Мираж
8 мая 2024 г., 08:04
Альма быстро облизнула пересохшие губы и чуть встряхнула головой — в лицо, которое недавно опаляло жаром чужого дыхания, будто резко ударило холодным воздухом, выстуженным поздним часом.
Колдунья давно воспитала в себе привычку просыпаться очень быстро — она проснулась в мгновение ока, почувствовав, как реальность бесцеремонно вгрызлась в стремительно обретающее ясность восприятие (другой вопрос, что в общем-то Альма до этого не спала).
По босым ступням тоже быстро скользнул холодок, кольнувший все еще охваченные тлеющим огнем нервы.
Сквозь окно Альма бросила взгляд на темноту, грозно обступающую поместье Мармо, и моментально вытащила из-под длинного рукава ночной рубашки браслет, плотно прилегающий к коже. Гладкие стеклышки, закреплённые на верёвке, позволяли проверять состояние следящих талисманов, расставленных всюду вокруг дома и в окрестностях в лесу. Один из них — не так далеко от места, где она рассталась со знакомыми из ордена — показывал присутствие тёмной энергии, но совсем слабое. Если не приглядываться целенаправлено, это легко можно было оставить без внимания.
«Возможно, стоило бы предупредить Шэссу и ребят», — мимолётно подумала колдунья. Конечно, она не сомневалась, что ее товарищи и сами отлично справятся с любой угрозой — они ведь не на прогулку вышли. Но здесь однозначно происходит нечто странное.
Альма перевела взгляд на Мора… на демона, конечно же, — та, замерев у окна, выглядела настороженной и встревоженной, но Альма уже вполне убедилась, что это существо прекрасно владеет искусством изображения того или иного выражения.
Вполне вероятно, что это внезапное заявление — очередной трюк, чтобы отвлечь колдунью. Но зачем же?.. Альма и без того-то — ее окатило стыдом — изрядно утратила бдительность.
Боги, Альма ведь едва не сделала величайшую глупость в своей жизни. Жар до сих пор бродил по ее венам. Как ей только могло прийти в голову…
Ей будто бы ненадолго овладел тягучий морок, в котором стерлось понимание плохого и хорошего, — в котором вообще ничего не осталось, кроме неизвестного, тёмного и влекущего. Безусловно, Альма только что едва не сотворила беду: она могла, заходя за собственные рамки непозволительного, пощадить демона и заключить с ним сделку; могла, вопреки строгим табу ордена, разрешить себе влечение к красивому человеку или даже — изредка — короткую мимолётную близость, но… но невыразимый комок эмоций, едва не обернувшийся (сложно признать!) подобием телесной близости с нечеловеческим существом — это уже слишком! Это слишком по любой оценке!..
Однако зацикливаться на этом прямо сейчас явно было бы глупо.
— Что значит «снова чувствую другого демона»? — коротко переспросила Альма вслух, быстро возвращая себе спокойствие с помощью правильного ритма дыхания. — Ты не говорила, что чувствовала раньше.
Демон поморщилась и коротко покосилась на неё в ответ. Это могло быть иллюзией, но полыхнувшие глаза отражали кипящий потусторонний мрак. Она все ещё дышала тяжеловато. Слегка растрепавшиеся волосы обрамляли белеющее во мраке лицо, и остренькие зубки то и дело слегка впивались в губу.
— Такое уже было, — вынужденно призналась демон после недолгих колебаний. — На кладбище. На могильных останках были следы другого демона, намного сильнее, чем я.
…удивительно, что она вообще сумела прерваться по своему решению, а теперь ещё и говорить связно. Альма, конечно, могла решить, что попросту… кхэм… не вызвала достаточно соответствующего интереса, но демоны были совершенно неразборчивый в предпочтениях. Было бы нелепо решить что-то в духе «я ей просто не так уж сильно понравилась». Скорее демон сильно испугалась?..
Они действительно настолько сильно не ладят друг с другом? Для неё столкновение с более сильным демоном и впрямь очень опасно?.. Или её испуг — очередной блеф, чтобы Альма не волновалась о возможном подкреплении?..
— Так что же сейчас? — на всякий случай поторопила колдунья.
Она быстро освободила их руки, до сих пор скреплённые между собой.
На самом деле этот ремень был преградой из бумаги, возведённой посреди моря. В худшем варианте Альма могла попросту лишиться руки, но, во-первых, она принимала подобные пугающие вероятности довольно спокойно, а во-вторых, это делало вину чуть менее нестерпимой, как будто она, увеличивая собственный риск, могла как-то оправдаться за риск, которому она подвергала всех, замалчивая правду.
