Лицом к лицу
24 ноября 2023 г., 09:26
— Сейчас я сотру защитный знак, — предупредил Альма. Естественно, она быстро подтянула к себе спрятанный рядом посох и крепко сжала его, готовясь при необходимости отразить атаку, однако волнения это ничуть не смирило. Колдунья слишком хорошо понимала, что скорее всего ее скорости не хватит. Просто потому что демоны быстрее людей.
Дыхание против воли ускорилось, и сердце заколотилось в ушах. Все ее благоразумие, выточенное многочисленными сражениями подобно камню, отшлифованному набегающими волнами до бритвенной остроты, призывало ее отказаться от добровольного перехода в опасное, заведомо проигрышное положение. Магические сделки малопредсказуемы, поэтому соблюдение соглашения, как это бывает с любыми соглашениями, зависело в основном от желания обеих сторон.
Все-таки следовало подождать возвращения Мандаринки, прежде чем переходить в наступление.
— Поторопись же, девчонка! — бесцеремонно рявкнули на неё. Надолго терпения и благоразумия у «Мораны» не хватило. — Мне больно!..
— Сейчас-сейчас, — стараясь казаться непринуждённой, отозвалась колдунья.
…она, очевидно, и так поторопилась. С сегодняшней ловушкой. Но она боялась спугнуть демона: как только вернулись воспоминания о произошедшем, Альма поняла, что у тёмного существа сейчас есть все основания заволноваться. Ночью в лесу, сражаясь с вурдалаками, оно выдало себя яснее некуда. Прежде, чем лишиться сознания от удара, Альма столкнулась взглядом с чёрными демоническими глазами. Это невозможно ни с чем перепутать. И оно не могло не знать, что Альма увидела его истинный облик. «Потеря памяти» — сомнительный щит; «потеря памяти от удара» — это часто временно и ненадолго. Демон в любой момент мог решиться начать действовать: попробовать напасть или сбежать. И поэтому Альма решила перехватить инициативу и опередить его.
Конечно, она переживала, что кто-нибудь может пострадать, если она упустит опасное создание. Сильнее переживала она только о том, что потеряет шанс полноценно поговорить с этим необычным существом.
Посмотрим, насколько удачным было ее скоропалительное решение.
— Стираю, — повторила Альма, опускаясь на корточки. Длинное чёрное платье, которое она надела, чтобы отвлечь внимание, благополучно подмело подолом пыль.
Скамейка для ловушки, разумеется, была выбрана неслучайно, как и час встречи. Во время заката именно сюда щедро лился поток лучей солнца, падающего за горизонт: как и всякий член ордена, колдунья отлично знала, что свет темных существ слепит. Так демону было тяжелее заметить что-то подозрительное. Но сейчас солнце почти село, и преимущество превратилось в неудобство: со всех сторон набегал мрак.
Они с «Мораной» выжидающе уставились друг на друга, не отрываясь ни на секунду. «Непринужденность» Альмы явно трещала по швам.
Альма медленно смазала пальцем линию, нанесённую специальным составом на дереве, — умудрилась посадить себе неприятно кольнувшую занозу, но это не заставило ее ни на мгновение отвлечь внимание от «Мораны».
Демон, едва к ней вернулась способность двигаться, моментально отпрыгнула, оскалившись и по-звериному припав в земле. Альма тотчас перекрутила в руках посох, готовая снова активировать амулет. Так они и замерли друг напротив друга, не разрывая крепко сцепившихся взглядов.
Повисло тяжелое молчание, звенящее напряжением в обступающей дом потустороннеей тишине. Выторгованный шаткий мир явно оказался под угрозой — обе стороны оценивали свои силы и шансы в противостоянии.
Альма первая медленно опустила оружие и вскинула руки (то есть, одну руку) в знак отсутствия дурных намерений.
— Не думаю, что нам стоит устраивать такие странные сцены, — более-менее доброжелательно заметила она. Она вовсе не хотела, чтобы они были в положении врагов, как ни странно было сказать подобное даже про себя. — Если кто-нибудь из Мармо решит прогуляться по саду, нам будет сложно объясниться. Пожалуй, нам стоит вести себя более естественно? — она имела в виду то, что кое-кому следовало бы привести себя в челове… полукровский вид.
