You are my... weakness

И наступит день, когда он, оглянувшись назад, поймет, каким глупцом был раньше. Рэй Брэдбери

      Два огромных ворона сидели на ветке возле дворца ровно до тех пор, пока из окон покоев младшего принца спешно не вылетела небольшая орлица. Она, спикировав вниз, завернула за угол и скрылась с глаз воронов. Птицы взмахнули крыльями и размеренно и плавно подняли свои тела в воздух. Вскоре и их не было видно за поворотом. Только, если орлица летела в сторону крыла для прислуги, то вороны направились прямиком в королевские покои.

Pov Loki

      Просыпаюсь рывком от какого-то шуршания сбоку. Неторопливо повернувшись набок, с любопытством наблюдаю за тем, как лисица пытается быстро натянуть на себя платье. Рассветное солнце оттеняет молочно-белую кожу и играет в волосах. Девушка и вовсе не замечает того, что я проснулся. Тихо, чтобы не напугать травницу, поднимаюсь с кровати и, надев штаны, подхожу к Сигюн. Сама она бы долго провозилась со шнуровкой, а я не упущу возможности еще раз прикоснуться к ее нежной и гладкой коже.       — Куда-то торопишься? — затягивая шнурки на корсете, спрашиваю я у девушки, отчего она вздрагивает и поворачивается ко мне лицом. В этот же миг щеки травницы покрываются робким румянцем, и она отводит взгляд в сторону. От моего взгляда не утаивается и то, как лисица начинает покусывать нижнюю губу. Но ей хватает нескольких мгновений, чтобы усмирить нахлынувшие чувства.       — Если Миргрит поймет, что вчера я так ничего и не сделала, пропав, то мне не позавидуешь, — тщетно пытаясь привести непослушные кудри в порядок, говорит лисица. И сейчас в ее взгляде нет места смущения или робости, которые были там еще секунду назад. Исключительно замешательство и излишняя серьезность. — У меня нет времени на это все, — негодующе шипит травница и отходит от меня в сторону, при этом не дав до конца зашнуровать платье. — Сегодня весь день я буду работать. Если понадоблюсь, оставь… окно открытым, — сказав это, в комнате в воздух взвивается орлица, которая еще миг назад была рыжеволосой девушкой. Ветер из-под крыльев ударяет в лицо, и я понимаю, что она ждет, пока я открою окно.       — Не перетруждайся, — лишь кидаю я, выпуская птицу на улицу. Завороженно смотрю на то, как ловко Сигюн парит по воздушным потокам. Но вскоре она пропадает из моего поля зрения. И мне остается только одеться и вернуться к собственной рутине. Довольная ухмылка появляется на моем лице, когда в голове возрождаются воспоминания о прошедшей ночи. Лисица кажется такой тихой и спокойной, но, как оказалось, внутри нее горит самый настоящий огонь. Но стоит мне только одеться и выйти из своих покоев, как я лицом к лицу сталкиваюсь со своим братцем. И на его лице явно отсутствует прежняя веселость и желание помогать все и вся. — Что-то случилось? — складывая руки на груди, спрашиваю я.       — Горожане говорят, что видели Хель, — серьезно говорит Тор, смерив меня скептическим взглядом. — Тебе не кажется, что в последнее время твои дети зачастили с визитами в Асгард? Что происходит, Локи?       — Это нужно спросить у них, — напряжённо отзываюсь я и, пропустив мимо ушей все последующие обвинения старшего брата в свой адрес, прохожу мимо него. Если Хель взялась за всю эту ситуацию, то мне стоит предупредить Сигюн. Богиня Смерти недаром так называется, и она лучше любого заведет человека в могилу. Только от одной мысли о том, что с лисицей может что-то случиться, сердце пропускает несколько ударов, а в душе зарождается неописуемый гнев.       Почему мне так повезло с детьми? Кто мне может объяснить? Дочь. Единственная, и та оказалась злобной и крайне неприятной Богиней, которую я когда-либо видел. Лучше бы я спокойно сидел в Асгарде и не высовывался, проблем было бы меньше, а то сейчас приходится расхлебывать кашу, заваренную собственными детьми. Мысленно чертыхнувшись, выхожу из дворца.       