Цветок, бабочка и паук в лунном свете

      Обычно это не доставляло Альме беспокойства… во всяком случае по-настоящему сильного беспокойства. Ежедневные светлые ритуалы благотворно сказывались на состоянии ее разума, позволяя поддерживать спокойное, почти безмятежное состояние: любоваться разнообразием и сложностью течения жизни вокруг, бегом облаков по небосводу, танцем листьев, подхваченных ветром, распускающими и опадающими лепестками. И мысли, навязчивые и кровососущие, никак не омрачали ее созерцания.       Она ведь была колдуньей. Она знала, что ей следует выпить, если положение дел поменяется и контроль окажется под угрозой. Такие незначительные проявления как ощущение грязи на руках, было возможно принять за неизбежную часть своего существования. Всего лишь вынужденные неудобства. Ведь многим приходится жить и выполнять свою работу, вопреки полученным травмам или врожденным недугам. Главное — приспособиться.       Однако до сих пор случались и по-настоящему плохие дни. Дни, когда весь окружающий мир начинал терзать ее восприятие. В этом состоянии Альме постоянно казалось, что все как-то не так, как-то неправильно, и ее сознание ухватывало какую-то одну мысль, принимаясь всячески ее вертеть, пока она не обрастала беспочвенным страхом и жуткой нервозностью, разбухая до чудовищных размеров и заполняя собой разум. И было никак нельзя справиться с этой мыслью, прогнать ее, заглушить.       В плохие дни ей было тяжело спать и есть. Навязчивое беспокойство не уходило, что бы Альма ни делала, и ей оставалось только метаться по пространству в попытке понять, что же не так, что неправильно и почему она не может перешагнуть очередную тревогу, которая в любой другой день не доставила бы ей проблем.       Точных причин своих странностей Альма не знала: в детстве она была самым обычным ребёнком. Не было рокового момента разделившего ее жизнь на «до» и «после». Просто в какой-то момент мысли начали становиться очень навязчивыми, а Альма поняла, что может ей помочь. На ней не было проклятий; не было тёмного воздействия, которое могло как-то объяснить все это. Колдунья решила считать, что это просто… ее особенность.       С тем, что плохие дни есть, приходилось просто мириться. Если не забывать о ежедневных очищающих ритуалах и произносить перед сном все положенные молитвы, они случались не столь часто.       Но, к сожалению, именно сегодня Альма ощутила то противное настроение, которое предшествовало мучительному сражению с очередным бестелесным монстром — с какой-нибудь разросшейся от края до края неба мыслью. Сидя за столом с приятелями из ордена, ведя с ними обычные разговоры, она уже ощущала, как твёрдая опора здравомыслия собирается выскочить из-под ног.       На столе, едва разгоняя мрак, коптила толстая свеча. Воздух в закрытом помещении был густой и спертый, а снаружи яростно бушевала гроза. Какая-то неясная тревога гнездилась в щелях между грубо сколоченными досками, в тёмных углах, под крышей. — Да, происходит действительно что-то очень странное, — уже в третий раз повторила Шэсса, незаметно поджимая губы. — Перед тем, как отправиться сюда, я попросила кое-кого… да и сама постаралась найти упоминания того, чтобы вурдалаки уводили и даже покупали людей. Но это напоминает бред. — В землях Мармо происходит что-то подобное? — хмуро уточнил Марлан. — Или эти странности касаются только Слиестра?       Альма впервые нашла в себе силы встретиться с ним взглядом. В конце концов они взрослые люди. Ей, пожалуй, не следовало демонстрировать неловкости. Держаться как ни в чем ни бывало — единственный путь, чтобы наконец окончательно перешагнуть недоразумения. — Насколько мне известно, в землях Мармо стало появляться много чуди. Не так давно я столкнулась с озлобленными душами, которых что-то привело в страшную ярость, — она ответила спокойно, ровно и чуть задумчиво. — Но о вурдалах я ничего не слышала. И нигде не сталкивалась со следами их присутствия.       Инг не говорил ничего, позволяя им обмениваться мнениями и новостями. Его задумчивое молчание чаще всего говорило, что у него есть некое предположение, дурное настолько, что без веских доказательств его лучше не произносить вслух.       Альма тихо морщилась в моменты, когда ее никто не видел, и с едва заметным раздражением теребила руки. Пару раз она ловила на себе внимательный взгляд Инга, но ей хватало самообладания улыбаться ему в ответ.       «Не вовремя, как и всегда, — недовольно подумала колдунья. — Но ничего страшного. Надо держать себя в руках». — Посмотрим, что мы узнаем, — наконец подвела итог Шэсса. — Пока судить сложно. Надеюсь, для дурных предчувствий основания нет.       Дождь зарядил надолго: они оказались заперты в доме приютившей их женщины. Поскольку с наступлением темноты ситуация никак не поменялась, их пригласили остаться на ночь. Для пятерых людей, большой собаки и кошки места было маловато, но члены ордена, привыкшие к путешествиям, были неприхотливы. Они хорошо понимали, что необходимую заминку нужно использовать для отдыха и восстановления сил.       Альме выделили место на жёсткой деревянной лавке. Собственно, обычно она не имела ничего против подобных условий, но сегодня все казалось… не таким. В шелесте дождя и завывании ветра звучала мрачная, тяжёлая угроза. Было душно и неудобно. Разносящееся в тишине сонное дыхание и возня других тоже ее нервировали: каждый звук как будто что-то скрывал за собой, заставлял держаться настороженно и касаться лежащего на полу посоха.       «Это просто нужно переждать, — напомнила себе Альма, заставляя дыхание оставаться ровным. — Я выпила то, что нужно. Совсем скоро все это уляжется, — она смежила веки. — Самое прискорбное во всем этом, что я совсем не могу себе верить. Ни интуиции, ни восприятию. Правда и иллюзии смешиваются, и никак невозможно отделить одно от второго».       А стоило ли ей вообще доверять себе?..       Разум за последнюю фразу зацепился крепко, и Альма чуть не застонала от досады.       А стоило ли доверять себе?.. Она в конечном счёте невесть что творит, подвергая опасности чужие жизни. Она позволяет демону и дальше спокойно существовать среди людей, не подозревающих об этом. Это самоуверенно и бесчестно. Она не держит под контролем эту ситуацию. Она не может с полной уверенностью заявить, что все непременно будет в порядке.       Она заставляла себя не ворочаться так много, как ей того хотелось. Считать мгновений, даже когда она постоянно сбивалась. Нужно просто переждать. Так же, как и грозу.       Мандаринка, не знающая, как она может помочь, только время от времени задевала ее носом, стараясь как-то подбодрить. Альма слабо улыбалась, приглаживала тёплую шерсть, время от времени проверяла, на месте ли посох, как будто оружие могло куда-нибудь скрыться, и вслушивалась в звуки. В таком состоянии было нечего надеяться на сон.       А все же… в порядке ли печати, которые она оставила для контроля за демонической сущностью? С ними все хорошо? Она ничего не упустила? Скорее всего, там что-то было не так. Она поступила безответственно. Наверняка прямо сейчас происходит нечто плохое. Все потому что она не была достаточно осторожна и честна! Нужно проверить, иначе точно случится что-то непоправимое, а ей предстоит жить с этим!       «Куда я поеду в такой дождь и среди ночи? — уже зная, что это бесполезно, Альма попыталась переубедить себя. — Я уже давным-давно не допускаю в печатях никаких ошибок. Наверняка все в порядке. Если что-то было бы не так, я бы непременно получила точные свидетельства этого. Нужно успокоиться. Через какое-то время эта мысль покажется мне бредом».       Нет, нужно проверить. Что-то не так. Что-то точно не так!       Она точно не может доверять себе.       Ведь когда-то раньше она допускала ошибки. Кто гарантирует, что в этот раз их и впрямь нет? Потом будет поздно. Люди пострадают. Возможно даже, что будут жертвы. Нужно обязательно проверить печати! Наверняка что-нибудь пошло не так. Что-нибудь пошло не так, и она, только и исключительно она, будет виновата, если произойдёт трагедия.       В какой-то момент гроза наконец стихла. Альма услышала, как кто-то из ее приятелей поднялся, и по лёгким шагам узнала Инга. Странно, что он не спит.       Неужели что-то подозревает о том, что она сделала?.. Она не вела себя подозрительно? Она не упоминала каким-то образом, что имеет дело с демоном?.. Ее решение подождать и понаблюдать за сущностью в теле Мораны — предательство, попирающее принципы ордена. Инг умный и внимательный. Он все замечает. Если он узнает о том, что Альма творит, произойти может все, что угодно! Он всегда был самым опасным и сложным из четверых, и если им когда-то придётся вступить в противостояние…       «Да он не может ничего знать, — уже с некоторым раздражением Альма снова вынужденно вступила в мысленный спор. — Здесь душно. Наверняка просто отправился выкурить трубку и подумать о том, что мы обсуждали вечером».       