он, очевидно, только выиграл бы от ее смерти. Но тем не менее его дико бесила вязкая неопределенность этой ситуации и собственные ограниченные из-за маскировки возможности.
— В итоге, корень проблемы кроется в землях темных эльфов, — медленно и прохладно произнёс он. — Не думаю, что ты имеешь какое-то право соваться туда. Там свои порядки, свои боги и свои представления о мире. Они сами разберутся.
Ему пришло в голову, что было бы неплохо схватить ее и сбежать вместе с ней, забрав в своё распоряжение. Альма — колдунья, и если он успеет выбить у неё сумку с магическим снаряжением и связать руки, то она будет беспомощна — ничего не сможет противопоставить ему. Ей бы определенно это совсем не понравилось, но кого это волнует?.. Зато он бы мог нормально отгонять всякую сверхъестественную хрень от своей территории и от своего человека.
— Даже если я действительно не имею возможности и права разобраться в том, что именно случилось у эльфов, мне необходимо помочь по крайней мере нашим людям, — она пожала плечами, постепенно возвращаясь к своей обычной мягкой манере. — Людей мог утащить кто-нибудь из лесной нечисти, и мне в любом случае следует предотвратить появление других жертв.
— А мне-то ты зачем рассказываешь об этом? — вредным тоном уточнил он, скрестив руки на груди. Если Альма все-таки имела какие-то подозрения в адрес Мораны, то просто уходить охотиться в другое место было бы по меньшей мере странно. Он склонялся к тому, что колдунья просто могла устроить какую-нибудь очередную проверку, заставляя его думать, что уходит отсюда. — Я тебе не мама, чтобы контролировать, куда ты идёшь и когда вернёшься, и уж подавно я не напарница в охоте на нечисть. Делай, что хочешь.
В этот самый миг странный запах мимолётно коснулся его восприятия — и исходил он от ауры колдуньи. Он очень удивился и принюхался, чтобы понять, что это такое, — именно такого запаха он, кажется, никогда не ощущал от другого человека. Душок был очень слабый — отчасти, наверное, из-за маскирующих ауру талисманов, отчасти просто потому что сама эмоция была слаба на фоне прочего. Но всё-таки этот запах был, и тянуло от него чем-то кисловато-сладким, немного напоминающим плохо обработанную глубокую рану.
— Ох, я поняла, — слабо улыбнулась Альма, пока он пытался разобраться. — Хотя с теми призраками на кладбище ты разобралась вполне неплохо, правда?.. — она как-то незаметно пошевелила рукой, будто пытаясь вытереть и без того чистую ладонь об подол платья. — На самом деле я не собиралась звать тебя со мной, ведь это может быть опасно. Просто хотелось услышать твоё мнение, — она поднялась с постели. — В таком случае до завтра.
«Болезнь! — наконец сообразил он, припомнив, как однажды что-то, отдаленно похожее, он учуял от одной простолюдинки-просительницы, страдающей припадками. — Мимолётно и слабо, но от неё сейчас потянуло болезнью. Интересно, какой?.. Я что-то не очень понимаю. Ее тело точно здорово и кажется, как будто бы в нем все идёт правильно».
— Подожди-ка, — он приподнялся, пытливо прищурившись.
Девушка послушно остановилась, вопросительно вскинув брови. Он принюхивался, кое-как различая эту нездоровую ноту в окружающем каждого человека облаке естественных запахов — дыхания, волос, кожи, настроения, эмоций… Альма вся была яркой и мягкой, свежей, но тем не менее этот смутный душок энергетического гниения ему не померещился — он был здесь, смутно подстегивая инстинкты. О, он отлично знал это чувство! Оно говорило о том, что добыча перед ним — ранена, больна, а значит и уязвима. Большинство демонов воспринимали это как сигнал к нападению, потому что болеющие, конечно же, в абсолютном большинстве слабее здоровых. Это просто закон мироздания, которому подчинена любая фауна, неважно на физическом или энергетическом уровне.
— Нет, ничего, — капризно заключил он, падая обратно в кровать. Сказать здесь было нечего, потому что никто не мог бы понять, что здесь что-то не так, не обладая демоническим обонянием. — Если все же потащишься, то… будь осторожнее, ясно?