А уже через двадцать минут меня окружает промерзлый Железный лес. Несмотря на вечный холод в этом месте, внутри меня разгорается настоящий пожар звенящей ярости. Сейчас я поговорю с Ангрбодой, но от этого разговора ей уж точно лучше не станет, ведь я чертовски зол. С решимостью останавливаюсь около пристанища ледяной великанши. Ко мне сразу же выходят Фенрир и Ермунганд. Сыновья останавливаются от меня на почтительном расстоянии. Но даже так я прекрасно вижу недовольство на их лицах.       — Где ваша мать? — не терпящим отлагательств голосом спрашиваю я. Медленно по льдам в мою сторону все-таки выходит и сама Ангрбода. Материализую достаточно острый кинжал, который в ту же секунду пронзает воздух. Лезвие холодного оружия проходит в опасной близости от лица великанши и задевает лишь верхний слой кожи на щеке. Капелька крови выступает на синей коже. — Еще раз увижу кого-то в Асгарде и, я клянусь, буду целиться так, чтобы ты навеки закрыла глаза, — посмотрев в алые глаза своей далеко не любимой жены в последний раз, разворачиваюсь в сторону портала.       — Ты хочешь пошатнуть мир между Асгардом и Йотунхеймом? — с вызовом спрашивает у меня великанша, и мне не остается ничего другого, как остановиться и повернуться к ней лицом. Вижу гримасу злости на лице Ангрбоды. Она пытается манипулировать мной, надавить на какой-то там мир. Если великанша считает, что только наш брак позволяет этим двум мирам сосуществовать, то она еще более поверхностная, чем я считал раньше. Ангрбода соткана из чистой ненависти к любому, кто не относится к расе йотунов. Абсолютная и беспрецедентная ярость к всему живому, воплощенное в лице лишь одной женщины. Как столько черного гнева уместилось в этом теле?       — Разве я сказал, что собираюсь тебя убить прямо сейчас? — выгибаю бровь, продолжая испепелять великаншу взглядом. — Но, поверь, желание придушить тебя собственными руками в скором времени пересилит мои принципы, если ты и дети продолжите испытывать мое терпение, — сказав это, снова поворачиваюсь в сторону невидимой глазу тропы между мирами.       — Что ж, тогда теперь я просто обязана перед смертью захватить с собой еще кое-кого, — сжимаю кулаки от этих слов, но не поворачиваюсь. Именно мою реакцию она и хочет увидеть. А я не дам ей такого удовольствия. Пусть подавится своим ядом. Но если я хоть услышу, что кто-то из них преследует Сигюн, то щадить я не буду никого, кем бы они мне ни были. Я уже говорил, меня сложно назвать примерным мужем и отцом.

Pov Sigyn

      За работой я провела несколько дней, лишь поздно вечером отлучаясь в покои Локи. Да, никто не знает об этом, никто даже не подозревает хоть что-то, хотя слухи и ползают в стенах дворца. Как и договаривались, младший принц оставляет окно открытым, что позволяет мне беспрепятственно и без лишних любопытствующих глаз проникать в комнаты трикстера.       Сегодня же работы практически нет, и я позволила себе выбраться из душных и гнетущих меня стен дворца. Лес встретил меня, словно старого друга, а, стоило мне только принять облик лисы, как я стала неотъемлемой частью его. Сезон охоты уже давно позади, поэтому без страха пробираюсь через кусты. Ветер приятно треплет густую шерсть, а до носа доносится приятный аромат лесных растений. Это лучшее, чем может закончиться череда сложный и утомительных дней.       Чувствую легкость в лапах, когда пробегаю очередной небольшой холмик. Но стоит мне только это сделать, как из-за деревьев на меня со всей присущей им прытью налетают лошади, на спинах которых успеваю заметить уже знакомые мне фигуры. Пять всадников возвышаются в седлах, а мне только и остается, как давать деру оттуда. Когда моя приятная прогулка успела превратиться в игру «Кто быстрее подстрелит Сигюн»? Ловко лавирую между растениями, при этом пытаясь сбить охотников со следа, иначе я просто не смогу изменить обличие, не раскрыв себя.       Мышцы напряжены, и я молюсь высшим силам, чтобы мою пушистую задницу сейчас не подстрелили. Иначе дни мои закончатся в виде какого-нибудь воротника на теплом плаще у асиньи. Отскакиваю в сторону от испуга, когда мимо моей головы пролетает что-то явно очень острое и опасное. Еще бы немного, и я бы могла попрощаться со своей головой. Резко меняю направление, земля вылетает из-под лап, когда я, тяжело дыша и ворча на саму себя, сворачиваю в бок.       