You are my... weakness

Жестокость и страх пожимают руки друг другу. Оноре де Бальзак

      Прошло двенадцать часов с того момента, как травницу укусил Ермунганд. Позади несколько тяжелый часов борьбы за ее жизнь, множество сывороток, которые останавливают и выводят яд из организма. Но, даже сделав все это, я не чувствую, что сделал достаточно. В очередной раз останавливаю себя, когда подхожу к выходу из своих покоев. Меня так и тянет вернуться в Железный лес. Максимально сдерживаю себя, чтобы не уйти из Асгарда и не сжать руки вокруг шеи собственного сына. Эта троица слишком много на себя берет, если считает, что может контролировать и приказывать мне что-то.       Но каждый раз, когда прихожу в себя возле дверей, взгляд тут же обращается в сторону спальни. «Сигюн нуждается в тебе больше, чем твое желание отомстить», — уступчиво напоминает подсознание. И всякий раз я слушаюсь этого голоса в голове. Заботиться о ком-то? Теперь это уже не кажется мне таким уж странным. А даже наоборот, становится правильным и уместным. Вновь возвращаюсь в спальню и с отчаянием взираю на бледное лицо девушки. Она хмурится, снова застигнутая врасплох кошмарами.       Скидываю с себя плащ, плотный кожаный жилет, сапоги и, оставшись в одной рубашке да штанах, залезаю на кровать. Придвигаюсь как можно ближе к травнице и аккуратно прижимаю ее к себе. Лисица кажется слабой, а сквозь болезненного цвета кожу видны вены, которые сейчас кажутся иссиня-черными на фоне мертвенно-бледной кожи. Сигюн тихо всхлипывает и открывает губы в тихом и болезненном стоне. Чувствую, как девушка несильно цепляется пальцами за мою рубашку, словно бы просит защиты.       — Все хорошо, уже все позади, — шепчу я и провожу ладонью по щеке травницы. — Отдыхай, — запечатлею невесомый поцелуй на холодном лбе.