***
Он раздраженно постучал ногтями по лакированной поверхности стола, разглядывая лежащее перед ним изображение человеческого тела. В своём роде удивительно: настолько точно и совершенно созданная система, где каждая маленькая деталь работает, как надо, и при этом находится в тесной взаимосвязи и взаимозависимости со всем остальным! И вместе с этой поражающей скудное демоническое воображение точностью — такая омерзительная, разительная хрупкость. Девчонку Мармо в мир иной отправила мокрая ступенька, но причины человеческой смерти могли быть и более ничтожными, вроде, например, маленького ореха, попавшего в дыхательные пути. Это так нелепо, просто диву даёшься! Как настолько несовершенные существа вообще смогли стать видом, преобладающим над всеми прочими? «Впрочем, это все явно не моего ума дело, — раздраженно констатировал он. — Башка уже затрещала… абстрактные размышления явно не для таких, как я». Нет, к внимательному изучению строения человеческого тела его подтолкнуло вовсе не любопытство. Куда уж там, это был самый обычный прагматичный расчёт — ему нужны были какие-то способы, чтобы защищать себя и при этом не рисковать маскировкой. Тот случай с нападением могильной ерунды оказался весьма показательным: он поддался инстинктам, использовал свою магию, и если бы девчонка из ордена оказалась там со своей блядской псиной, то это наверняка был бы конец. Однако, отыгрывая свою роль Мораны, кроме магии он фактически ничего не мог: девочка не была сильной или ловкой, не владела никаким оружием. Только и умела, что яды готовить. Требовалось срочно что-нибудь сообразить. Легко сказать, конечно, но на деле-то это оказалось задачей просто нереальной сложности: мрак не был способен к творческому созиданию, ему оставалась лишь бездушная дотошная имитация и — максимум — искажение уже существующего. Просматривая фамильные книги по медицине, он не раз и не два ощущал, как сильно противится его темная сущность — животная ярость уничтожала мысли, едва они начали выстраиваться в более-менее сложную или более-менее длинную цепочку, и ему хотелось как можно скорее разодрать все эти пергаментные листы на части, уничтожить стройные ряды слов, сжечь. В общем додумался он, конечно: демону сидеть и целенаправленно изучать что-то! Демону! Да на это и у многих людей не хватает терпения и внутренней энергии! На фоне всего этого было вдвойне странно то, что в конечном итоге мысль все-таки пришла к нему. Это произошло, когда он листал страницы об иглоукалывании, — осознание того, как одно небольшое усилие может вывести из рабочего состояния целую группу мышц, заставило его больше подумать об иглах. Но, разумеется, уже не как об инструментах исцеления, а именно как об оружии. Добавив сюда умение Мораны готовить опасные яды, он получил хоть приблизительное понимание того, что все-таки можно сделать с имеющимися у него резервами, не выдавая своей демонической природы. Ведь одного маленького укола достаточно для того, чтобы в кровь проникла отрава и тем самым нанесла серьёзные повреждения. Ему ведь даже необязательно попадать по каким-то особым точкам, если он выберет по-настоящему сильный яд! Он закрыл книгу, понимая, что больше ни в силах запомнить ни одной строчки. Лениво потянувшись, он поднялся и бросил взгляд на широкое окно, где уже редели и наливались густым закатным багрянцем лучи ненавистного ему солнца. Он просидел здесь больше обычного, рассматривая схемы человеческих органов… Завтра рано с утра Альма действительно собиралась удалиться вместе со своей псиной, что давало довольно соблазнительную перспективу наконец-то нормально поесть. Но он не терял бдительности и мужественно сдерживал желания из-за опасения, что внезапный отъезд девушки может быть новым испытанием. Он собирался вести себя, как обычно, придерживаясь распорядка Мораны и точно копируя ее привычки, хотя все это уже начинало ему дико надоедать. Он чувствовал себя уязвлённым от этой необходимости униженно прятаться, словно амбарная крыса от лучей человеческого фонаря. Он мог бы убить всех