Переплетение судеб
27 июля 2020 г., 21:46
— Нет, нет! — внезапно донеслось с противоположной стороны леса. — Идиот!..
Спустя несколько мгновений среди деревьев показался светлый плащ, а после на поляну, достаточно грязно выругавшись, выскочила подвижная смуглая девушка. Она смерила красноречивым взглядом наполовину преобразившийся труп оборотня и поморщилась, переведя блестящие недовольством глаза куда-то вправо, по направлению движения стрелы. Взгляд ее почти физически обжигал.
— Шэсса, — не без легкого удивления пробормотала Альма, узнавая хорошую приятельницу — почти подругу — из ордена. Колдунья меньше всего ожидала встретить здесь кого-нибудь из знакомых.
— Выходи уже! — тем временем продолжала кипятиться Шэсса. Как и всегда, когда она сильно злилась, в ее речи заскользили опасные шипящие нотки, усиливающие и без того заметное природное сходство со змеей. — Вот что, что ты наделал, скажи? А если она здесь была не одна? Если тут обосновалась, как я предполагаю, целая стая? Как мы теперь будем ее допрашивать?..
— Прекрати, — из леса показался ещё один силуэт, на этот раз довольно высокий и очевидно мужской. — Неужели ты снова забыла заповеди охотников? При нападении оборотня на человека — смертная казнь на месте.
— Да неужели! — всплеснула руками Шэсса. Пламенеющие темные глаза превратились в две узкие щелочки. — Так заповеди, смею предположить, пишутся с тем расчетом, что у людей есть хотя бы ничтожная капелька ума, а? Как ты считаешь, Марлан?
Альма подняла руки, привлекая к себе внимание прежде, чем начался новый виток обмена любезностями. Она слишком хорошо знала, как долго это может продолжаться. После столь выразительного жеста оба члена ордена, благо, соизволили закрыть рты и обратить внимание на неё.
— Судя по тому, что вы двое здесь, — негромко заметила Альма, пропуская приветствие. — И по уровню вашей маскировки, благодаря которой вас не заметила даже Мандаринка, Инг тоже должен быть где-то поблизости…
— Альма, я здесь, — незамедлительно последовало в ответ. Донёсся, правда, чужой мягкий голос с изрядного расстояния. — Сейчас подойду.
Убедившись, что о пострадавших и испуганных детях можно не волноваться, Альма переключилась на спорщиков, которые после ее фразы слегка пристыжено замолкли. Стоя друг напротив друга, Шэсса и Марлан являли собой поистине поразительный контраст: девушка, с резковатыми чертами и кофейно-золотистой кожей песчаного народа южных побережий, будто бы по ошибке накинувшая на себя белый плащ, и сероокий юноша, словно сошедшей с изображающих благородных святых воинов иллюстраций. Однако многочисленные различия, в том числе и не касающиеся внешности, нисколько им не мешали. И Альме действительно было до крайности интересно, что же здесь забыла чуть ли не сильнейшая боевая группа ордена Святой Пречистой Девы: боевой маг Шэсса и светлый колдун Марлан, один из лучших лучников.
— Извини нас, Альма, — со вздохом заговорила, чуть успокоившись, Шэсса. — Мы очень торопились, поэтому все вышло так бестолково. Мы не собирались охотиться здесь, просто Инг по пути почувствовал оборотня, который напал на людей… — она встряхнула головой, отбросив назад толстую блестящую косу, и чуть улыбнулась. — Приятно увидеть тебя здесь. Мы помешали?
— Вовсе нет, — более-менее мягко отозвалась Альма, опустившись на корточки рядом с трупом. Она опустила веки на выпученные глаза, смотрящие в никуда. Человеческие глаза. — На самом деле мы с Мандаринкой тоже оказались здесь практически случайно…
Марлан трижды повторил религиозный жест — полукруг ладонью от центра груди ко лбу — и, сложив пальцы, начал вполголоса читать молитву: «Святая дева, очисть запятнанную душу». Альма, неожиданно даже для самой себя, испытала приступ раздражения и отвернулась.