Pov Sigyn

      Я мало что помню из того, что было после укуса. Просто однажды я проснулась среди ночи и, почувствовав рядом с собой чье-то горячее тело, знатно так испугалась и чуть не свалилась с кровати. Благо этот кто-то оказался быстрей моего «желания» ускользнуть красиво, и я оказалась достаточно далеко от края, прижатая сильными руками к подтянутому и уже хорошо знакомому мне телу. Локи смотрел на меня в ту ночь так, словно я и прям отправлялась в путешествие до Хельхейма.       Впрочем, неудавшаяся встреча с Хель, будь она неладна, не прошла мимо меня. Стоило мне только вернуться к работе, как слухи вокруг поползли с удвоенной силой. Иначе и не могло быть, ведь я провела несколько суток в покоях Локи. И всем абсолютно все равно на то, что только он мог мне помочь вылечиться от яда Ермунганда. Местным сплетницам было важно лишь то, что я провела несколько дней наедине с младшим принцев. Хотелось бы мне увидеть их лица, если бы они знали, что это даже не первое мое посещение его спальни. Но я не буду уподобляться им и трепать обо всем на каждом углу. Ведь личная жизнь она на то и личная, что не поддается огласке. Это не в моей природе — делиться чем-то личным и потаенным.       Я все еще остаюсь вечно краснеющей и постоянно смущающейся в присутствии Локи Сигюн. Ко всему прочему, из-за последних событий, мне катастрофически страшно выходить из дворца. Кто же знает, что меня будет ждать за поворотом, ведь я больше не доверяю даже собственному хорошему слуху и зрению. Так и проходили последующие дни, которые скрашивались встречами с Локи. Утром работа, вечером долгожданная встреча, где я утопаю в нежности и сладострастии. А потом все заново. Сегодняшний же день обещает быть иным.       Давненько я не видела такого оживления в стенах дворца. Его словно перевернули с ног на голову. Но это и не удивительно. Когда еще этот мир сможет узреть коронацию одного из принцев? Мне бы и самой не мешало поторопиться. Все уже было давно готово, а Эйлин принесла мне даже какое-то платье для, как она сказала, Великих событий.       И вот я уже минут пятнадцать смотрю на это «Великое» платье, которое смиренно лежит на кровати. Струящаяся ткань зеленого цвета явно будет выигрышно сочетаться с моими волосами, но кто сказал, что я хочу выделяться из толпы таким образом? Будь моя воля, я бы даже не стала думать насчет одежды. Это всего лишь Тор и его вечная жажда казаться лучше остальных. Я успела привыкнуть к его порывам и стремлениям в течение пяти лет.       Тяжело вздохнув, все-таки впихиваю свое тело в платье, которое, как выясняется, очень даже легко зашнуровывается, а верх облепляет меня, словно вторая кожа. Темно-зеленый материал лифа украшен незамысловатой вышивкой, а вот подолом я начинаю восхищаться. Воздушная материя струится по ногам и ниспадает к самому полу. Волосы тщательно расчесываю и заплетаю в сложное хитросплетение маленьких и больших кос, которые просто не имеют права разваливаться и расплетаться, иначе, я клянусь, отрежу волосы. И мне даже не будет стыдно.       В последний раз взглянув на себя в зеркале, выхожу из своей комнаты. Коридоры встречают меня звенящей тишиной. Пожалуй, здесь еще никогда не было так тихо. Начинает казаться, что я услышу шелест от взмахов крыльев бабочки, если она случайно сюда залетит. В любом случае, люди уже, скорее всего, ждут начала коронации. А я как всегда опаздываю. Эйлин явно не будет от этого в восторге. Как можно быстрее преодолеваю один коридор за другим, и в их тишине могу услышать лишь шуршание своей юбки и топот каблуков.       Неожиданно по спине начинает бежать холодок, а магия внутри меня всколыхивается, будто что-то или кто-то наблюдает за мной. Резко останавливаюсь и оглядываюсь. Коридор по-прежнему остается пуст. Мне, наверное, показалось. В последние несколько дней чувствую себя рассеянной. Вновь возобновляю свое приближение к празднеству. Морозец на коже лишь усиливается с каждым шагом. И вот теперь мне совершенно не смешно. С каждой секундой желание улететь из дворца становится все сильнее, но вместо этого поднимаюсь на верхние этажи. А плохое предчувствие продолжает меня преследовать.       В очередной раз повернувшись, чтобы убедиться, что я все еще нахожусь здесь одна, врезаюсь в ожесточенные и налитые злобой алые глаза. Все внутри меня обрывается, а ноги ослабевают. Несильно ущипнув себя, понимаю, что это не чертов сон, а реальность, неотвратимо приближающаяся ко мне реальность. «Просто улети отсюда», — чуть ли не кричит внутренний голос, но я не слышу его. Страх сковывает все мое тело настолько сильно, что думать разумно физически больно.       — Ты пойдешь со мной, — заметив, что я все-таки собираюсь закричать, йотун уверенно преодолевает расстояние между нами и угрожающе нависает сверху. Проглатываю любые попытки позвать на помощь, когда в очередной раз заглядываю в налитые кровью глаза. Мне кажется, ничто больше не способно напугать меня настолько сильно, как этот взгляд. — Иди вперед, — поворачиваться спиной к великану страшно, но мое тело не слушается меня, а внимает каждому слову ледяного великана. Немыслимым образом он оказался в Асгарде. И я даже не хочу знать, как ему удалось сделать это и пройти мимо охраны.       