Порыв
6 августа 2023 г., 13:43
Он тяжело выдохнул, едва дверь закрылась. Стоило спуститься по лестнице, как слух тут же уловил движение в комнате: должно быть, девчонка поднялась. Зачем? Хочет проверить, нет ли на ней каких-нибудь чар? И зачем это, интересно?.. Очевидно же, что если бы осталось что-то заметное, то и остальные обитатели дома обратили бы внимание!
«Может, готовит мне какую-нибудь пакость?» — досадливо подумал он, борясь с искушением пнуть что-нибудь изо всех сил.
Он отлично слышал, как Альма копалась в своей сумке. Это заставляло сильно стискивать зубы, подавляя порыв защититься самым естественным для себя путём, то есть, вернуться и схватить колдунью за горло.
Играть невозмутимое спокойствие стоило диких усилий. Он отменно свалял дурака, и внезапная потеря памяти у Альмы была везением, поверить в которое было сложно. Ещё и версию произошедшего он выдал глупее некуда: «Я случайно нашла тебя лежащей без сознания! Должно быть, ты упала с лошади!». Но он попросту не смог сообразить ничего умнее.
— Подготовьте завтрак для нашей гостьи, — надменным тоном Мораны приказал он. Он отыгрывал тщательно скрываемое волнение, полагая, что «симпатия» к Альме должна оправдывать моменты, в которые он мог бы не справиться с собой и показать какие-нибудь странные эмоции.
Служанки поклонились и забегали. Они сильно побаивались капризную молодую госпожу.
Он ждал, прислонившись к стене и тщательно рассматривая кольца на своих руках. Драгоценный блеск его успокаивал и внушал что-то, отдаленно напоминающее человеческую радость. Красиво, красиво. Как же все-таки приятно находиться в красивом теле и цеплять на себя всякие красивые драгоценные штуки. Удовлетворение, которое он от этого испытывал, смутно напоминало недоступную для него сытость.
Вот только бы теперь не потерять все. Из-за трижды неладной глупости!
Да, на самом деле, получилось очень глупо. Какие-то внутренние инстинкты погнали его отыскать в лесу девчонку: она оказалась в опасности, как он и… боялся?.. В общем, эта дуреха оказалась в опасности. Когда он нашел их, она и её гребаная псина едва держались под напором целой толпы вурдалаков.
И, как раз когда он туда явился, дурацкая псина, которую почти растерзали, вдруг обратилась сгустком ослепительного оранжевого пламени, прокатившегося по поляне и убившего тем самым немало нападавших. Этот пылающий огненный свет едва не сжёг ему глаза.
Сильная магическая отдача отбросила Альму назад, и она действительно ударилась. Так что, быть может, она и впрямь ничего не помнила о ночных событиях. Насколько он знал, удары по голове иногда вызывают такие последствия. Но вот только он-то отлично помнил, что девчонка лишилась сознания не сразу.
Они с ней успели буквально столкнуться взглядами. И вряд ли в тот момент не было очевидно, что он… ну… совсем не Морана. Наверняка у него были выпущены когти, ну или глаза были похожи на демонические, да и над контролем выражения он думал в последнюю очередь, потому что, честно признаться, его скрутило смертельной оглушительной яростью. Он наверняка скалился, если не рычал. Оранжевый огонь, перекинувшийся на ветки и траву, продолжал полыхать, так что даже человеческие глаза, как он позже подумал, должны были отлично все различить.
Но если бы она все это помнила… то разве она показала бы? Сейчас, когда она слишком слаба, чтобы с ним сражаться, разве это не самое безопасное — претвориться, будто она не представляет угрозы?
А если и впрямь не помнила, то ситуация в любом случае выходила скверная: все произошло так далеко от дома Мармо, что Морана никак не могла добраться дотуда пешком. Особенно «случайно», как он заявил. Если колдунья вздумает отыскать место, где все случилось — а она вздумает! да хотя бы чтобы разобраться, что сталось с ее дурной псиной! — то она не сможет не соотнести расстояния. Беда!
«С другой стороны, — с невесть откуда взявшейся досадой подумал он, неохотно отлепляясь от стены. — С чего ей вообще быть недовольной? Ее мало того, что не прикончили, когда очень даже могли это провернуть, так ещё и принесли домой на руках».