Мало того, что они потеряли источник информации, ее в принципе очень нервировали такие казни без малейшего намёка на суд — ведь не всегда есть шанс с первого взгляда же судить с большой точностью. Обстоятельства могут быть неожиданными и очень странными; все может оказаться не так, как представляется по первому впечатлению. Но этого не узнаешь, если приговор уже вынесен и исполнен. Марлан вовсе не был бессердечным фанатиком, но сейчас Альма мысленно соглашалась с Шэссой в том, что у кое-кого стройные ряды правил на месте мозгов.
Пока они говорили, рядом наконец-то появился чуть запыхавшийся Инг, третий член слаженной боевой группы. Он, осмотревшись, тут же поторопился к детям — его лицо немедленно расплылось в мягкой успокаивающей улыбке, а руки потянулись к поясной сумке, где, конечно же, были медицинские зелья. Инг, сразу располагающий всех к себе доброжелательностью и миловидным обликом, ошибочно казался совсем юным и, более того, абсолютно безобидным.
— Все уже позади, — негромко и успокаивающе выдал он. — Вы уже в безопасности. Сейчас немного поколдую и будет совсем не больно.
Он всегда был очень милым и хорошо ладил практически с кем угодно — будь это сварливые старики, испуганные дети, озлобленные животные или ещё кто. Но Альма отлично знала, что обманываться здесь не стоит. При всей своей мягкости, Инг был из тех людей в ордене, с кем ни в коем случае нельзя ссориться. Сейчас Альме хватило одного внимательного взгляда, чтобы вспомнить — почему. Инг говорил и улыбался, быстро добившись того, что ему даже стали что-то отвечать, а движение его рук были сухими и механически-точными, выдающими огромный опыт и совершенство отточенных навыков. Альма сама кое-что понимала в медицинских зельях, но она ни за что бы не справилась столь быстро и столь качественно.
— Нужно отвезти детей к их родителям, а после вернуться похоронить эту несчастную, — серьезно выдал Марл, завершивший молитву ещё одним коротким религиозным жестом.
— Гениально, конечно, как и все твои выводы, — огрызнулась Шэсса. Видимо, она все ещё была сердита. — Поторопимся. Попадать под дождь в мои намерения точно не входит. Альма, ты верхом? — получив короткий кивок, девушка перевела взгляд на целителя. — Инг, вы там скоро?
— Мы уже готовы, — отозвался тот, поднимаясь на ноги. Оба ребёнка перестали плакать и теперь цеплялись за его руки.
Пока они брели сквозь заросли к привязанным поблизости лошадям, Марлан взял детей на руки, потому что идти было до крайности неудобно, — он нёс обоих легко и осторожно, как будто вовсе не замечая веса. Альма хотела было предложить свою помощь, но неловко осеклась и сосредоточилась на том, чтобы посохом расчищать путь к тропинке — под ноги постоянно прыгали кочки, а в лица упрямо лезли ветки.
Лес по-прежнему был угрюм и мрачен, холоден до легкого внутреннего озноба, — солнце вязло в переплетении темно-зелёных и сизых растопыренных ветвей. Приближающаяся гроза делала воздух совсем густым, тяжелым и душным — даже ветер, перестав приносить ничтожные капли свежести, стих. Словно вся природа замерла в угрюмом ожидании.
Мандаринка, внося изрядное оживление, предательски лезла к Ингу, мешая ему идти, — она всегда его обожала. Фамильяр, спеша выразить свое обожание, виляла хвостом, стремилась тукнуться мордой в лицо и не остановилась ни после смешливого: «Ну хватит, девочка, хватит, давай потом!», ни даже после оклика от хозяйки: «Мандаринка, не путайся под ногами!». Столь бурных демонстраций любви не всегда удостаивалась даже сама Альма.