И демон наконец тоже выпрямилась и медленно встала нормально. Окрашенный тьмой взгляд остро блестел настороженностью и злобой, однако нападать она все-таки не решилась. Как и попытаться бежать. Спустя несколько мгновений ее лицо стало вполне походить на человеческое: когти и клыки втянулись, густая чёрная мгла схлынула и вновь обнажила мерцающее расплавленное золото необыкновенных глаз полуэльфийки. Теперь это была Морана один в один.
— И что дальше? — мрачно спросила она, отряхивая и поправляя платье. Один из рукавов сполз, обнажив мраморное плечо.
— А теперь я жажду услышать твою историю, — мягко ответила Альма. Она оставалась на некотором расстоянии, чтобы лишний раз не провоцировать существо.
— «Мою историю»?.. — нахмурилась она.
— Именно, — Альма постаралась быть настолько дружелюбной, насколько это возможно. — Я никогда раньше не имела шанса как следует побеседовать с такими, как ты, — и, предупреждая обвинение в попытках разнюхать слабости и уязвимые места, она торопливо продолжила: — Какова природа таких существ? Откуда они являются?.. Ведь ничего из этого нам неизвестно доподлинно. Мы всегда считали, что демонами движет лишь бесконечная злоба. Но так ли это? Один твой пример заставляет сомневаться. Я столько хочу узнать!
«Морана» только фыркнула, и это действительно было то самое выражение, какое обычно бывало у юной госпожи Мармо — видимо, демон так привыкла подражать, что теперь это получалось само собой.
Поскольку продолжать вести опасный разговор в саду и впрямь было не слишком благоразумно, они решили подняться в комнату Мораны. «Держаться естественно» оказалось сложной задачей: они постоянно ждали друг от друга подвоха, и это было достаточно заметно, как бы Альма ни старалась производить впечатление общения с подругой. Кроме того, в платье и с оружием она выглядела довольно нелепо, и, признаться честно, так же себя и ощущала.
Едва дверь закрылась, демон снова от неё шарахнулась, — так быстро, что из-за этого слишком стремительного движения Альма едва не атаковала ее снова. Это было просто безотчётной реакцией на возможную угрозу! Колдунье едва удалось сдержаться.
Их теперь разделяла кровать с пышным балдахином. Альма — опять же, почти безотчётно — отметила, что это неудобно для атаки, да и в комнате уже почти стемнело. Зажигать магический огонь, пожалуй, не стоило. Получалось так, что теперь демон смотрела на неё из непрозрачной тени.
— Тебе не нужно опасаться меня так сильно, — попробовала убедить Альма. — Я не причиню тебе никакого вреда до тех пор, пока ты не причинишь его другим.
— Ты хитрющая стерва, — зло сообщили ей в ответ. — И от тебя можно ждать любой уловки.
— Спасибо, — она усмехнулась себе под нос, усаживаясь за туалетный столик, где Морана обычно приводила себя в порядок. Колдунья решила, что такую оценку стоит считать комплиментом. — Но я правда не хотела причинять тебе боль: у меня просто не было какого-то другого способа удержать тебя. Ты примешь… эм… мои искренние извинения?
Ее внимание ненароком зацепилось за одно из украшений, призывно мерцающих из глубины резной шкатулки, — и сердце вдруг резко пронзила мучительная тянущая боль.
Ведь настоящая хозяйка этих драгоценностей уже была мертва — мертва, и не погребена, и даже не оплакана семьей. Сошла в небытие незаметно не для кого. И каково будет тётушке Рингаль?..
Альма помнила кузину надменной девчушкой. Они не очень-то дружили. Выходит, что взрослой она ее попросту никогда не встречала.
И почему же это вдруг оказалось настолько обидно?.. Ведь все это было очевидно уже давно.
«Я предала ее. Предаю сейчас».
