Связанная
8 января 2024 г., 16:25
Итак, он совершенно точно убедился, что эта девчонка чокнутая. И вовсе не из-за каких-то непонятных нарушений в ментальных структурах. Она месила его часа четыре, не меньше: задёрнув шторы, переодически просила выпустить то когти, то клыки и рассматривала их, чуть ли не на голову к нему взобравшись (на колени — уж точно), расспрашивала каждую мельчайшую деталь, связанную с Адским Двором, что-то схематично зарисовывала и по сто раз уточняла, так или не так она поняла. Ее голос оставался ровным, тон — нетребовательным, но в глазах смутно тлели искры жадного интереса. Если она хотела обвинить его в том, что он изображал Морану, то ей следовало подумать и оценить, насколько подло было с её стороны изображать из себя спокойную и терпеливую, будучи на самом деле такой чокнутой!
Отделаться от неё было невозможно, хотя пару раз он не выдерживал и отпихивал ее в сторону. Пусть поблагодарит, что хотя бы не со всей своей силы! От неё сладковато несло дымом — это был запах недавно применённых чар, и это было не из приятного для него. Девчонка, что, забыла, что при желании он все ещё в силах сломать ей хребет двумя пальцами?.. Точно ненормальная!
Мягко говоря, его такое положение вещей нервировало. Ведь рыжая стерва все-таки провела его, перехитрила! И ее нынешнее «непосредственное» любопытство легко могло быть частью какого-то нового плана! Она, разумеется, догадывалась о его мыслях на этот счёт, поэтому не задавала вопросов об откровенно опасном. Но он не мог быть уверен, что она не использует вещи, по первому впечатлению невинные. Вдруг он просто не заметит, где она ищет лазейки для нападений?..
Не заметил же он эту проклятую ловушку на скамейке в саду — проклятая колдунья презамечательно сыграла на его природе! Платье нацепила, отвлекая внимание. Стыдно признать, что это сработало.
— Ты мне надоела, — наконец сообщил он, отодвигаясь от неё подальше на кровати. Амбре из магического дыма, лекарственных трав и ароматического масла у него уже в горле комом стояло. — Отправляйся доставать кого-нибудь другого. Твои расспросы мне тоже надоели! Если тебе удалось навязать мне свои условия, то это не значит, что я буду терпеть твоё нахальство. Я устала, — самым утомляющим было постоянно гадать, где искать подвох.
«Все-таки надо было ее убить, — с досадой подумала он, вглядываясь в невозмутимое почти до безмятежности лицо колдуньи. — Она хитрая как не знаю кто. Не стоило рисковать и соревноваться с ней в этом».
Но этот вкус был?..
Он, облизнув губы, задумался над тем, можно ли теперь съесть что-нибудь более весомое. В лесу поймать кого-то, например. Живой крови смертельно не хватало.
— Кстати, что насчёт сна? — с видимой доброжелательностью уточнила Альма, когда он ушёл в благостные мысли о сыром мясе. — Ты нуждаешься в нем?
Он недовольно поджал губы. Эта дурацкая колдунья совершенно забылась! Зачем ему отвечать честно о настолько опасной вещи? А если лгать, то что и с каким расчётом?
— Нет, так, как люди, не нуждаюсь, — раздражённо пробормотал он. Это даже не было ложью, хотя конкретно сейчас он бы не отказался полежать неподвижно.
— О. На что же ты тратишь все это время? — чуть удивилась Альма. — Несколько часов в сутки. Ты очень правдоподобно возмущаешься, когда тебя «будят»…
— Тебе это не очевидно? — он, только было успокоившись, разозлился ещё больше. — Обычно я трачу это время на то, чтобы изображать сон! Чем меньше будет вещей, отличающих меня, тем лучше!
Колдунья пожала плечами. Она не собиралась уйти и оставить его в покое?
— Что ж, — будто бы примирительно заметила Альма. — Глупо будет заявить, что со мной все так же. Полагаю, ты отлично осознаёшь, что я, подобно всем людям, нуждаюсь во сне. Поэтому надеюсь, что ты не будешь протестовать после небольшой меры предосторожности.
Так. Этого ещё не хватало!
