You are my... weakness

Еще вчера ты верил в прекрасное будущее с ней, а сегодня ты живешь прошлым, и не понимаешь, зачем тебе настоящее. Чак Паланик.

      Вернувшись в Асгард в самом из дурных настроений, пытаюсь найти Сигюн. Но каким удивлением для меня становится то, что ее нет абсолютно нигде. Оказавшись в своих покоях, со злости опрокидываю письменный стол. Книги и разные бумаги в тот же момент рассыпаются по полу. Следом за столом в стену летит пуфик и кресло. И с каждой секундой мне кажется, что злость лишь разрастается, а не утихает. Ее нет. Нигде!       В лес она бы сейчас не отправилась. Не тогда, когда ее жизни там может что-то угрожать. На шум приходит Фригг. Асинья с подобающей ей грацией и легкостью заходит в комнату, которую я громил еще мгновение назад. Грустным взглядом женщина оглядывает помещение, после чего кладет ладонь мне на руку. Этот успокаивающий жест в миг отключает мой гнев. А на его место приходит отчаяние и ощущение того, что я потерял что-то несомненно очень важное.       И только сейчас, опустившись на пол от гнетущих меня мыслей, понимаю, что раньше даже не осознавал, как сильно нуждался в Сигюн, и не заботился о том, что это превратилось в мою слабость. Какая-то девчонка, ворвавшаяся в мою жизнь, словно лесной пожар, прожгла в моем ледяном сердце самую настоящую дыру. И все то время, что она была рядом со мной, эта пропасть была заполнена заботой, нежностью и, не побоюсь этого слова, любовью маленькой лисицы. И стоило ей только оставить меня одного на пару часов, как я чувствую себя как-то неправильно. А я, сам не зная того, кажется, полюбил лисицу в ответ. И мысль об этом прожигает мою душу изнутри. Хочется вновь вскочить на ноги и найти Сигюн, чтобы раз и навсегда расставить все точки… превратить их в запятые и многоточия.       — Постой, — грустный голос матери вырывает меня из своих мыслей. — Тебе стоит поговорить сначала с отцом прежде, чем что-либо делать, — усмехаюсь на слове «отцом». Ведь Один таком мне не является. — Постарайся понять его, — Фригг, не убирая от меня своей по-матерински теплой ладони, помогает мне подняться с пола и крепко обнимает. Что-то мне подсказывает, что будущий разговор мне не понравится.       — Сомневаюсь, что это вообще возможно, — спокойно отзываюсь я и выхожу из покоев. Нигде нет даже намека на присутствие травницы. Всю дорогу до тронного зала пытаюсь найти хотя бы отблеск ее огненно-рыжих волос в одном из коридоров. Пусто. Кругом настолько же пусто, как сейчас и в моей душе. Точно такая же тишина меня встречает и в зале. А грозный взгляд Всеотца лишь сильнее разжигает внутри меня огонь негодования и тревоги.       — Где Сигюн? — в лоб спрашиваю я, совершенно не желая ходить вокруг да около. Тем более, что, если Один попытается мне соврать, то я с легкостью смогу это почувствовать. Между нами виснет молчание, из-за которого складываю руки на груди и неотрывно смотрю в один единственный глаз «отца».       — Ты больше ее не увидишь, — вместе со сказанными словами внутри меня что-то обрывается, и та единственная маленькая крупица света и моей доброты пропадает в непроглядной тьме моей души. — Забудь про нее ради блага Асгарда, — благо Асгарда. Ха!       — Ради блага этого мира ты не должен был прятать от меня Сигюн, теперь же ты сам решил судьбу своего дома, — с этими словами быстро выхожу из тронного зала. Я переверну все семь миров с ног на голову, сровняю их с землей, если это потребуется, но найду свою огненную лисицу.