Альма поджала губы, но все же деликатно не стала напоминать, что выдавать себя за погибшую девушку изначально было подло, так что раскаиваться здесь стоило бы не только ей одной. Наверное, смотреть на «добродетельность» демона было все равно, что оценивать бег хромого или одноногого: даже если это конкретное создание отличалось от остальных, его нельзя было судить так же, как и человека.
Сама демон состроила отталкивающую гримасу.
— Ещё чего, — проворчала она себе под нос, запустив руку в волосы и несколько испортив причёску. — А хотя… — она осеклась, слегка оскалилась и вдруг потребовала: — Принеси мне печенье.
Колдунья несколько растерялась.
— Печенье? — переспросила она, не сразу вынырнув из холодного омута мыслей о Моране Мармо.
— Именно так, — подтвердила демон, медленно двинувшись ей навстречу. Шаги были неслышны: она кралась как животное.— То самое, с ореховой начинкой. Ты приносила его, когда я плохо себя чувствовала. В знак извинений за то, что ты сделала мне больно. И это после того, как я спасла ее той ночью!.. Надеюсь, что тебе стыдно! — он снова начал подражать речи юной госпожи, и Альма сочла это довольно любопытным.
Ага. Значит, проверка.
Проверка того, насколько она готова доверять их договору.
Колдунья засомневалась. В общем, темному существу сейчас ничего не мешало вылезти из окна, как только оно останется в одиночестве. Но если бы оно хотело ее обмануть, то наверняка выбрало бы способ похитрее, правда? После того, как они столько времени кружили вокруг друг друга, используя сложные приёмы, двойной и тройной обман…
Альма решила сделать пируэт и заявить о своих сомнениях (кажется, более чем очевидных!) откровенно.
— А ты не сбежишь? — мягко спросила она.
— Нет, не сбегу, — она остановилась и скрестила руки на груди, отвернувшись к окну. — Посуди сама, вокруг дома — твои дурацкие талисманы. Твои светлые ловушки меня поранили. У меня не будет сил. Это было бы глупо. Мы же договорились, и я все-таки попытаюсь рассчитывать на твою честность! — ага. А вот это сказано с мыслью: «Значит, и ты рассчитывай на мою».
— Хорошо, — вздохнула Альма. — Сейчас.
Она быстро спустилась на первый этаж, чутко прослушиваясь. В который раз она пожалела, что здесь нет Мандаринки, которая могла бы проконтролировать все в ее отсутствие.
Отыскать на кухне именно то самое печенье потребовало времени, и самым логичным было предположить, что ее выпроводили из комнаты с каким-то расчётом. Не говоря уже о том, что держать оружие и поднос одновременно было тяжело.
«Без подноса, — тут же решила колдунья. Она не сдержалась и торопливо съела пару спелых алых вишен, попавшихся ей на глаза: оказывается, она тоже была жутко голодной. — Без подноса и пальцы на амулете».
Спустя несколько минут Альма вернулась с маленькой вазочкой в руке. Она и раньше сама приносила угощения для Мораны, поэтому прислуге это не показалось столь подозрительным.
А демон действительно не предприняла никаких попыток и вполне смирно ее дожидалась, лениво усевшись на кровати и скинув туфли. Она даже любезно зажгла несколько свечей, слегка рассеявших полумрак летних сумерек: видимо, это было нечто, вроде ответного жеста доброй воли.
Похоже, они проверили друг друга более-менее успешно.
— Надеюсь, там ничего нет, — использовав такой же приём «оглушительной честности», уныло сморщилась демон. Вазочку она забрала себе, даже не вздумав поделиться, и тут же жадно запихала себе в рот целую горсть сладостей. Настолько жадно, что крошки посыпались на чистую простынь.
— Было бы глупо пытаться провернуть подобное второй раз за день, — попыталась отшутиться Альма (она и впрямь ничего лишнего не добавляла). Получив очередную красноречивую гримасу, она улыбнулась и осторожно присела поближе, на краешек. — Как тебе удалось обуздать голод? — спросила она. — Обычно низшие демоны выдают себя непреодолимым желанием есть сырое мясо.