иных, собравшихся здесь под одной крышей. Почему он волнуется о том, чтобы заслужить от них жизнь, а не наоборот?.. Может быть сейчас, когда он ослаблен, их получеловеческая-полуэльфийская магия даже мощнее его демонических сил, да вот только устроены они так же, как и люди. Он быстрее их, намного сильнее, его не убьёт никакое из их оружия — и никто из них наверняка не знает особенностей сражения с демоном. Это кажется так издевательски просто! …но только до тех пор, пока не оцениваешь дальнейшие перспективы, разумеется. Это просто самолюбие, нездорово раздутое оскорбленное самолюбие, ещё одна мерзкая черта его природы — и опираться на него не стоит. «Нужно заказать пару десятков этих игл, — подумал он, чтобы немного отвлечься. — Сделать их длиннее и крепче, чем медицинские. Не знаю каким образом, конечно, но не думаю, что это очень сложно». Однако стоило ему шагнуть за пределы библиотеки, как чуткое демоническое обоняние уловило в поместье новые запахи. Что ещё за внезапные поздние гости? Похоже, что тёмные эльфы… и с хрена ли им здесь надо? Он не слышал ни о каких приглашениях и изрядно занервничал, поторопившись направиться к своим покоям. Мысли в голове заметались, а рычание комом встало в горле — самоконтроль дорого стоил. Тёмные эльфы сильнее людей, их организмы совершеннее, их магия мощнее, а взоры — острее… Могли ли их позвать для какой-то проверки? Он что-то упустил из виду, слишком сосредоточившись на девчонке из ордена? Но он был совершенно уверен, что больше ни у кого из этой семейки нет никаких подозрений! Мать Мораны слишком хотела поверить, что ее ненаглядное дитятко в порядке, а остальные слишком мало знали о ней, чтобы заметить какие-то перемены. Неужели Альма? Но когда?.. Захлопнув дверь в свои покои, он опустил веки на глаза, чтобы не нарушать сосредоточенности, и, прижавшись ухом к холодному дереву, весь обратился в слух. Пространство тут же наполнилось тысячью оттенков, на которые он уже привык не обращать внимания. Но сейчас он слышал каждого, кто здесь был: скрип пера бабки-главы семьи, скрежетание пилочки, которой Рингаль обрабатывала ногти, лёгкий перезвон пузырьков Альмы, ещё раз проверяющей свою сумку со снаряжением, стук когтей мерзкой псины, ходящей из стороны в сторону по покоям хозяйки… — Госпожа всегда голодна, — наконец услышал он тихий женский голос, который определено не был ему знаком и соответственно принадлежал гостье. — Ей нужны ещё люди. Мы захватили караван рабов, двигавшийся вдоль Мглистых гор, но этого все равно мало, слишком мало… Для исполнения ее желаний нужны ещё люди. «Ну что ж, из хорошего: едва ли цель их визита связана со мной, — он перевёл дыхание. — Из плохого: я отлично знаю, признаком чего является «постоянно голодна». Видимо, все это связано с тем, кто прогнал призраков с их насиженного места…». — Не понимаю, что вам нужно от меня, — холодно отозвался мужской голос. С гостями беседовал отец Мораны. — Ваши дела и ваши проблемы никаким образом не касаются ни меня, ни Мармо. Люди из этих земель не продаются и здесь нет рабов, которых мы могли бы поставлять. — Берегись, — коротко произнёс третий голос, совсем шипящий и хриплый, что было дико для эльфов. — Берегись, мальчишка! Тех, кто не захочет склониться перед ней, насильно поставят на колени! — Будь уважительнее со мной, — совсем уж ледяным тоном последовало в ответ. — Никто здесь не боится ни вас, ни вашу госпожу. Дела культа не касаются Мармо, и вам решительно нечего здесь делать. — Мы были резки, но и ты не будь столь категоричен, — более мягко вмешалась первая женщина. — Дела культа могут не касаться Мармо, но по крайней мере твой род связан с нами очень крепко. Ты все ещё один из нас, хоть и предпочитаешь жить среди людей, а твоя красивая дочь — полукровка. Мы поняли, что принять нас здесь не готовы, и мы уйдём. А ты как следует подумай, Наерглар. Люди все равно нужны. Она в любом случае получит то, что хочет. Через две недели мы вернёмся за твоим ответом и надеемся, что к тому времени он окажется более обдуманным и мудрым.