Слышу задорный смех Тора за спиной. Вот будет весело, если меня прибьет тот, кто считал меня своей названной сестрой. Хотелось бы мне посмотреть на его лицо, если бы он сейчас все узнал. Голоса всадников лишь становятся громче, а топот копыт — ближе. О, давайте вы мне наступите на хвост, вот потом будет весело! Чуть не поскользнувшись на скользкой листве, спотыкаюсь и сбавляю скорость из-за этого. В меня в очередной раз чуть не попадают. Да что б вас!       Мысленно чертыхаясь, взглядом нахожу поваленное дерево, под которым кто-то когда-то прорыл неплохую нору. С разбегу залезаю в нее и, окруженная темнотой, прислушиваюсь к звукам и запахам. Стук копыт лошадей отдается дрожью во всем моем теле. Мне вот интересно, это привилегия венценосных особ, или я снова что-то перепутала? Какого лысого эльфа они носятся по лесу и стреляют во все, что движется? Слежу за всем тем, что я могу увидеть через небольшой вход в нору. Стук копыт замедляется, а вскоре и вовсе прекращается. Затаиваю дыхание, когда в свою сторону слышу шаги.       — Ее здесь нет. Видимо, в норе есть другой выход, — с облегчением выдыхаю, когда перед собой вижу взволнованное и одновременно рассерженное лицо Локи. Слышу за его спиной расстроенные вздохи Тора и Воинственной троицы. — Продолжайте без меня, — это сказано таким голосом, словно мне сейчас придется отдуваться за то, что меня тут чуть не подстрелили. Я даже не виновата! Так почему ты так смотришь на меня? Сворачиваюсь в калачик и прячу морду в пушистом хвосте.       Локи отходит от моего укрытия в то время, когда все остальные, видимо, разворачивают лошадей и скачут прочь. Слышу удаляющееся ржание животных и ободряющие кличи охотников. Неторопливо выбираюсь из норы и, прижав уши к голове, останавливаюсь неподалеку от трикстера. Он нервно расхаживает туда-сюда, при этом метая в мою сторону красноречивые взгляды.       — Ты хоть понимаешь, что сейчас могло произойти? — сквозь зубы спрашивает у меня мужчина, а весь его внешний вид просто кричит о крайней степени недовольства. Принц снимает свой рогатый шлем и чуть ли не швыряет его на землю. — Если бы меня не было с ними, ты бы уже лежала здесь мертвая, — отрицательно мотаю головой. В критической ситуации я бы несомненно поменяла облик и улетела, если бы моей жизни угрожала опасность. И Локи это понимает.       Немного расслабившись, прислушиваюсь к шуму леса. Горе-охотники уже далеко ускакали на север. Я слышу встревоженных ими птиц. В остальном же лес тих. Жители этих мест насторожены и таятся по всем углам. И сегодня я почувствовала себя на их месте. Паршиво чувствовать себя чье-то добычей. Снова. Задумавшись о не очень лицеприятных вещах, мотаю головой и возвращаюсь в человеческое обличие. Смотрю в глаза принца. И в них плещется еле скрываемое чувство тревоги. Он действительно представил, что со мной что-то могло случиться. Поэтому сейчас не могу не улыбнуться, а желание спорить отпадает.       — Ладно. Ты прав. Я ошиблась. Ты умный. Я тупица. Ты высокий. Я… среднего роста, — усмехаюсь я, подходя к трикстеру. Я должна была стереть эту гримасу растерянности с прекрасного лица Локи. И, кажется, у меня это получается. Черты его лица смягчаются с каждым моим шагом, который приближает меня к принцу. — Но тут нет моей вины. Сезон охоты закончен, и это именно ваши светлейшие особы решили пощекотать нервы всем зверям, когда они этого не ждут, — в успокаивающем жесте кладу ладонь на тяжело вздымающуюся грудь Бога Обмана. — Я бы не дала себя убить, — медленно, но на лице Локи все-таки появляется улыбка.       — Ты же не прекратишь сбегать сюда, если я попрошу? — младший принц кладет ладонь на заднюю часть моей шеи и при этом приятно массирует большим пальцем кожу под волосами. Умопомрачительное наслаждение, и я просто не могу теперь сконцентрироваться на вопросе, который задал мне Локи. Сердце с такой силой бьется в груди, будто хочет вырваться и упасть прямо в руки младшего принца, и я, практически, задыхаюсь. — Я все еще жду ответа, маленькая лисица, — отрываюсь от ощущений, которые дарит лишь один чертов палец на моей шее.       — Не перестану, — шепчу я, после чего обвиваю свои руки вокруг талии мужчины, а голову кладу на его груди. Слышу, как часто начинает биться его сердце. — Лес — неотъемлемая часть моей жизни. Без него я стану раздражительной и просто невыносимой, — чувсвую, как в груди Локи зарождается проникновенный и глубокий смех. Эта вибрация прошибает меня до кончиков пальцев на ногах.       — Пойдем, — трикстер берет своего коня под уздцы, я же иду рядом с Богом Обмана, сложив руки за спиной. Даже просто идти с ним рядом в тишине равносильно самому лучшему отдыху, который я смогла бы себе придумать. На лице появляется глуповатая улыбка от осознания, что все это в действительности происходит со мной. — Никто больше не видел в Асгарде ни Фенрира, ни Ермунганда… ни Хель, — несколько удрученно говорит Локи и поглядывает на меня через свои густые темные ресницы. Губы плотно сомкнуты и больше похожи на тонкую линию. Стоп! Хель?       Резко останавливаюсь, в упор смотря на медленно удаляющуюся спину Локи. Допустим, я смирилась с тем, что абсолютное зло, носящее имя Ангрбода, и их совместные, но не менее жуткие, дети гоняются за мной. Но я далека от того, чтобы принять и смириться с тем, что на меня охотится сама Богиня Смерти. Младший принц медленно поворачивается ко мне лицом.       — А ей я что успела сделать? — мой голос дрожит, но я бы посмотрела на вас, если бы кто-то сказал вам, что по пятам идет само воплощение черно-белой смерти. — Только не говори…       — Вообще-то она моя дочь, так что она преследует точно такие же мотивы, как и у всех остальных, — холодно произносит Локи, а в его глазах я вижу злость. Меня передергивает только от одной мысли о том, что он может так злиться на меня. Но проходит какой-то жалкий миг, и все возвращается на круги своя. А на лице трикстера расцветает привычная для меня саркастическая улыбка. — Тебе не стоит о чем-либо волноваться, — сказав это, Бог Обмана подходит ко мне вплотную и мягко обхватывает мой подбородок, поднимая мое лицо, чтобы я посмотрела на него.       Локи изучает мое лицо, пытается прочитать всю гамму моих эмоций. Но проблема в том, что сейчас, когда он так близко ко мне, я могу думать только о его руках на своем теле, о его губах на моих губах. И всякие там Богини Смерти, Фенриры, Ермунганды и прочие чудовища уходят на задний план. Поэтому внезапное желание броситься в ледяную воду кажется очень даже заманчивым. Мне немедленно нужно остыть. Отчаянно пытаюсь успокоить дыхание, когда принц проводит пальцами по моей челюсти, через шею и заплетается в волосах. Мужчина притягивает к себе мою голову и легко прижимается своими губами к моим, а затем он также медленно отстраняется. И я клянусь, из-за потери контакта с его кожей мои губы начинают покалывать.       — Тебе нечего бояться, слышишь? — Локи смотрит в мои глаза, и сейчас, мне кажется, я соглашусь со всем, что он мне скажет. Даже если он скажет мне прыгнуть со скалы, я прыгну, позабыв о возможности выпустить крылья. Тепло растекается по щекам. Как и всякий раз, когда внутри меня загорается мой персональный мини-вулкан. Неуверенно киваю, когда трикстер снова целует меня. Он обрушивается на мои губы. И я теряюсь. Улетаю. Руки сами по себе тянутся к открытой коже на шее, сжимаю в своих пальцах его темные волосы на затылке. Ловлю губами хриплый стон. — Несносная лисица, — чувственный шепот проникает мне под кожу, возрождает все те темные желания, которые до сегодняшнего дня не покидали стен покоев Локи. Мужчина несильно прикусывает мою нижнюю губу и сразу же проводит по ней кончиком языка, теперь уже срывая с моих губ тихий и жаждущий стон.       