— Маленькая предательница, — беззлобно усмехнулась Альма, хотя называть Мандаринку «маленькой» было как минимум не оправдано. — Вы посмотрите-ка на неё. Никаких манер. И даже не стыдно, да?
Мандаринка бессовестно тявкнула. Казалось, что она широко улыбается во всю свою собачью пасть. Шэсса тихо засмеялась и улучила момент потрепать светлую шерсть между ушей; дети, уже практически отошедшие от пережитого страха, захихикали. Даже Марл, вечно угрюмый и серьёзный, но в тайне обожающий Мандаринку, хмыкнул себе под нос.
Казалось, что все и думать забыли об оборотне, оставшейся лежать со стрелой, торчащей из глазницы.
Спустя несколько минут дети, чьи раны практически полностью затянулись, окончательно ожили, и Шэсса и Инг стали отвлекать их болтовнёй — вскоре они узнали название их поселения и даже имена родителей. Альма скромно сообщила всем, что она знает короткую дорогу: в этом лесу она ориентировалась хорошо. Новость была встречена всеобщим облегчением — долго блуждать не хотелось никому.
— Что случилось? — наконец тихо спросила Шэсса. — Почему вы были в лесу без взрослых? Откуда взялась эта волчица?
История оказалась зауряднейшей. Дети пошли за ягодами, но увлеклись и забрели дальше, чем обычно. Оборотень сначала пугала их тем, что стала мелькать поблизости, а когда они, здраво рассудив, попробовали взобраться на дерево — быстро напала, прокусила мальчику руку и немного поранила ногу. Игралась с ними ещё какое-то время; совершенно непонятно, почему не съела сразу же.
«Инстинкты хотела потешить потому что, — мысленно вздохнула Альма. Оборотни-людоеды и впрямь гнилое дело, не даром их предписывалось казнить на месте. — Хотела насладиться запахом крови, ужасом и беспомощностью добычи. Интересно, скольких она уже успела съесть».
Колдунья несколько увлеклась собственными размышлениями и воспоминаниями и пропустила момент, когда они вышли к небольшой полянке, где были наспех привязаны трое лошадей. Было видно, что члены ордена и впрямь сильно торопились и не были готовы к охоте.
— Вам лучше не бродить по лесу в ближайшее время, — посоветовала Шэсса, помогая девочке, которую, оказывается, звали Мартой, взобраться на свою лошадь. — Сейчас это может быть опасно.
— Могут быть другие волки? — испуганно спросила та, в миг побледнев. Страх снова вспыхнул в ее бледных глазах.
— Не волнуйся, — мягко вмешалась Альма прежде, чем Марл успел начать увлекательное повествование о том, как обычно живут оборотни и сколько в среднем бывает особей в одной стае. А он ведь явно собирался. — Обещаю, что я с ними разберусь, даже если они здесь есть. Но вот гулять далеко от деревни действительно пока не стоит.
Девочка сглотнула и замолчала, тревожно поглядывая на младшего брата, которого устроили на лошади Инга.
— Твоя лошадь далеко? — деловито осведомилась Шэсса у подруги. Она наконец перестала сердиться, и ее голос зазвучал гладко и переливчато, словно лёгкий шелест речной гальки.
— Нет, — покачала головой колдунья. И, видя, что ее собираются позвать поехать с Марланом, добавила ровным доброжелательным тоном. — Я дойду пешком, ничего страшного. Тут и впрямь близко.
— Как хочешь, — сухо пожал плечами колдун, встряхнув поводья.