Она боролась с собой ещё какое-то время, прежде чем подняться и раздраженно потянуться за белым плащом. Она была ужасно раздосадована, но выносить собственные мысли и дальше у неё попросту не хватило внутренней силы.       Осторожно ступая по скрипучим доскам, Альма направилась к выходу, мысленно прикидывая, что именно нужно будет проверить. Мандаринка, шумно дышащая во мраке, тенью последовала за ней.       Они вышли на улицу — влажная свежесть тут же стремительным потоком обрушилась восприятие. Тучи разошлись, и в небе загорелись алмазные точки звезд. Альма бросила мимолётный взгляд наверх, и тихо вздохнула. Собственные опасения, да и собственная жизнь, на краткий миг показались ей совершено ничтожными в сравнению с необъятностью мира и древностью времени.       Но сейчас у неё не было много времени, чтобы размышлять о чем-то подобном. Ей требовалось проверить печати.       Просто проверить чертовы печати и убедиться, что все в порядке!       Рядом с домом колдунья, поправляющая сумку, столкнулась с приятелем. Он, как и следовало ожидать, курил трубку — в летней ночи, напитанной кружащей голову послегрозовой свежестью, тлел крошечный оранжевый огонёк.       Альма мизинцем нарисовала у себя на веке магическую печать, позволяющую видеть в темноте: ее нельзя было использовать слишком долго и слишком часто, потому что она сказывалась на зрении, но колдунья давненько не прибегала к этому. Сейчас можно было позволить. Ей требовалось видеть лицо.       Ингу было известно о ее… странностях. Однако, даже несмотря на это, Альма не любила обсуждать это и не делилась моментами, когда сталкивалась со сложностями. Он частенько замечал, когда они вчетвером бывали на долгих совместных заданиях, но, зная о ее к этом отношении, не говорил ничего. Это было что-то, вроде соглашения, держащегося на взаимном уважении. — Обычно это не происходит на пустом месте, — тихо заметил он, не повернув головы в ее сторону. — Только когда ты чем-то сильно взволнована. Альма, что-то случилось?       У неё снова промелькнуло угрожающее предположение, что Инг догадывается о чем-то. Но это было невозможно. Невозможно и все. На одежде или на самой Альма совершенно точно не было никакой демонической энергии.       Она заставила себя не сжимать пальцы на рукояти посоха. Он мог обратить внимание даже на такое крошечное безотчетное движение. — Если бы мне потребовалось ваша помощь, я бы не постеснялась за ней обратиться, — мягко ответила колдунья. — Прямо сейчас она не нужна. Но новости тревожные, Инг, и я не понимаю, что должна думать о происходящем.       Она действительно ни в чем не солгала прямо.       И это было неуклюжее и низкое оправдание себе.       Он бросил на неё короткий взгляд. Альма подумала, что если он не перестанет нарушать условия их не озвученного соглашения, она спросит его о Шэссе. Это было обычным положением вещей: он не спрашивал, что произошло, если она позволяла себе сделать что-то странное, а Альма взамен никогда не интересовалась, что там у них с Шэссой. Но сейчас он первым отступил от обыкновения.       К счастью, он не продолжил. Отвел взгляд и стряхнул пепел. — Я очень беспокоюсь о сестре и племянниках, — вместо этого тихо сказал он.       Его родина была на севере, в друидских деревнях. Там же осталась его семья. Естественно, у него были поводы волноваться. — Понимаю, — тихо подтвердила Альма. Ей сделалось немного стыдно. — Святая Пречистая Дева озарит их светом и непременно убережёт от наступающих бед, Инг. Я думаю, у вас будет возможность проведать их.       Он только кивнул. Альма вздохнула, почувствовав, как в груди вновь отдалось раскатом вины. Но сейчас она не была готова обсуждать тревоги и волнения другого человека, даже того, кто был для неё важен. Ей нужно было проверить печали. В этот момент она не была готова говорить о его бедах и тревогах. К счастью, он вполне это понял и улыбнулся, как будто бы все в порядке. — Ты надолго? — только и уточнил он. — Не думаю, — честно ответила Альма. — Не волнуйся, ничего такого. Мне нужно кое-что проверить, — и зачем-то добавила после небольшой паузы. — Ты же помнишь, что я всегда могу за себя постоять. Я со всем разберусь, не бери на себя заботу об этом.       Он сдержано кивнул.       Альма скупо улыбнулась, запрыгнула в седло и зажгла на конце посоха колдовской огонь, чтобы осветить себе путь.