— А по мне не очевидно, что с трудом? — огрызнулась «Морана». Да уж алчность, с которой она накинулась на несчастное печенье, была вполне «очевидна». — Жрать хочется ужасно. Приходится довольствоваться этими жалкими крохами!..
— Ты такая… необычная, — с улыбкой повторила Альма. — У тебя есть какое-то своё имя? — продолжать обращаться к ней по имени погибшей молодой госпожи Мармо было бы неправильно в первую очередь по отношению к настоящей Моране.
На неё покосились предупреждающе и мрачно.
— Не надо пытаться расслабить меня лестью, — посоветовала демон, облизнув изящные пальцы (смотрелось дико). — Я долго буду помнить, что с тобой нельзя терять бдительности. А имён у нас нет.
— Но ведь это же хоть немного, но работает, правда? — покаялась разоблачённая Альма. Она отлично знала, что демоны падки на лесть. Поколебавшись, она взяла и себе кусочек рассыпчатого печенья, но после вишен оно показалось приторным. Заноза на пальце ныла. — Хорошо, прости. Я не имела в виду ничего такого. Просто это и впрямь странно. Твои действия были очень… — умными. — …осторожными и рассудительными. Что отличает тебя от остальных?
— Понятия не имею, — ответила она. — Если ты хотела «мою историю», то я не могу рассказать ничего интересного. Морана первый человек, в которого я вселилась, покинув Адский Двор.
— Зачем вы вообще уходите оттуда и вселяетесь в тела? — спросила Альма, затаив дыхание. В ней все затрепетало — грешный, почти сладострастный трепет. Этот вопрос, уже само появление такого вопроса, был одним стремительным рывком в пучину запретного. Ведь ответ был очевиден: ради того, чтобы привнести зло в подлунный мир. Должен был быть очевиден.
Демон, не имеющая имени, неприятно усмехнулась. В отсветах свечей бледное лицо казалось фарфоровым.
— Ну ты и спросила! — язвительно отозвалась она. — Поверь, девчонка, окажись ты в Адском Дворе, ты бы тоже сделала все, чтобы уйти оттуда. Там нет ничего, кроме боли и бесконечного страдания. А тела… да потому что! Что мы вообще такое без тел? Можешь попробовать представить, — она скривилась и не стала договаривать. — Я выбрала Морану, потому что связь ее души с телом разорвалась. Это было легко присвоить. Хотя душа ушла, ментальные структуры не успели распасться, и мне удалось завладеть ими тоже.
Альма увидела, что демон, видимо, и сама задумалась, стремительным злым движением стряхнув крошки с подола. В колдунье шевельнулось сочувствие. Заслужены или не заслужены страдания демонов в Адском Дворе… что насчёт милосердия?
— То есть, ты подобрала это тело, как нищий, холодной зимой снявший тёплую одежду с трупа, — констатировала она. Вроде бы, низкий поступок, но с другой стороны по-настоящему никто не пострадал. — Тебе удалось обманывать Мармо. Даже родную мать Мораны. Не прими за новые попытки польстить, но это все-таки требует определенного… искусства. Я бы тоже ничего не заподозрила, если бы не знания члена ордена.
— Мне просто повезло, — подумав, быстро ответила демон. — С характером хозяйки тела. Да и после того, как она упала и ударилась, все потакали ее прихотям и старались не беспокоить.
Что ж, не лишено оснований. Капризную вспыльчивую девицу, не слишком близкую с собственной семьей, явно было легче изобразить, чем доброго и общительного человека. Но даже если так, демоны подобного уровня попросту не были способны на такие вещи.
— Мне хотелось бы разобраться, — призналась Альма, улыбнувшись чуть виновато. — Так что какое-то время я просто от тебя не отстану. Не злись.
Отличная рекомендация, учитывая, что злость буквально была частью их природы. Но Альма не была уверена в том, насколько хватит ее деликатности. Она получила власть познать ранее сокрытое и собиралась воспользоваться этим как следует.
«Шаг к неведомому».