Успокаивало несильно. Его в принципе мало что было способно успокоить, к сожалению. Разве что живая курица пожирнее, но усугублять бедственное положение такой трапезой явно не стоило.
Он был практически уверен, что если одержимость установят наверняка, то к нему не проявят снисходительности из-за его хорошего поведения. Вообще не надо было лезть!..
Но эта идиотка чуть было не погибла! И к чему все эти хитрости, сложности и мутные схемы, если она всего-то чертов слабый человечек, который умирает, когда из него вытекает кровь? Его от этого совсем ошпарило, все то, что в нем было способно думать, — на принадлежащее ему полезли другие. Ещё и какая-то жалкая, совершенно ничтожная дрянь. Разумеется, от тех вурдалаков, что там оставались, теперь и мокрого места не было: не рассчитывали же они отделаться оторванными головами? О том, что выпачкать в вонючей вурдалачьей крови платье было не лучшей идеей, он подумал уже гораздо позже.
— Тёплый? — недовольно осведомился он у служанок, принёсших отвар, восстанавливающий силы.
— Конечно, госпожа, — раболепно пискнул кто-то из них.
Он кивнул и, взметнув слабо хлестнувший по щиколоткам подол, направился обратно в комнату. Он поднялся лёгким шагом Мораны, борясь с клокочущей страшной злостью, влекущей обратно на дно Красного Болота.
— Так что все-таки случилось с Мандаринкой? — закономерно задумалась Альма, когда миска с кашей опустела.
— Мне-то почем знать? — фыркнул он, вновь принявшись разглядывать кольца. — Наверное, ты ей попросту надоела и она решила от тебя сбежать. Смирись.
— На меня совсем не похоже упасть с лошади, — продолжила Альма, как будто доверительно рассуждая вслух. — И я Мандаринку сейчас почти не чувствую. Наверное, на нас что-то напало. И, судя по всему, что-то довольно сильное. Должно быть, Мандаринка призвала белое призрачное пламя. Это магический огонь огромной силой, гораздо сильнее моего. Скорее всего, им она защитила меня от прямой атаки.
Он едва не ляпнул, какого черта «белое пламя», если оно было очень ярким оранжевым. Если бы он выдал себя так глупо, то можно было бы просто повеситься на собственных волосах, вернее на волосах Мораны.
— Она и такое умеет? — поинтересовался он, подражая праздному любопытству девчонки Мармо. Час от часу не легче. Если бы он сам угодил под тот поток, ему нанесло бы сильный ущерб.
— Да, — подтвердила Альма. — Она ведь дух. Но это очень тяжело для неё. Что-то, вроде козыря, припрятанного на самый крайний случай. Ты не обратила внимание, не было ли вокруг опалённых веток?
— Там лило, дорогая госпожа, — язвительно напомнил он, с вальяжным видом опираясь локтем на подлокотник. — Как из ведра. Я как-то не слишком всматривалась, что там вокруг, — он замолчал, всем своим видом изобразив: «… и я вообще-то за тебя ужасно испугалась».
Пустая комедия. Если она найдёт выжженный участок, то она все равно посчитает проклятые расстояния.
И тут его осенило. Он вдруг вспомнил, что изначально собирался говорить.
«Свидание! — быстро сообразил он. — Да, точно. Точно! Сделаю вид, что Морана вытащилась так далеко на свидание с кем-то. Сходится хорошо: и служанку отозвала, и сказать прямо не захотела, оговорившись глупым и неправдоподобным «случайно пригуляла»… и ведь имеет полное право не рассказывать, с кем была, ну или там собиралась встретиться, то есть, отнекиваться от вопросов будет очень даже правдоподобно! И подтвердить окажется некому, ведь я «не захочу раскрывать имя». Да. Замечательно!».
Морана уже дала понять всем в доме, что на свидание она может со всех ног понестись в любую погоду, а полукровки все-таки намного сильнее людей. А в котором часу он нашёл Альму и как долго нёс ее до дома — этого никто, кроме него, не знает.
Какой же он все-таки умный!