Чувствую, как в спину мне упирается что-то острое и смертельно-холодное. Дикий ужас паутинкой расползается от самого моего сердца. Кожа начинает щипать в том месте, где ко мне прикасается ледяной остроконечный нарост с руки йотуна. Хотелось бы и мне вот так отрастить оружие и как можно больнее убить великана. Но вместо этого я, словно веревочная кукла, иду вперед на негнущихся ногах. Если я сделаю еще хоть шаг, то обязательно упаду.       — Что вам нужно от меня? — дрожь отдается во всем моем теле. За спиной слышу лишь недовольный рык, а я замолкаю, больше не в силах промолвить и слово. Мне не хватает на это храбрости. С запозданием понимаю, что мы движемся в сторону залы, в которой проходит коронация. Ох, так меня ждет публичная казнь? Замечательно! Я именно так и хотела закончить сегодняшний день. Мучительно медленно мы все же подходим к массивным дверям, они неслышно отворяются перед нами. Где вся охрана?       В миг понимаю, что все вокруг стихло… кроме моего бешено колотящегося сердца. Его удары отдаются у меня в висках, отчего мне становится тяжело дышать, не говоря уже о думать. Перед собой вижу лишь множество испуганных лиц, асгардцы в страхе отступают назад, но бежать прочь бояться. Вас много, а йотун один. Так что вам всем мешает помочь мне?! Нервно сглатываю и смаргиваю злые слезы. Трон, на котором восседает Один, все ближе, а моя надежда на спасение становится все прозрачнее.       Уже могу видеть перекошенные от злости и страха лица Воинственной троицы, Леди Сиф и Тора. Они делают несколько быстрых шагов в мою сторону, и я уже готова броситься им навстречу, когда ледяная ладонь великана опускается мне на плечо. Сдавленный всхлип слетает с губ, когда оглушительный холод обжигает и оставляет на моей коже бардовый отпечаток руки. Все в миг останавливаются, время будто замедляется. Закусив нижнюю губу, нахожу взглядом Локи. Но он смотрит лишь на йотуна, который стоит за моей спиной. И в его глазах вижу настолько пронзительную ярость, что по спине начинают бежать мурашки.       — Я бы на вашем месте не пытался ей помочь, — от этого скрипучего голоса меня начинает всю трясти, ноги вот-вот подогнутся, и я упаду на пол. — Всеотец, если мне не изменяет память, то мир между нашими мирами был нерушим многие годы. И вот сейчас, деяниями Локи, он пошатнулся. Ему было послано множество предостережений, но он не прислушался к ним. И теперь, дабы восстановить прежнее равновесие, мы берем на себя право разрешить эту проблему, — в подтверждение своим словам йотун сильнее цепляется за мое плечо. Испуганно опускаю взгляд на то место, к которому прикасается ледяной великан. Он ясно дает понять, что будет со мной в дальнейшем.       Перед глазами все начинает плыть от всеобъемлющего страха и боли. Магия внутри меня бурлит с такой силой, словно выплеснется наружу смертоносной волной в любую секунду. Вновь поднимаю глаза на Локи.       — Я никогда не думал рушить этот мир, — с нажимом произносит принц и делает несколько осторожных шагов в нашу сторону. — Ангрбода сама решила, что моя привязанность к этой девушке что-то там сможет изменить, — Бог Обмана неопределенно взмахивает руками. Его жесткий, пропитанный сталью, голос разносится вокруг с такой силой, что мне самой хочется хоть на чуть-чуть казаться такой же сильной. Тихо всхлипываю и дергаюсь в руке йотуна. Боль лавиной застигает меня врасплох. — Но, если ты сейчас же не отпустишь Сигюн, я сделаю все, чтобы мир сменился на войну, — вспыхнувшие праведным гневом глаза трикстера, ясно дают мне понять, что он абсолютно серьезен.       Пытаюсь успокоиться, заглушить эту гнетущую боль во всем теле, когда со своего трона медленно встает Один. Он так нетороплив и молчалив, что складывается ощущение, будто ему все равно на судьбу всех, кто стоит вокруг. Мое сердце всякий раз замирает, когда Всеотец делает шаг в нашу сторону.       — Ты прав, Локи был неосторожен и недальновиден, — заключает мужчина, смотря исключительно на йотуна. На меня он не кинул даже короткого взгляда. — Но это не означает, что эта девушка должна умереть, — вздох облегчения слетает с моих губ. Слишком поспешно. Свободная рука великана стремительно приближается к моей шее. «Я не умру сегодня от этой руки!» — инстинкты срабатывают быстрее, чем я сама успеваю сообразить хоть что-то. Плечо высвобождается из крепкой хватки ледяного великана, а я, расправив большие крылья, взмываю ввысь. Хотелось бы мне улететь прочь в эту же секунду, но вместо этого приземляюсь около Локи, быстро став собой. Ноги в эту же секунду подкашиваются, и я оседаю на пол.       Чувствую на себе лишь удушающий взгляд йотуна и ласковые руки самого Бога Обмана. Все внутри меня переворачивается от противоречивых чувств. Я снова висела на волоске от смерти, снова ошиблась, подпустив к себе врага. Тем не менее, сейчас ситуация иная. Если бы я раньше знала, что мое нахождение рядом с Локи испортит мир между двумя мирами, я бы даже не заговорила с младшим принцем, не говоря уже о том, чтобы влюбиться в него и отдать всю себя ему. Чувствую себя разбитой, а интуиция подсказывает, что что-то ужасное грядет.       — Тогда вы обязаны сами разобраться с этой проблемой, иначе не миновать войны, — голос ледяного великана прошибает меня насквозь лучше всякого меча. «Все будет хорошо», — слышу тихий шепот Локи мне на ухо, но это не помогает мне унять дрожь во всем теле. Еще никогда прежде настолько сильный страх не завладевал моим телом. В очередной раз я столкнулась со своим самым страшным кошмаром.