Альма внутренним усилием не подпустила к губам кислую усмешку и чуть стукнула посохом по земле. Нет, ничего такого, вся тройка была ей очень хорошо знакома: иногда они работали вместе, не говоря уже о проведении свободного времени, и колдунья могла бы с полной ответственностью заявить, что они славные ребята. Однако с Марланом ее до сих пор связывала обоюдная неловкость — несколько лет назад между ними произошла довольно нелепая история с влюблённостью, признаниями на мятом пергаменте и всеми вытекающими. Это не закончилось скандалом; колдунья уже тогда, в пятнадцать, была достаточно сознательна, чтобы понять меру различия их взглядов и отсутствие глубины рождённой наполовину из любопытства, наполовину из банального восхищения красивыми людьми влюбленности. Будущего не было. Альма мягко и осторожно отошла в сторону, постепенно сводя на нет контакты, — тогда же Марлан начал нравиться Шэссе, а Шэсса очень хорошо дружила с Ингом, испортить отношения с которым означало бы подписать смертный приговор попыткам добиться устойчивых позиций в ордене отца, весьма скептически относящемуся к семье Мармо.
Впрочем, с Шэссой они в итоге не сошлись. Любовный интерес в маленькой группе из четырёх молодых людей начал вырисовывать какие-то абсолютно немыслимые многоугольники, но, к счастью, это уже не влекло никаких последствий в виде пергаментов, засушенных цветов или многозначительных мимолётных касаний. Каждый добросовестно отмалчивался в своём углу до тех пор, пока это не надоело всем — в итоге они остались просто хорошими боевыми товарищами.
Все это было очень глупо, и, наверное, Альма давно и думать бы забыла о своей истории с Марланом, если бы не безрадостное и не лишенное, к сожалению, оснований предположение, что у него до сих пор сохранились к ней какие-то чувства. И это было… неловко. Действительно, очень неловко; ей часто без причины становилось стыдно, а это мешало думать и концентрироваться на проблемах. Поэтому в какой-то момент Альма предпочла работать вдвоём с Мандаринкой, присоединяясь к троице только во время самых сложных и опасных заданий.
***
Появление столь колоритной компании, разумеется, сопровождалось множеством удивлённых взглядов. Что ж, со стороны они и впрямь выглядели вместе немного странно: смуглая южанка Шэсса, светловолосый и голубоглазый Инг, происходящий откуда-то из северных друидских деревень, и Марлан и Альма с достаточно характерной фамильной внешностью правящей семьи ордена Святой Девы. И это ещё не говоря про белые плащи и дорогое оружие! Не каждый день увидишь такое в маленькой деревеньке. Дети были возвращены перепуганной и потому до крайности злой матери. Инг попросил не ругаться на Марту и ее брата и вручил женщине почти полный пузырёк с заживляющим зельем, объяснив, как им пользоваться, чтобы на месте травм не осталось шрамов. — И опять нам придётся покупать тебе ингредиенты на деньги ордена, — укорил его Марл. — Ужасно расточительно. А если кто-нибудь из нас пострадает?.. А заживляющего зелья уже не будет? — Буду радостно смотреть, как ты истекаешь кровью, разумеется. Разве не очевидно, что в этом мой план? — хмыкнул целитель. И, видя, что Шэсса открыла рот в явном намерении вернуться к вечному противостоянию с Марлом, со вздохом продолжил уже более серьёзным тоном. — Не будь таким невыносимым занудой. Это зелье все равно косметическое, а не заживляющее. Да и ты сам отлично знаешь, что я смогу справиться с любой раной даже без зелий. — Может, стоит расспросить местных о том, что происходит поблизости? — больше обращаясь к себе, пробормотала Альма. — Если это спятившая одиночка, то все в порядке. Впрочем, предпринять что-либо они просто не успели — давно собиравшаяся ужасающая гроза наконец грянула. Жуткий ветер, воющий не хуже оборотней, пригибал к земле деревья и сдувал с крыш глиняную черепицу. Дождь полился широкой рекой — под ногами моментально зачавкала грязь. Лошади пугались от грома и сверкающих на половину неба молний. Членам ордена срочно