***
Как он и предполагал, Альма, едва она почувствовала себя достаточно сносно для этого, вызвалась осмотреть место, где все произошло. И даже позвала его, то есть Морану, вместе с собой. Вроде как, это было правильно: госпожа Мармо ведь была той, кто нашёл колдунью в лесу, и она могла помочь сориентироваться. Но с другой стороны, его не покидала дурная настороженность. Его как будто хотели убедить: «Вот, посмотри-ка, я тебя совсем ни в чем не подозреваю, я зову тебя с собой, ты сможешь наблюдать за моими поисками… ты будешь знать, что конкретно я найду и какие выводы сделаю. Тебе нечего опасаться». Слишком уж тянет на попытку усыпить бдительность, да? Но, опять же, от Альмы не пахло злостью. Если бы она правда увидела его природу в ту ночь: разве она не должна бы злиться на порождение мрака? Она точно никак не сможет контролировать свои эмоции. А он совершенно точно, сколько ни «принюхивался», злости не улавливал. Только волнение. И ещё усилился сладковатый запах ментального гниения: девчонка все-таки страдала каким-то душевным недугом, и состояние ее разума стало хуже. Но это могло быть связано с тем, что она ударилась головой?.. Он в этом не то чтобы хорошо разбирался. В общем, отвергать приглашение он не стал. Раньше полудня он демонстративно отказался хоть куда-то вылезать из кровати, и девчонке просто пришлось с этим согласиться. Когда время близилось к часу, он спустился в дорожной одежде, изображая обычные эмоции Мораны, то есть, скуку и недовольство. Альма уже ждала ее. — Ты точно достаточно в порядке для до этого? — продолжая подрожать тону «волнуюсь, но тщательно скрываю», хмуро бросил он, поправляя капюшон. — Я не собираюсь во второй раз нести тебя на руках! Свалишься — это будет исключительно твоя беда! Колдунья, бодро запрыгивая в седло, даже засмеялась, подавая руку. — Так ты несла меня на руках? — шутливо уточнила она, и ее глаза в самом деле выглядели немного лукавыми. — Как трогательно. — Захлопнись, — сердито огрызнулся он, принимая предложенную руку. Не то чтобы он не справился, в смысле даже Морана с этим легко справилась бы сама, но ведь он решил давать намёки на «симпатию». Да, они поехали на одной лошади, близко друг к другу. Это было просто на всякий случай: вдруг эта идиотка и впрямь решит свалиться по-настоящему? — Что такое, ты волнуешься? — язвительно уточнил он, сделав вид, что почувствовал сердцебиение, когда тонкие руки Мораны скользнули по талии сидящей впереди девушки. Альма снова тихо рассмеялась, но на сей раз как-то слегка неуклюже, и покачала головой. Он счёл эту реакцию довольно любопытной. Она все ещё так волновалась. Но волновалась с примесью не страха, как человек, решающийся на что-то опасное, вынужденно подпускающий к себе демона, а восхищенного трепета. Это заставляло предположить, что смазливое личико и шикарная фигура Мораны все-таки не оставляли Альму равнодушной. Да, очень похоже, что причина волнения крылась именно в этом. Интересно. Членам гребаного ордена, насколько он знал, была положена не только духовная, но и телесная «чистота», целомудрие и все такое, но от Альмы вовсе не пахло невинностью. Нет, не то чтобы именно девственницы и впрямь пахли сильно иначе, несмотря на многочисленные (вообще черт знает с чего возникшие, он причин не видел) ритуальные привязки к именно их крови, но энергия в теле текла чуть-чуть иначе. Альма, похоже, девственницей не была. Спала ли она с женщинами?.. Если нет, то было бы забавно склонить ее. — Не каждый день путешествую в обнимку, — мягко заметила колдунья, обрывая его стихийно вспыхивающие размышления. — Я вообще-то тоже, — надменно заявил он. — Так что можешь порадоваться такому редкому шансу. Я не каждый день снисхожу до подобного, так что тебе и впрямь повезло. — Какая честь, — она улыбнулась себе под нос и встряхнула поводья. С лошадью она управлялась мастерски. Возможно, идея сесть вместе была не самая потрясающая. Ему кружила голову близость живого горячего тела, его запах, смутный жар дыхания, вид ее белой шеи, выглядывающей из-за слегка растрепавшегося пучка. Хотелось свалить ее хоть посреди леса. Но, опять же, он же ведь не настолько безмозглый, чтобы рисковать маскировкой, ради поддержания