— Какой ещё меры предосторожности? — его голос скатился к шипению. Он отполз от неё и оперся на руки, готовясь быстро отпрыгнуть или атаковать. — От одной твоей «меры» меня до сих пор крутит. Я тебя точно убью, если ещё раз попробуешь провернуть подобное! — должны быть пределы его терпению.
— Нет-нет, на сей раз ничего страшного, — поспешно заверила Альма. — Я больше не причиню тебе боли. Это обычная вещь, которая никак не повредит тебе. Члены ордена нередко делают так и с людьми, если не могут в полной мере им доверять. Мы с тобой заключили магическую сделку, но очевидно, что нам пока сложно говорить о доверии.
— Да что ещё?.. — не выдержал он. — Я уже пообещала, что не буду трогать людей. Тебе не кажется, что ты слишком наглая? Что тебе ещё надо?
Альма многозначительно приподняла одну руку, а второй — протянула ему плотный кожаный ремень, указав взглядом сначала на своё, а потом уже на его собственное запястье. Он чуть не подавился от возмущения.
— То есть, ты собираешься спать со мной в одной кровати?!
— Эй, из нас двоих спать буду только я, — мудро указала Альма. — То есть, ты заранее в более выгодном положении. Не вижу поводов для беспокойства.
— Немыслимо! — он схватил и, наслаждаясь правом злиться, как угодно, швырнул вазу на пол со всей силы. Та коротко звякнула и разлетелась в мелкие осколки. — Я не собираюсь терпеть тебя здесь.
Альма проследила за почившей вазой с одухотворенным видом мудрости, отрешенной от всего земного. Видимо, девчонка не без оснований порадовалась, что прилетело хотя бы не в неё. Её боевой посох мирно покоился в изножье кровати.
— Я просто не смогу поступить иначе, — дождавшись завершения его гневной тирады, спокойно указала колдунья, все ещё рассматривая пол. Ее слабое человеческое зрение в наступившем мраке наверняка не различало всех острых осколков, усеявших ковёр. — И не спать тоже не смогу. Я не понимаю, что именно тебя так возмущает. Я более беззащитна, чем ты.
— Это наверняка очередная уловка! — он показал ей клыки ещё разок, но уже с явным обозначением угрозы. — Иди спать к себе!.. Что я, по-твоему, сделаю? Кажется, мы уже договорились о том, что смысла бежать сейчас нет!
Колдунья тяжело вздохнула, прежде чем посмотреть на него.
— Какая здесь уловка? — ровно уточнила она. — Ну какая? Пока тебя сдерживала печать в саду, я могла сделать все, что хотела. Я действительно пытаюсь поладить с тобой и выбирать самые безболезненные варианты. Новые следящие печати, если я установлю их прямо рядом с тобой, будут изматывать меня и нервировать тебя. Но я не могу быть уверена в твоём обещании, просто потому что ты первый демон, с кем я имею дело. Ты ждёшь, что я придумаю лазейки и хитрости, но почему я не должна ждать от тебя того же самого? Я пытаюсь дать тебе всю возможную свободу, но я даю тебе ее только под свою личную ответственность. Я обязана убедиться, что ты ничего не вытворишь в нашем сложном положении.
«Может, убить её сейчас?..»