От третьего лица

      Это был Рэй, Вайоминг. Настолько крошечный городок, что каждый знает друг друга в лицо. Когда Сигюн было тринадцать, они недолго жили здесь с родителями. Хеймдалл не промахнулся, отправляя девушку сюда. Спокойная и размеренная жизнь в достаточно знакомом месте — это то немногое, что он мог подарить ей на прощание. Ну, и, конечно, пустой дом на самом отшибе городка. Сюда уж точно не заглянут любопытные соседи.       Так, поселившись в этом самом домике, асгардская травница встречала рассветы и прощалась с закатами. Череда дней сменялась неделями, которые в свою очередь превращались в долгие и однообразные месяцы. Девушка редко выходила из дома, сон редко приходил к ней, а аппетит стал плохим. Она часто сидела на крыльце и по вечерам смотрела на далекие звезды. Все, что у нее осталось, — горстка воспоминаний и отражение его лица где-то на самом дне памяти. Отражение, тускнеющее с каждым прожитым днем. Сигюн цепляется за свои воспоминания, как утопающий за спасительный круг.       Очередной день третьего прожитого месяца в Мидгарде подходит к концу. Лисица по привычке своей сидит на крыльце, укутанная в лоскутный плед. Звезды над ее головой призывно мерцают, словно бы насмехаются над горем и одиночеством травницы. Девушка, сама того не осознавая, кладет ладонь на слегка округлившийся живот. Долгое время она отрицала очевидное. Списывала все на недостаток сна и плохой аппетит. Но тошнота становилась все более частым гостем, а слабость во всем теле лишь подстегивали травницу к серьезным размышлениям.       Сигюн, погруженная в свои мысли, даже не замечает медленно подъехавший к ее дому пикап. Впрочем, сидящий в кабине мужчина, был рад просто увидеть девушку живой и здоровой. Он сутками выпытывал у Хеймдалла местонахождение травницы. И вот, когда Локи окончательно слетел с катушек и, в попытке уничтожить Йотунхейм и завладеть троном Асгарда, канул в небытие, Тор смог-таки получить заветные координаты.       Увиденное поражает громовержца. Он никак не ожидал увидеть Сигюн в столь плачевном состоянии. Больше всего в глаза бросаются коротко остриженные и неожиданно прямые рыжие волосы. Привычный вихрь кудряшек больше не делает девушку моложе. С новой прической травница выглядит старше, а бледная кожа превращает ее в не упокоенного духа, который никак не может найти свое пристанище в этом огромном мире.       Тор приехал сюда, чтобы поддержать травницу, возможно, чем-то помочь. И только сейчас в полной мере начинает осознавать, что помощь ей была нужна уже очень давно. Хотелось бы ему оказаться здесь до того, как девушка превратилась в осунувшийся и равнодушный ко всему призрак. Поблекшие голубые глаза бесцельно изучают небо, словно бы пытаются найти того, кто снова зажжет жизнь в ней. Тор сильно сжимает руль в своих руках. «Я не скажу ей про Локи», — про себя думает мужчина и тяжело вздыхает: «Это убьет ее».       Собравшись с силами, Тор выбирается из машины и, ожидая хоть какой-то реакции от Сигюн, подходит к ней. Но получает лишь безразличие. Потрескавшихся и искусанных губ даже не касается тень улыбки. Девушка медленно встает со своего места, а плотно облегающая футболка ясно дает понять все, что происходит в жизни чародейки. Тем не менее, она, словно считая самого Тора духом своих воспоминаний, скрывается за дверью дома. Не проронила даже и звука в сторону громовержца, будто он пустое место.       — Сигюн, — тихий рокот голоса мужчины заставляет травницу остановиться и вновь взглянуть на ночного гостя. На лице мелькают признаки узнавания. — Выглядишь просто ужасно, — пытаясь развеять эту молчаливую атмосферу, Тор улыбается. И на какой-то миг губы девушки также растягиваются в слабой улыбке, но после этого она сразу же оседает на пол и заходится громким плачем.       — Я устала, эти сны преследуют меня каждый день! Хватит! Пожалуйста! — сжимая в своих руках короткие волосы, кричит девушка. Сейчас она выглядит так, словно ее настигло сумасшествие. Бог Грома в эту же секунду садится рядом с травницей и обхватывает ее похудевшее тело своими руками. Начинает укачивать как это обычно делают матери со своими маленькими детьми. Она сломлена. Даже смерть родителей не смогла сломить ее так сильно, как это сделало расставание с Локи, с прошлой жизнью.       — Это не сон, Сигюн, я и правда здесь, — медленно поглаживая девушку по голове, успокаивающим тоном говорит мужчина. — А тебе стоит поесть. Вставай, — девушка не сопротивляется, когда громовержец поднимает ее с пола, когда ведет на кухню и даже, когда, приготовив что-то на скорую руку, ставит это перед травницей. Она молча съедает все под чистую и продолжает, не веря, смотреть на Бога Грома. Прошло всего три месяца, но для нее, кажется, прошла целая вечность.       — Зачем ты здесь? — хриплый голос Сигюн заставляет Тора вздрогнуть. Он не верит в то, что перед ним сидит никогда прежде не унывающая травница, которая раньше была готова справиться с любой трудностью. Любовь к Локи сожгла ее изнутри, оставив за собой одну лишь обезличенную оболочку. — Как видишь, у меня все просто замечательно, — саркастически усмехается девушка. Из-за усталости и равнодушия Сигюн даже плюнула на формальности, которыми прежде никогда не пренебрегала.       — Я хотел увидеть, как ты, — Тор придвигается ближе к девушке и пытается заглянуть в глаза, но травница быстро отводит взгляд. Но и без этого громовержец замечает синяки, пролегшие под когда-то ясными голубыми глазами. — Тебе нужно хорошо питаться, — заботливо напоминает мужчина и взмахивает рукой в сторону живота. — Хотя бы для него, не для себя.       — Когда ты стал таким внимательным? — травница сжимает в своих руках опустевшую кружку. — Все это с самого начала было обречено на крах. А я дура не понимала этого, — хриплый смешок слетает с губ девушки. Встав из-за стола, она берет со столешницы небольшое красное яблоко. — Не стоило искать меня, — сказав это, Сигюн скрывается за поворотом. Тор находит ее все на том же крыльце. И складывается ощущение, словно девушка ушла куда-то внутрь себя. Отреченный взгляд в никуда.       — Может, тебе что-то нужно? — встревоженный поведением девушки, спрашивает Тор. Кто бы ему сказал, как следует себя вести со столь морально уничтоженным человеком.       — Мне нужна тишина, — самозабвенно отзывается травница, повернувшись к громовержцу. — Это единственное, чего я хочу.       — Сигюн, ты убиваешь себя. Ты должна быть сильной, — Бог Грома садится рядом с девушкой и приобнимает ее за плечи. Чувствует, как под его ладонью тело травницы начинает содрогаться от тихого рыдания. — Я, к сожалению, ничего нового не скажу тебе, но, поверь, все то, что ты сделала с собой за эти три месяца, неправильно и не имеет места быть в твоей жизни. Живи дальше. Хеймдалл сказал, что это один из самых безопасных и дружелюбных мест. Так почему бы тебе просто не насладиться этим дружелюбием?       — Почему? — саркастическая усмешка появляется на губах девушки. Она медленно встает со скамейки и прислоняется к резному поручню крыльца. — Я видела тебя в новостях пару месяцев назад. И слышала про Мъельнир. Как тебе первый визит в Мидгард? Захватывающее место, не так ли? — Тор понимает, что Сигюн просто пытается сменить тему.       — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Это тяжело для тебя, но Локи…       — Ты понятия не имеешь, что я чувствую! — чуть ли не кидая яблоком, которое зажато в руке девушки, кричит она. — Я до сих пор просыпаюсь по утрам и думаю, что весь этот Рэй — это мой кошмар. Я мечтаю очнуться в Асгарде и вернуться к своему любимому занятию, Тор! — первые живые эмоции искажают лицо девушки в гневной гримасе. Она сжимает яблоко до тех пор, пока костяшки на руках не становятся белыми. — Если я скажу, что снова стану жить нормально, ты уедешь? — выжидающе смотрит на Тора.       — Да.       — Тогда тебе стоит вернуться в Асгард, — это последнее, что говорит травница перед тем, как уйти в дом и закрыть за собой дверь на замок.