которой потрачено столько сил, только потому что грешная демоническая природа все внутри печёт. Правда, пекло очень сильно. Он кое-как заставил себя отвлечься от навязчивого желания хоть немного и подумать о деле. Он ведь даже не соизволил толком разузнать, откуда взялось столько вурдалаков. В ту ночь его очень мало тревожили причины, он был просто взбешён, что они на его территории. Хотя, в принципе, все и так ясно: более сильный демон, который где-то здесь, относительно недалеко, их не просто выгнал, но и запряг обеспечивать себя людьми. «Что все-таки странно, — неохотно признал он. — Демоны ведь не едят человеческие души целыми охапками. Это требует времени. А человеческие тела жрать… зачем? Возможно, конечно, эти люди не для еды, но они говорили что-то, если правильно помню, в духе: «Госпожа всегда голодна». Может, у них какая-то другая «госпожа»? Не тот демон, чья энергия осела на могильных останках?» Все-таки надо было получше их расспросить. Как же все-таки он отменно тупеет в гневе! «Ничего, — поспешно возразил он себе же. — На самом деле, это не так уж сильно меня касается». Тем не менее, он внимательно прислушался и принюхался ко всему, происходящему в лесу. Вроде бы, сейчас никакой другой нечисти не было. Во всяком случае, он ничего не чувствовал. Лес как всегда был полон звуков и запахов, но самых обычных: скрипа едва заметно покачивающихся деревьев, копошения среди гниющей сырой хвои, быстрых шагов мелкой животины. В движении ветра ощущались капли дождя, срывающиеся с листьев. Да, решительно все двигалось, дышало, тянулось к солнцу и воде. Все-таки земной мир был полон жизни. Такой… разнообразной жизни. В нем было столько цветов и оттенков. Это было почти завораживающе. Он почувствовал какую-то слабую внутреннюю судорогу и поспешно прогнал от себя прочь внезапно возникшее отвлеченное недочувство. Спасибо, он уже хорошо усвоил, что не надо лезть за грань собственной сущности. Место он помнил точно, но Альме об этом было знать необязательно. Он не возвращался, чтобы проверить, не наследил ли он там часом демонической энергией. Поэтому на ее вопросы отвечал в духе: «Кажется, направо», «Я не помню!», стараясь, однако, не злоупотреблять этим сильно. Иначе это могло вызвать подозрения. В общем, они действительно нашли то самое место: ветки и деревья были опалены, почернели. Земля тоже вся была выжженная. Альма спрыгнула с лошади, подала руку — он снова не стал отказываться, позволив поймать себя, но бдительности старался не терять. Вдруг она захочет напасть с близкого расстояния? — Я была права, — задумчиво заметила колдунья, опускаясь на корточки. — На нас что-то напало. Он хмыкнул и скрестил руки на груди, наблюдая, как она осматривает пространство. «Так! — мысленно встревожился он. — Даже если она и впрямь ничего не помнит, сейчас это может выглядеть опасно. Она ведь с самого начала что-то подозревала! Что мешает ей подумать, что это я на неё напал? Чтобы хотя бы не ее саму, так псину ее дурную прикончить! Мы ведь с псиной этой слегка не поладили с самого первого дня!» Одно радовало: демонической энергии он, вроде, нигде не оставил. Он тоже принялся искать, надеясь, что сумеет обнаружить какое-то доказательство присутствия здесь другой нечисти. — Эй, — позвал он. — Посмотри-ка. Это не энергетический след? Он нашёл следы праха одного из сожжённых белым (оранжевым!) огнём созданий. Магическое пламя было таким сильным, что спалило не только самого вурдалака, но и сильную маскировку, прячущую их присутствие от взоров иных. — Какая ты внимательная, — удивилась подошедшая Альма, опускаясь на корточки. — И впрямь. Энергетический след. Он самоуверенно хмыкнул, сложив руки на груди. — Что это? — спросил он будто бы чуть обеспокоено. Морана дела с вурдалаками не имела. — Похоже на какую-то нечисть. — Почти, — подтвердила колдунья, растерев между пальцами остатки праха. — Это вурдалаки. Ну то есть, останки, — она задумалась и после паузы заметила вслух: — Странно, что я их не заметила. И что не справилась. Это не слишком опасные существа. Если Мандаринке пришлось пожертвовать телом ради белого огня, значит их было очень много. Но они не умеют маскироваться. Он слегка качнулся с