пришлось искать укрытие. Разумеется, в такой глуши не было никаких намеков на постоялый двор, но острый глаз Шэссы тут же выцепил дом побогаче, а ее же гибко подвешенный язык в тандеме с очаровательной улыбкой Инга быстро открыл им дверь в него. Правда, пока они довели лошадей до конюшни, все равно успели промокнуть. Альма недовольно встряхнула плечами, сбрасывая плащ, — Мандаринка, издавая неопределённые недовольные звуки, отряхнулась, разбросав во все стороны прозрачные капли. В том, как они обе сделали это, прослеживалось странное парадоксальное сходство. Хозяйка дома — немолодая женщина в шерстяном платке и простом темном платье в пол — принялась суетиться, разводя огонь и собирая на стол. Она, как и все, явно была удивлена видом неожиданных гостей, но предпочла не задавать вопросов по крайней мере пока. Шэсса тоже сбросила плащ, отстегнула окованные серебром ножны с мечом и с едва слышным ругательством выжала свою длинную косу. — А у вас есть что-нибудь острое, как огонь? — тут же с милой улыбкой уточнила Шэсса у хозяйки. Как всегда. — И пива. Нет?.. Может, эль? — убедившись, что эль есть, она удовлетворено кивнула и вручила хозяйке серебряную монету. — Извините, а сладкого у вас не найдётся? — немедленно подключился Инг. — И чего-нибудь, похожего на чай. Нет?.. О, варенье! Прекрасно, — он порылся в карманах плаща и тоже наградил явно обрадованную подобным поворотом женщину деньгами. Сумма была вполне приличная по местным меркам — она способствовала ещё большему дружелюбию и радушию. На стол и впрямь явилось и варение, и хороший эль, и даже приправы из жгучего перца, которые в этих местах было не столь легко достать. Марл неодобрительно покачал головой и вежливо попросил налить ему воды. Он, вопреки обыкновению, даже не стал напоминать, что в третью неделю каждого месяца члены ордена должны очищать свой дух и, соответственно, никто из них не может есть сладости или тем более пить алкогольные напитки. Видимо, опасался в очередной раз получить по шее за занудство. — Так зачем же вы здесь? — насмешливо спросила Альма, когда деревянный стол был накрыт и все расселись. Она грела пальцы об кружку, надеясь, что руки мерзнут только из-за проклятой холодной сырости и гуляющего по дому сквозняка, а не из-за волнения. Ведь никак не может быть, чтобы они втроём пришли из-за случая Мораны. — Нечасто члены ордена Святой Девы решаются заходить на территории семьи Мармо. Все трое переглянулись между собой. Заговорила Шэсса, уже увлекшаяся было едой (если так можно было назвать перец с небольшим количеством, собственно, еды): — Главе ордена поступило послание от королевы Далии Слиесторской, — серьезно отозвалась она. — Она лично попросила его направить группу боевых магов, чтобы разобраться в том, что происходит. В северных деревнях вурдалаки стали нападать на людей и уводить пленных. Альма даже не сумела понять, что удивило ее больше всего. Она моргнула. Королева лично написала главе ордена… конечно, северное лесное королевство было маленьким (собственно, как и все Малые королевства), но иностранные правители посланиями так просто не разбрасываются. Это явно что-то очень серьёзное! — Вурдалаки уводят пленных? — медленно переспросила колдунья. — Это что-то совершенно неслыханное, — она перевела взгляд на Инга, к которому упорно принялась лезть трехцветная кошка, до этого испуганно прятавшаяся на шкафу от Мандаринки. — Слиестор твоя родина, верно? — Верно, — просто отозвался целитель, отвлекаясь от очередного влюблённого в него животного. — Моя младшая сестра написала мне с просьбой забрать племянников. Они с мужем очень боятся за них. Вурдалаки и впрямь нападают и уводят пленных, но кроме того они предлагают за людей большие деньги. Некоторые соглашаются и продают детей. Если обстоятельство с пленными показалось тебе странным, то что насчёт этого, а? Вурдалаки и торговля, — он поджал губы и покачал головой. — Нам нужно узнать, куда они уводят пленных, что с ними делают и кто это организовывает.