Разве она, черт побери, не заслуживала наказания за то, что ему было больно? Она посмела его обмануть!.. Лживая зараза! — Неужели тебе самой не любопытно разобраться? — тем временем сидящая рядом Альма сделала вид, что огорчилась. Он разозлился окончательно. С чего она взяла, что имеет право кривляться? …но все-таки убивать ее не стоит. Он уже столько раз убеждался, что думать надо спокойно, как бы это сложно ни было. И правда в том, что если он убьёт ее прямо сейчас, то едва ли сумеет далеко сбежать. Ущерб, нанесённый светлой печатью, в которую колдунья схватила его, ощущался сейчас примерно как пульсирующий сильный ожог на самой его сущности, хотя тело Мораны никак не пострадало. Но его сил не хватит, чтобы спрятаться от Мармо. К тому же, рыжая стерва наверняка оставила вокруг кучу ловушек. Да и, если на чистоту, не так уж ему хотелось ее убивать, несмотря ни на что. Вернее, то есть… одновременно хотелось и не хотелось. И не хотелось чуть сильнее, чем хотелось. В конце концов, она его человек. С какой стати он должен отказываться от чего-то «своего»? А ещё к нежеланию отказываться от «своего» примешивалось что-то совсем странное, какая-то заглушаемая привычными злыми порывами едва слышная мысль или едва различимое ощущение, скребущееся слабым дискомфортом: «А вдруг она действительно причиняла боль, только потому что другого выхода не существовало?.. Она же… она, ну…» «…«хорошая»?..» Он, уловив в себе причудливую двойственность, попробовал на ней сосредоточиться, чтобы разобраться, — это показалось важным. В ответ голову предупреждающе — знакомо — ткнуло острой болью, и он, бросив это дело, поспешно вернулся к разговору. — Я просто очень умная, — коротко отрезал он. — Так бывает, — наверное. — Что здесь непонятного? С чем ещё надо разбираться? — Это без сомнения, — покорно подтвердила она, невоспитанно лизнув собственный палец, куда она ухитрилась посадить занозу. Ее платье, неопрятными волнами лежащее на темном покрывале, все помялось. — Но ведь у этого должна быть причина. Да и вообще, разве тебе на моем месте не было бы интересно, что ждёт за гранью? — Некоторые вещи лучше не знать, — проворчал он. — Ничего хорошего там, «за гранью», нет. Здесь лучше. Хотя, может, ты будешь чуть осторожнее и больше не станешь подставляться так откровенно, как в тот раз в лесу, с вурдалаками. Перестанешь так торопиться умереть, я имею в виду. Альма тихо засмеялась, встряхнув головой. — Ты подражаешь манере Мораны? — улыбнулась она. — Это больше не нужно. С чего она эта взяла? — Я не подражаю, — фыркнул он. Делать ему нечего, как дотошно подражать Моране теперь, когда в этом уже нет смысла. — Видимо, секрет того, что Мармо мне верят, в том, что мне не нужно так много прикидываться, изображая их девчонку. Альма посмотрела на него задумчиво, но больше ничего не сказала, ненадолго прервав допрос с пристрастием. Снаружи вокруг была темнота, да и в комнате прогорели почти все свечи. Он доел крошки, оставшиеся от печенья, которое принесла колдунья. Почему-то оно казалось приятным, хотя и не давало насыщения и играло вкусом едва-едва.***
…в общем, поспорив какое-то время, он позволил ей уговорить себя. В конце концов, другим способом от этой чокнутой было просто не отделаться. Ну и, как ни крути, в одном аргументы Альмы были справедливы: если бы она хотела что-то с ним сделать, то у неё был отличный шанс. Но это не означало, что он будет с ней менее настороженным! Когда они разошлись, чтобы приготовиться ко сну, он, дождавшись, пока служанки приберут комнату и закончат с этими скучными ежевечерними делами, внимательно обшарил все с пола до потолка. Больше никаких пропущенных печатей, во второй раз он такой ошибки не допустит! Вроде, ничего не было. Он досадливо взъерошил рукой недавно собранные пышные волосы и неприязненно покосился в сторону задернутого окна. Альму, спустя полчаса явившуюся в ночной рубашке и глухо запахнутой накидке времён юности их с Мораной мамаш, он тоже осмотрел с ног до головы. Та, демонстрируя добрую волю, спокойно это позволила, но в какой-то момент смутилась. Ее дыхание чуть сбилось и явно из-за страха. Видимо, с женщинами она все-таки не спала раньше, но прикосновение красавиц явно не оставляли ее равнодушной. Он бы над этим посмеялся, ни будь он так занят поисками возможных источников опасности. У колдуньи с собой было несколько магических составов и короткий кинжал. Под его мрачным взглядом она отставила несколько бутылочек — он тщательно к ним принюхался и даже попробовал, поспешно сплюнув. Бесполезную зубочистку он милостиво