Pov Sigyn

      Я в полной мере поняла, что Рэй и впрямь хороший город. Стоило мне только наведаться в один из местных магазинчиков, как мне тут же нарекомендовали всякого разного для улучшения здоровья и хорошего развития ребенка. Ребенок. Эта мысль никак не дает мне покоя, ведь я никогда даже не задумывалась об этом. Как бы отреагировал Локи, если бы узнал об этом. У него уже есть горький опыт отцовства. Смогу ли я стать хорошей матерью?       Впрочем, сейчас это не так уж и важно. Я живу в Рэе далеко не своей жизнью. Скажем так, здесь меня знают, как Сигюн Строуберс, я оказывается сбежала от пьяницы-парня, который избивал меня каждый вечер. Именно этим я смогла объяснить свой крайне нелицеприятный вид. Горожане поняли меня и приняли в свою огромную семью. Пару раз ко мне в гости приезжала миссис Коган, привозила контейнеры с вкусной домашней едой. Приятная женщина, которая явно будет теперь до конца срока следить за моим самочувствием.       Тор был здесь два месяца назад, и за это время я постаралась вернуться в свое старое состояние, набрала несколько килограмм и больше не похожа на скелет, вывалившийся из склепа. Устроилась на временную работу, к слову. Подрабатываю медсестрой в местной больнице. И чаще туда заходят туристы или приезжие, которые случайно при встрече с медведем, брызгают спреем себе в глаза, а не отпугивают хищника. Ко всему прочему, так проще следить за здоровьем малыша. Но рожать здесь я не могу. Это опасно, учитывая, какая у него родословная. Не хватало, чтобы горожане приняли меня за ведьму, которая родила синего ребенка. Почему-то я ни капли не сомневаюсь, что малыш будет похож на Локи по своей природе.       Именно поэтому мне пришлось принять одно из самых сложных решений в своей жизни. Маленький и спокойный городок — это, конечно, хорошо, но здесь абсолютно каждый будет любопытствовать насчет меня. И, не дай бог, кто-то увидит, как я или малыш колдуем. В этом плане большие города куда более безопасные. Там никто не будет обращать на меня внимания.       Я уже собрала все необходимое, включая деньги и фальшивые документы. Точнее, новые фальшивые документы. Пора бы раз и навсегда сломать все мосты между собой и Асгардом. Теперь я Лилиана Брук, двадцатишестилетняя мать-одиночка в разводе. Муж подал на развод, когда узнал, что я жду ребенка. Это лучшая легенда, которую я могла придумать. Что ж, пора учиться врать и строить свои собственные хитросплетения жизни. Сижу на удобном кресле, которое вынесла на улицу, чтобы в очередной раз посмотреть на полюбившиеся мне звезды. Они другие. Таких не встретишь нигде, кроме Земли.       — Вот теперь я вижу перед собой старую Сигюн, — подскакиваю на своем месте, когда слышу знакомый голос Тора. Кажется, я говорила ему больше не появляться здесь. Смеряю мужчину скептическим взглядом. На нем одета пара обычных джинсов и серая футболка.       — Да, как видишь, у меня все стало налаживаться. И я, вроде как, стремлюсь забыть Асгард и все, что с ним связано, — встать с кресла с каждым месяцем становится все тяжелее. Ко всему прочему, спина болит так, словно по мне пробежал табун лошадей. Медленно и вразвалочку подхожу к принцу и крепко его обнимаю. Ну, насколько это позволяет мне сделать довольно большой живот. — Спасибо, что помог мне тогда. Я бы не смогла сама встать на ноги, — выдавливаю из себя улыбку. — Но зачем ты здесь?       — Хеймдалл сказал, что ты собираешь куда-то вещи, — пожимает плечами громовержец, а на его губах появляется широкая улыбка. Рассеянно провожу руками по волосам. До сих пор не могу понять, зачем я их так коротко остригла. Видимо, находясь в каком-то своем мирке, решила вместе с волосами отстричь свою старую жизнь. Получилось неплохо, между прочим, но в зеркале я перестала узнавать себя прошлую. — Решил помочь.       — На самом деле, твоя помощь сейчас бы действительно не помешала, — чувствую себя огромным и неповоротливым бегемотом. — Удивлена, что не пытаешься меня отговорить, — пропускаю мужчину в дом, а сама вразвалочку следую за ним. — Если честно, то мне будет нужна помощь в ближайшие месяцы, — собравшись с силами все-таки говорю я. Одна я со всем этим не справлюсь и пора бы принять этот факт.