— Не знаю, — демон нахмурилась. — Я чувствую демоническую энергию в лесу.
— Это след, как и в прошлый раз, или там действительно прямо сейчас другой демон? — продолжила допытываться колдунья.
— Почем же мне знать?! — разозлилась было «Морана». Потом правда, задумавшись, покачала головой. Альма отметила, что при всей свойственной демонам вспыльчивости, успокоиться у неё тоже получается относительно легко и быстро. — Скорее все же очень явственный след… Или какая-нибудь, не знаю, побрякушка, куда вложена демоническая сила для магии, — и даже добавила: — Когда я столкнулась с вурдалаками в лесу, они говорили о какой-то «госпоже», которая всегда голодна. Я предполагаю, что они связаны с другим демоном.
Как интересно.
Это, пожалуй, могло бы быть объяснением странного поведения нечисти, которая невесть с чего начала брать пленных и уводить их: они в подчинении у какого-то гораздо более могущественного темного существа. Но, признаться, колдунье не доводилось о таком ни слышать, ни читать. Армия вурдалаков на службе демонов!.. Какая-то нелепая жуткая фантазия.
— Нужно убедиться, что люди вокруг в порядке, — встревожилась Альма. Все-таки стоило помнить, что всегда остается самым главном. — Если это очередное нападение вурдалаков?.. У них действительно очень хорошая маскировка, они могут обманывать и мои талисманы.
На неё глянули злобно.
— А потом тебя опять искать где-то по лесу?
— О, так ты за меня переживаешь, — немедленно умилилась Альма. Кроме шуток, нужно было подумать, к чему это. Демон ответила так быстро, что ни один человек не сумел бы так шустро сообразить изобразить беспокойство. Скорее всего эта реакция была искренней. — Не стоит, дорогая. Спасибо! Но я все-таки недавно пострадала, ударилась головой и временно лишилась фамильяра. Пожалуй, я не полезу на рожон, — а ещё ей надо было присмотреть за этой демонической красавицей. Неизвестно, не было ли все это её попыткой отвлечь внимание от себя. — Я расскажу Мармо. В конце концов, это их земли и их люди, так что пусть сделают с этим что-нибудь сами. Происходит нечто из ряда вон выходящее.
Правда, неизвестно, насколько Мармо восхитятся, если случайно столкнутся с отрядом Шэссы. Запрета не было, но члены ордена настороженно относились к темным эльфам, как и ко всему нечеловеческому, — и Мармо, не жалующие Святую Деву, платили неприязнью.
— Как ты объяснишь это им? — нахмурилась демон. — Дурным предчувствием или вещим сном?
Справедливо. Нельзя же заявить Мармо, что «демон, занявший тело вашей юной госпожи, чувствует другого демона».
— Нет. Зачем же так? — Альма сдержанно улыбнулась. — Своими талисманами. Мармо могут не знать и скорее всего не знают, как работают талисманы охотников, а я имею право не вдаваться в подробности. Расскажи, пожалуйста, куда им следует направиться, — она осеклась и добавила: — Желательно так, чтобы я сумела понятно объяснить.
Пока недовольная «Морана», морща нос, описывала, откуда она ощущает демоническую энергию, Альма быстрого привела себя в порядок, поправив волосы и одежды. Стоит признать, указания были не слишком-то конкретны: «Где-то, пожалуй, левее поселения Мирос…», — то есть, примерно половина принадлежащего Мармо леса. Но это хоть что-то.
Выходя из комнаты, Альма пару раз бросила незаметные взгляды, гадая, действительно демон что-то почувствовала или это очередной ход в противостоянии, которое самой колдунье сейчас вовсе не хотелось продолжать.
Как же не хватало Мандаринки! Все же одной контролировать такую опасную, сложную и необычную ситуацию было трудно, но Альма не знала никого, кому можно было довериться, кроме своего духа-помощника. Вот, сейчас ей снова придется лгать, лгать уже открыто, причем тем, кого она считала семьей по крайней мере наполовину… и неизвестно, не вовлекает ли она их в интригу порождения мрака!
Оказавшись за дверью, Альма несколько раз посчитала свои вздохи. Это давало спасительную иллюзию, что она еще что-то контролирует. Собравшись с силами, она торопливо направилась к бабушке, давно выполняющей большую часть обязанностей главы семейства.