***

      Нечего и говорить, что коронацию перенесли, а я в компании уже давно знакомых личностей отправилась в небольшую залу, где незадолго до этого накрыли стол. Но никто даже и не думал прикоснуться к еде. Тор с тревогой поглядывает на меня, когда одна из молоденьких лекарей накладывает мази на ожоги. И стоит ей только скрыться за дверьми, как старший принц подходит ко мне вплотную. Замечаю то, как сильно напрягся сам Локи от этого действия громовержца.       — И кто ты такая? — несмотря на крайне серьезный взгляд, голос его мягок и дружелюбен. Тихо сказав: «Метаморф», — отступаю назад. За пару минут до моего отбытия сюда Один велел навестить тронный зал для какого-то разговора с ним. Не трудно догадаться, что будет ждать меня впереди. — Ты не должна была скрывать этого от нас, — проведя ладонью по светлым волосам, говорит мужчина и садится на скамью. — Кто-то знал об этом?       — Лишь я и Хеймдалл, — холод все еще сквозит в голосе Локи. — Ты должна была сразу же вырваться и сообщить нам всем о появлении йотуна, Сигюн, — мужчина подходит ко мне вплотную и заглядывает мне в глаза. — Я обязан поговорить с Лафеем, — чуть ли не рычит Бог Обмана, поворачиваясь к своему брату. — Не оставлю все просто так.       — И как давно это продолжается? — даже без уточнения понятно, что Тор спрашивает о наших отношениях. — Локи, ты должен был быть внимательнее, — громовержец мотает головой, разочарованный всем тем, что происходит вокруг. — Отец запретил нам отправляться в Йотунхейм. И мы не сможем ничего сделать, если не нарушим его запрет, — отблеск безумного огонька появляется во взгляде Бога Грома. Все внутри меня опускается на самое дно, когда понимаю, что все эти безумцы отправятся в мир великанов только из-за того, что те чуть не прописали мне билет в один конец.

***

      Они и впрямь решили разобраться. Разрезая небесные просторы, как можно быстрее преодолеваю расстояние между дворцом и обсерваторией Хеймдалла. Раньше никогда мне не приходилось летать настолько быстро. Сильный ветер треплет перья, иногда сбивает меня с курса, но я стоически выдерживаю все, дабы добраться к обсерватории быстрее. Вижу под собой шестерку резвых коней, но мне все же удается их обогнать. Оказываюсь перед носом жаждущих найти приключения, раскидываю руки в стороны. Обращения уже давно перестали быть для меня долгим процессом. Скорее, больше похоже на моргание. Незаметное и привычное.       — Вы не пойдете дальше, это опасно, — шиплю я, при этом переводя взгляд с одного воина на другого. Но, не обращая на меня ровно никакого внимания, они по очереди обходят меня с таким серьезным видом, что мне тошно становится. С мольбой смотрю на Локи, который последним остался стоять прямо передо мной. — Прошу, не ходи туда, — соленые слезы начинают течь из глаз. — Если с тобой что-то случиться, я не смогу себе простить этого, — трикстер молча подходит ко мне и оставляет прощальный поцелуй на моих губах. Почему прощальный?       Случился разговор с Одином, вот почему. Ему важен этот мир, а я являюсь тем, кто может с легкостью все разрушить. Слышу за своей спиной звуки открывания портала. И вместе с ним прочь от меня уходит тот, кого я вряд ли смогу еще когда-либо увидеть. Слезы нескончаемым потоком начинают течь по щекам. И я просто не могу их остановить. Боль разрывает душу и сердце, никак не дает вздохнуть полной грудью. На слабый ногах поворачиваюсь к Хеймдаллу, а на его лице вижу лишь понимание. Он грустно улыбается мне и вновь опускает свой меч в отверстие в полу.       — Хеймдалл, Мидгард, город и место на твой вкус, мне абсолютно все равно, — сухо говорю я в то время, как внутри меня образовывается самая настоящая черная дыра, которая с невероятной скоростью поглощает все мои чувства и эмоции. Я полностью истощена и опустошена.       — Я буду наблюдать за тобой, Сигюн, — страж Бивреста без особого желания запускает мост, который начинает снова переливаться всеми цветами радуги. Но в этот раз это волшебство не поглощает меня с головой, а приводит в еще большее уныние. Ведь сейчас Радужный мост и переход в другой мир обозначают для меня лишь одно — полная потеря того, что у меня было здесь в Асгарде.       — Это лишнее, — с этими словами ступаю в портал, который в этот же миг отрезает меня от старой жизни.