Начинает казаться, что я горю изнутри от того, что вытворяют губы младшего принца. Это сводит меня с ума. Превращает в обезумевшую, которая только и делает, что жаждет мужчину, который вскружил ей голову. Из мира сумасшествия меня вырывает приближающийся топот копыт. Резко отстраняюсь от Локи и, в миг перекинувшись в орлицу, взмываю в воздух.       — Я же сказал отправляться без меня, — грозный крик Локи заставляет меня остановиться и, спланировав вниз, усесться на одну из веток дерева. Замечаю на себе взгляд принца, и он незаметно для всех остальных кивает мне, как бы говоря: «Улетай». Это, собственно, я и делаю. Но меня хватает ровно настолько, чтобы скрыться от Тора и Воинственной троицы за кустами. Из пышной зелены на меня неожиданно выпрыгивает огромный змей, и я успеваю лишь жалобно пискнуть прежде, чем острые клыки-иглы впиваются в тело. Всем своим существом чувствую, как по венам начинает течь смертоносный яд.       Мое тело, вмиг онемев, падает на землю. Чувствую, как я болезненно возвращаюсь в человеческое обличие, огромный змей все еще возвышается надо мной, а мое дыхание сбивается. О, нет, это не просто чертова змея. Таких громадных чудовищ здесь не водится. Оскалившись, захожусь в кашле, который, кажется, и привлекает внимание спорящих. Я не так уж и далеко успела от них отлететь. От настигнувшей меня боли сжимаю редкую травку под своими ладонями. Хочется кричать, но голос, кажется, попал в ловушку яда и просто не способен вырваться из горла.       — Здесь побывал Фенрир, по слухам и Хель, а теперь мы находим оленя, который явно умер от руки змея. Локи, ты знаешь, что отец сделает с ними, если они не прекратят набеги в Асгард. Ермунганд опаснее их всех из-за своей незаметности, — слышу отдаленный разговор Тора и Локи. Их шаги чертовски медленно приближаются. Вы не на прогулке, шевелитесь быстрее, или я умру, как тот чертов олень.       — Они не навредили никому из асгардцев, так что пока нам не о чем волноваться, — холодно отзывается Бог Обмана. Но я слышу, как он резко выдыхает весь воздух. Странное чувство, когда все органы чувств отказывают, кроме слуха. — Я убью их, — это последнее, что мне удается расслышать перед тем, как окончательно погружаюсь во тьму.

Pov Loki

      Она должна была улететь во дворец, под его защиту. Но вместо этого что-то увесистое и неожиданно потяжелевшее у меня в груди падает, когда я вижу обмякшее и будто бы мертвое тело девушки, распластавшееся на зеленой траве. И я с трудом могу видеть, как медленно и неровно поднимается ее грудь от тяжелого дыхания. На шее замечаю две небольшие дырочки от змеиных укусов, а примятая рядом с лисицей трава только подтверждает мои опасения. Ермунганд опасен не только из-за своего змеиного обличия. Он не так импульсивен, как Фенрир, зато расчётлив и кровожаден, как сотни гадюк. Змееныш всегда прежде просчитывает все ходы, и только после этого принимается за дело.       Именно из-за этого никто из нас даже не почувствовал его приближение. Гнев взрывается внутри меня. И если бы не острая необходимость избавиться от яда в организме Сигюн, я бы сию же секунду вернулся в Железный лес и раз и навсегда разобрался с несносным семейством, которое я же и создал. Аккуратно прикасаюсь к холодной щеке девушки и понимаю, что у меня дрожат пальцы. Она дышит, я вижу это, но страх сковывает меня по рукам и ногам, словно моя собственная жизнь висит на волоске от смерти.       — Я отнесу ее, — даже не слушая возражений, поднимаю Сигюн с земли и быстро вскакиваю в седло своего коня. У нас мало времени. И лекари тут не помогут. С этим ядом только я знаю, как бороться. Он сильнее и быстрее всех существующих, что явно играет на руку моей «ненаглядной» женушки. С ней я еще успею побеседовать. Пустив лошадь галопом, достаточно быстро выбираюсь из леса. — Все будет хорошо, я сделаю все, чтобы ты очнулась, маленькая лисица.       Сердце предательски щемит. А непреклонная истина медленно складывается в голове, словно бы всегда там была. За те недели, что мы провели вместе, девушка, попавшая в Асгард благодаря Хеймдаллу, из просто важной стала для меня жизненно необходимой.