***
Поднятая среди ночи тревога наделала шума и беспокойств. К счастью, слова Альмы даже не подвергли сомнениям - к месту, которое он постаралась указать, направили довольно быстро собранный отряд. Вернувшиеся с утра люди Мармо доложили об еще одной стае вурдалаков, возвращавшихся с севера с захваченными людьми. Удалось отбить только часть пленных, и несколько человек погибло. Дело принимало совсем скверный оборот. Как будто расплачиваясь с ней за обман или, что вероятнее, попросту не доверяя ее белому плащу, Альме не поведали никаких подробностей о произошедшем и даже ненавязчиво попросили воздержаться от участия в деле. Почему?.. Что они хотят скрыть от Ордена столь сильно? Однако услышав даже немногое, Альма встревожилась настолько сильно, что почти перестала думать, что такое случилось с ее рассудком нынче ночью и когда она умудрилась так близко подойти к черте. Это отошло на второй план, и другие размышления оттеснили постыдные воспоминания. Она не была уверена, насколько готова ссориться с Мармо, являя больше усердия и любопытством, чем подразумевалось под советом-приказом бабушки «не думать об этом слишком уж много». Ее не допустили даже до осмотра тел! Тетушка Рингаль даже посетовала, что юной деве не следовало бы много смотреть на такие вещи, как будто Альма, охотясь на нечисть, не сталкивалась с трупами чуть ли не на каждом задании. В любом случае время покатилось дальше — и прошло пару месяцев, лишенных по-настоящему примечательных событий. Больше не происходило ничего подозрительного. Отец Мораны, господин Наерглар, отправился к своим родственникам, и колдунья была совершенно уверена, что он отправился для выяснения обстоятельств. Как она и предполагала, корень зла был там — на землях темных эльфов. Так или иначе, наступило тревожное затишье, вынуждающее внимательно прислушиваться к каждому неуловимому шороху. Она и «Морана» обменивались взглядами, полными настороженного ожидания, но в сущности никто из них особенно не дергался. Альма осторожно изучала и приглядывалась. Колдунью все еще неудержимо влекло любопытство и чтобы узнать как можно больше, она была весьма любезной и доброжелательной с демоном. Причём сложно сказать, что она притворялась. У неё, в общем, не было причин для враждебности. Даже если это создание обманывало всех, выдавая себя за Морану, то в общем-то у неё и впрямь не было никакого другого варианта, — она не успела сделать ничего по-настоящему дурного и никому не нанесла вреда. Альме и вовсе помогла, и колдунья не собиралась забывать об этом, разыскивая истину. В какой-то момент Альма и впрямь обнаружила в себе совершенно искреннее расположение. Ее это несколько смущало, потому что с внутренней стороны груди продолжали неприятно царапать укоряющие слова священных писаний, заученные с детства. Да и не стоило забывать, что перед ней в любом случае, независимо от священных писаний, опасное и хитрое существо, в самой природе которого лежит склонностью к пороку. Она никого не убила и не покалечила не потому что не хотела или считала недопустимым, а по большей части просто потому что боялась за себя. Но время шло, они проводили вместе долгие часы, иногда чуть ли не целые дни напролёт, и настороженность не могла не начать угасать естественным образом. И иногда Альма испытывала настоящее сочувствие. Многие человеческие радости были демоны недоступны. Было что-то горькое и даже трагичное в том, как она, например, бесконечно жадно ела, как животное, и никогда не знала насыщения. Ее могло остановить «благоразумие», но, не прерывая себя силой, она вполне была способна бесконечно есть: она ела с одинаковой жадностью лучшие из блюд, приготовленные на кухне Мармо, и сырых кур, и крыс, и прочую живность. — Не приносит ли это тебе страдания? — как-то спросила Альма без капли издевки, наблюдая за очередной трапезой. Бедная белка. — Твой голод. Демон нахмурилась и, облизывая пальцы, ответила: — Я не думала об этом. Ну это раздражает, конечно. В любом случае, с этим ничего нельзя сделать. Альма вздохнула, вытащила из кармана чистый платок и отёрла лицо, которое привыкла видеть полным холодного достоинства, ставшее для неё почти воплощением красоты и изящества. Демон решила, что она с ней заигрывает, и засмеялась. — Не безобразничай, — беззлобно попросила Альма. Ей показали язык. Колдунье подумалось, что она словно имеет дело с испорченным вредным ребенком. И все-таки невозможно было назвать ее кровожадным монстром, влекомым лишь пороками. Хотя она иногда она вела себя совершенно несносно и