пятки на носок. — Подозрительно, — сказал он, ни капли, впрочем, не погрешив против истины. — Если они не слишком опасные и их было много, я тоже должна была уловить их присутствие. Но ничего такого не было, — ему помогло только демоническое чутьё. Сама Морана не должна была ничего заметить и почувствовать. Альма медленно кивнула. — Но, насколько я понимаю, псина твоя не с концами умерла? — сварливо уточнил он. — Она-то должна была видеть и помнить больше. Возможно, это было лишнее, но Альма подтвердила спокойно и даже доброжелательно: — Она же сильный дух. Такой мелочью ее не убить. Скоро она вернётся ко мне, и я ее расспрошу. Обидно, конечно. Он надеялся больше никогда не встречаться с этим фамильяром. И хорошо бы знать, сколько времени в этом «скоро», но это точно выглядело бы так, как будто он опасается. Они поискали ещё какое-то время, прежде чем вынуждены были признать, что больше здесь совершенно ничего нет, кроме чёрной сажи и сломанных веток. — Поехали домой, — вздохнула Альма. Даже если она соотнесла в голове, что той ночью юная госпожа Мармо пригуляла куда-то слишком уж далеко, она ничего об этом не сказала. — Я проголодалась. Он благополучно скрыл и досаду (надо же, проголодалась! знала бы она, что такое вечный демонический голод), и облегчение. — Поехали, — согласился он, поспешно зашагав в сторону привязанной лошади. — Я жутко не выспалась из-за тебя, хочу отдохнуть. На обратном пути он уже не думал о многообразии земной жизни. Вслушивался в шумящий лес только постольку-поскольку. Он думал только о том, что вся эта дрянь ему ужасно надоела. Жутко надоело постоянно бояться. В тот же день поздним вечером, уже после ужина и отдыха, Альма позвала Морану в сад. Опять на какие-нибудь дурацкие цветочки смотреть? Прекрасно. Главное, что очень вовремя. Он чуть было не послал ее, но, к счастью, вовремя сообразил, что с «симпатией» это не очень-то вязалось бы. Поэтому он приказал служанкам передать, что будет, и принялся выбирать себе очередной наряд. Это замечательно успокаивало. Да и, как бы там ни было, вызывать у девчонки восхищение было приятно. В общем, он действительно пришёл. Сколько он ни убеждал себя сохранять настороженность, в полумраке пустынного сада витало какое-то странное предвкушение. Выглядело, словно сцена из поэм, которыми Морана зачитывалась. — Спасибо, что пришла, — улыбнулась Альма, ждущая ее у входа в сад, рядом с усыпанным цветами розовым кустом. Она была в длинном темном платье, и ее волосы были распущены. Она не слишком часто так прихорашивалась (а жаль). В чем это дело? Он окинул девушку заинтересованным взглядом. — Если ты хотела ещё раз обсудить со мной произошедшее, то вовсе необязательно было так наряжаться ради этого. Я не могу вспомнить ничего нового. Если бы вдруг, я бы тебе сказала. Она неловко улыбнулась, опуская взгляд. — Ох, сейчас я хотела бы поговорить не о произошедшем в лесу. — А о чем же? Альма не ответила. Они, пройдя вместе несколько неспешных шагов, опустились на скамейку. Солнце, уже почти совсем сползшее за горизонт, слепило, посылая на землю последние ало-золотые лучи. И некоторые из этих лучей путались в рыжих волосах колдуньи. Она была очень красива в этот момент, пока смотрела на какие-то там цветы из многочисленных, окружающих их. Правда, из-за дурацкого солнца он видел хуже, чем обычно, но зато слышал, что сердце у девушки колотилось изрядно чаще обычного. — Ну что такое? — «слегка нетерпеливо», подражая юной Моране, поторопил он. Альма, бросив на неё мимолётный взгляд, слегка коснулась кончиками пальцев руки, лежащей на скамейке. Потом и вовсе положила свою чуть грубоватую сильную ладонь поверх холёной ладошки Мораны. Рука была по-человечески тёплая. Он не успел удивиться и вообще хоть как-то прореагировать, потому что практически в это же мгновение по восприятию вдруг ударил запашок светлой магии. Инстинкты взревели моментально. «Ловушка! — понимание оглушительно взорвалось голове. — Все-таки ловушка! Черт побери! Черт, черт черт!» Попался!.. Он рванулся со всей имеющейся силой, уже не заботясь о сохранении маскировки. Единственная мысль осталась: сбежать! Увы, это не сработало. Было поздно. Она все-таки перехитрила его!