***

      Вернуться домой? А есть ли в этом смысл? Меня там уж точно никто не ждет. Пустую квартирку на окраине Нью-Йорка сложно назвать тем местом, где я готова провести все свое свободное время. Даже не смотря на восьмой месяц беременности и ощущение быстро приближающихся родов, я предпочту прогуляться по Центральному парку, вместо того, чтобы блуждать в этих каменных джунглях.       Пока мне всячески помогает Тор, и этого мне хватает с лихвой. Медленно прохаживаюсь по широким тропинкам парка. Здесь другой воздух. Я честно пыталась привыкнуть к постоянному запаху выхлопов, но до сих пор, находясь в квартире, закрываю все окна, чтобы отрезать себя от всего этого городского безобразия. Сажусь на скамейку под деревом, начиная чувствовать усталость во всем теле. Вот рожу, и буду как можно больше гулять, чтобы вернуть себя в прежнюю форму.       — Тор, с каждым разом я все быстрее нахожу тебя, — усмехаюсь я, повернув голову в сторону громовержца. Замечаю в его руках огромную коробку. Он тащил ее через весь город? Любая бы девушка упала к нему в ноги, если бы увидела эти напряженные от тяжести руки. Меня же это обаяние не касается. Мне ближе взгляд зеленых глаз, а не голубых. Грустно поджимаю губы и кладу руку на живот. Малыш уже привычно пихается, чем несомненно радует меня.       — Я обещал тебе принести кроватку. Ее сделали специально для тебя, — несколько смущенно говорит Бог Грома, показывая на безымянную коробку в своих руках. — Она простенькая, но очень удобная, если верить придворным мастерам, — добавляет Тор и садится рядом со мной. — Как себя чувствуешь?       — Неплохо, — поджимаю губы, смотря на проходящих мимо людей. Они все такие спокойные и тихие, словно эта жизнь — самое лучшее, что с ними могло случиться. К сожалению, не могу тоже самое сказать о себе. Моя жизнь сложнее и, несомненно, дольше. Я могла еще очень долго работать придворным лекарем и лечить людей. Но вместо этого сижу в Центральном парке и думаю о том, как буду растить ребенка в одиночестве. Изгнанница из Асгарда, любовница Бога Обмана, которая, ко всему прочему, еще и забеременела от него. Веселая жизнь, ничего не скажешь. — Я уже начинаю привыкать к этой жизни. Неподалеку от дома нашла работу, куда меня точно возьмут после родов, — спокойно рассказываю я. Эти проповеди стали для нас обыденностью. Я рассказываю все, что со мной происходит, а Тор смиренно слушает и не задает лишних вопросов. Про Локи от него я тоже ничего не слышала, да и спрашивать не хочется. Тревожить и без того израненное сердце просто невыносимо больно.       — Сиф спрашивала, как ты, — неожиданно говорит мужчина. — Я все ей рассказал, — осторожно добавляет он, а на моих губах появляется понимающая улыбка. Леди Сиф точно нельзя назвать сплетницей, так что я спокойна на этот счет. Больше беспокоит красноречие самого Тора. — Она хотела тебя навестить, но, думаю, сейчас время не совсем подходящее, да?       — Я была бы рада ее увидеть, — кивая своим мыслям, отвечаю я. В этот момент все мое тело прошибает оглушительная боль, чувствую, как отходят воды. Вот черт! — Тор, нам лучше поторопиться в мою квартиру, — сдавленно шиплю я, при этом начиная сжимать руку громовержца. — Я, кажется, начинаю рожать.