отталкивающе, кривлялась, капризничала, приставала к ней с бесцеремонными и двусмысленными вещами, все же Альма, боясь окончательно себе признаться в этом, видела некоторые отклики созидательного начала. Она пока не решалась приложить к демону мерило человеческой морали, но нет-нет да вспыхивал среди уродливых черт демонической природы какой-то почти человеческий поступок, какая-то ну почти человеческая реакция и эмоция. Однажды тихим теплым вечером они сидели в саду: Альма уже совершенно открыто занималась своими талисманами, не держа в тайне, как они работают, а демон очень мрачно, со сложным выражением смотрела на распустившиеся цветы. Те беззастенчиво представали перед чужими во всей красе, ибо впереди их ожидала осень и неминуемое угасание. Ну а пока теплый ветер, пахнущий солнцем, едва уловимо касался их, и багровые, золотые и сиреневые лепестки трепетали. — Красивые? — мягко спросила колдунья, заметив чужое пристальное внимание. Демон покосилась на неё ещё более мрачно и буркнула себе под нос: — Морана о них писала у себя в дневнике. Именно об этих, как я и понимаю. Но это же просто дурацкая трава с лепестками, — она поморщилась и продолжила с неожиданной откровенностью: — В вас, людях, есть что-то такое, что даёт вам видеть нечто особенное в том, что нельзя съесть или с чем нельзя повеселиться. В этой цветущей траве, в камнях, сложённых определенным образом, в звуках, следующих в определённой последовательности, в словах, где чередуются слоги. Я все об этом думаю… Альма долго посмотрела на неё, отложила талисманы и села поближе. Демон тоже перевела на неё взгляд и поджала губы. Альма поняла, что у неё попросту обиженное выражение. Она снова напомнила ей ребенка. — Тебе этого «чего-то» не хватает? — спросила колдунья, внезапно почувствовав нечто, похожее на горечь. Она не решилась проявить сочувствие открыто, потому что демоны помимо прочего были до одури самолюбивы. «Морана» ожидаемо раздраженно фыркнула и отвернулась. В волосах у нее тусклой искоркой сверкнула драгоценная заколка. Альма почти против воли в очередной раз задумалась, как же ей удается так эффектно подражать вкусу кузины, — никто в доме не отмечал, что предпочтения юной госпожи в украшениях и нарядах переменилось, хотя обычно низшие демоны просто стремились навесить на себя побольше всего драгоценного без всякого намека на логику. Так как же она выбирает?.. Альма хотела спросить об этом и таким образом попробовать допустить, что все-таки у нее есть какое-то понимание красоты, не столь отличное от человеческого, но не успела. — У меня ведь было это, — вдруг довольно холодно сказала «Морана». — Меня это нервирует, только и всего. Что у меня почему-то забрали принадлежавшее мне. Или это и есть та божественная часть, которая вернулась владельцу? «Божественная часть души»?.. Разве она не дарована изначально чистой?.. Альма, потеребив вновь начинающие ныть мерзким ощущением грязи руки, невольно подумала, что будь это существо человеком, то оно наверняка было бы очень умным и талантливым человеком. Если даже, имея эти природные ограничения, оно показывало такие способности к рассуждениям о столь сложных вещах… — Голова болит, — слова отвечая на ее мысли, капризно заявила «Морана». Она фыркнула (снова — это было одной из ее постоянных привычек) и отвернулась. — Просто ужасно! — Знаешь, — вдруг тихо сказала Альма после очередной паузы. Она тщательнейшим образом выбирала слова. — Я тоже долго думала и наблюдала. До тех пор, пока ты не приносишь людям вреда, я полностью признаю твоё право быть в этом мире. Она честно предполагала, что демон рассмеется и съязвит в духе, мол, «спасибо, только твоего высочайшего признания не хватало, девчонка!», но вместо этого она повернулась к ней, странно прищурилась и молчала уже очень долго. Что ж, сложно признать, что до этого в человеческом мире для неё была всюду одна только враждебность. Даже другие темные создания были опасны, что уж говорить о людях и тем более иных? Вряд ли кто-нибудь действительно был бы готов принять сущность, изначально чуждую людям. — Тебе хочется верить, — вдруг ответила «Морана», когда Альма уже вовсе не рассчитывала на ответ. Это прозвучало почти совсем по-человечески. — Но ты, похоже, не собираешься? — тонко улыбнулась колдунья. — Я могу это понять, — они слишком долго друг с другом хитрили и интриговали, так что Альма и сама чувствовала себя примерно так же. Перестать ждать подвоха пока точно было невозможно. — Наверное, прошло слишком мало времени? Но я рада, что у нас получается мирно жить вместе.