забирать не стал. — Ужасно, — не преминул заметить он, благополучно удержавшись от того, чтобы схватить ее за грудь или за зад. Это было сказано единственно ради вредности. — Как будет выглядеть этот совместный сон? Она, в общем, была не так уж красива, особенно если сравнивать с Мораной. Но от неё слабо тянуло телесным вожделением. На такие вещи сложно было никак не реагировать. — Вполне нормально, — чуть неловко возразила Альма. — Мы же подруги, к тому же родственницы. Лежать и делиться секретами… Он фыркнул, но больше ничего не сказал. Секретами они уже поделились, спасибо. Он молча проследил за тем, как Альма задёрнула тяжёлый балдахин, а после позволил ей крепко связать их руки, воздержавшись от напоминания, что при необходимости он легко вырвет эту самую руку. Прекрасная идея прикончить ее во сне не уходила из головы. Идея валяться с ним в одной кровати определенно была дурной. Он был голодным во всех смыслах этого слова, а перед ним лежала относительно беззащитная добыча. Что должно испытывать существо, рождённое с сильнейшей тягой к «наслаждениям»?.. Он долго ворочался и ерзал, опять же, из вредности мешая Альме и безуспешно пытаясь убедить все жарче припекающее темное пламя в глубине, что нынче не время для грехов. Но он все равно пялился то на голень, ненароком оставшуюся без одеяла, то на полоску обнаженной кожи выше ворота рубашки, то на шею, то на очертание груди. Это даже нервировало. Но она ведь и сама не против. Ей явно по вкусу тело Мораны. Даже заставлять не придётся. Чуть-чуть подтолкнуть… может, никаких проблем и не будет? Он поймал себя на соответствующих кривлениях из разряда «ненароком прижаться грудью, прижаться бедром» и чуть не пнул кровать. Блять. Встреть он того, кто придумал демонов настолько безмозглыми и слабыми, он бы с удовольствием оторвал ему голову. Эта хитрющая девчонка ему если не враг, то союзник весьма и весьма условный. Нахер ему лезть к ней?.. Сейчас вообще не до ебли!.. И он продолжал к ней лезть. — Я поняла, — тихо фыркнула Альма. И он почувствовал, что к его боку прижалось лезвие кинжала. — Ты слепнешь, когда поддаешься порывам. Тебя можно застать врасплох именно в такие моменты. Сделай с этим что-нибудь. — Ты никак не убьёшь меня этой железкой, — насмешливо заметил он. Это простенькое оружие даже не было освящено, иначе бы он это почувствовал. — Знаю, — подтвердила колдунья. — Но тебе будет больно. Давай не делать глупостей. Холод металла, смутно касающийся кожи даже сквозь ткань рубашки, медленно скользнул по рёбрам верх, не причиняя вреда, и замер только у нижней части груди. — Да ты же и сама играешься, девчонка, — его это сейчас скорее веселило, чем бесило. — Где твоя праведность? Она тихо засмеялась — кинжал пропал. Зато спустя мгновение на его месте оказались горячие человеческие пальцы, коснувшиеся рёбер, а потом перешедшие к позвоночнику и на лопатку, — них отлично чувствовалась робость, моментами их сотрясала слабая краткая дрожь, но гораздо больше в них было любопытства. — А что же под ней следует понимать?.. — пробормотала Альма. Ее тело стало немного горячее, и от неё снова потянуло желанием. Его это дико забавляло. — Под «праведностью»?.. Уж наверняка не то, что походит на оковы, верно?.. Ну, обжиматься с демоном в постели — это явно не из разряда «праведного», с какой стороны ни посмотри. Она ведь теперь наверняка знала, с кем имеет дело, — и тем не менее реагировала именно так. Занятно! Не говоря уже о том, что с человеческой точки зрения должно быть странно уже то, что у неё вызывает желание тело кузины. Но вместо того, чтобы что-то сказать ей об этом, он только хмыкнул и прижался носом к ее шее. Быстрый бег крови под тёплой кожей, трепещущая жизнь, — это было притягательно. И этого можно было коснуться собственным дыханием, вдохнуть, или ощутить вкус на языке, или… или крепко сжать на этом зубы, чтобы жар прошёлся от кончиков клыков до самой глубины его сущности. Он просто был ужасно голодным. …и в этот самый момент до него донёсся смутный отклик чужой магии. Он замер, прослушиваясь, и уже спустя миг потянулся к окну. Каким бы голодным и жадным он ни был, настороженность взяла верх. Альма вскинула брови, легким движением вынужденно поднявшись следом. Она быстро сделалась сосредоточенной и мрачной, как будто не она только что едва не натворила «глупостей», от которых предостерегала. — Что случилось? — осторожно уточнила колдунья. — В лесу что-то произошло, — коротко и мрачно ответил он. И, поколебавшись мгновение, хрипло добавил: — Я снова чувствую силу другого демона.
