You are my... weakness

Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума. Эрих Мария Ремарк — «Три товарища»

      Рэй и его жители встретили меня настолько добродушно, словно я не уезжала от них на пять лет. И эта размеренная и спокойная жизнь засосала меня в свой неспешный круговорот. Пришлось попотеть, чтобы смириться с очередными перестановками и научиться вновь доверять всем этим простым и открытым людям. Конечно, работа в поликлинике уже оказалась занята, но и тут мне унывать было просто некогда.       — Роджер за седьмым столиком уже пятнадцать минут ждет свою картошку, — подхожу к окошку раздачи. Думаю, мне не стоит уточнять, куда я устроилась работать. Впрочем, для меня эта работа оказывается не в новинку, да и Нарви тут всегда рядом. Босс крайне лояльно относится к тому, что моему сыну просто пока не с кем оставаться, поэтому разрешает ребенку сидеть в уголке и что-нибудь делать. И вот я снова гордо ношу свое собственное имя, а не пресловутое и странное «Лилиана», Нарви находится под моим неустанным контролем, а жители продолжают закрывать глаза на все мои странности.       Так, наверное, и выглядит идиллия. Все было бы просто прекрасно, если бы сердце не продолжало кровоточить, а душа кричать от боли. После веселого и забитого делами утра и дня всегда неустанно приходит вечер, где я, порой в компании бутылки виски, закрываюсь в комнате, чтобы Нарви не видел, и оплакиваю жизнь, которая у меня могла бы быть. Да, даже через шесть лет я продолжаю тосковать по Асгарду. Никогда не думала, что буду относиться к тем девушкам, которые днем улыбаются, а ночью плачут. Это явно не входило в мои планы.       — Подождет еще пару минут, — весело откликается наш повар Джо, помахивая в воздухе лопаточкой для готовки. Забавный мужчина преклонных лет, который не устает меня удивлять. Поджарый, загорелый и всегда в приподнятом настроении. А этот неизменный пучок седых волос на затылке придает ему некий шарма, который я просто не могу описать. Ко всему прочему, Джо уже на протяжении нескольких лет украшает свои руки многочисленными довольно небольшими тату, которые сейчас выглядывают из-под белых рукавов рабочей формы.       — Так ему и передам, — с искренней улыбкой, чуть ли не смеясь, готова повернуться обратно к посетителям кафе, когда очередные несколько кудрявых прядей опускаются мне на глаза. «Ты обещала, что ничего не сделаешь со своими волосами», — эти слова Локи преследуют меня уже на протяжении нескольких месяцев. Именно это и заставило меня забыть про плойку для волос и прочие химические выпрямители. На скорую руку собираю кудри в тугой пучок, из-за чего ловлю на себе смеющийся взгляд Джо.       — Еще немного вот так покрутишься со своей феноменальной шевелюрой и широкой улыбкой перед Диего, и ему-таки удастся затащить тебя на сеновал, — задорно подмигнув мне, говорит мужчина. Я на это лишь закатываю глаза. Знал бы он, какие скелеты, вынутые из шкафов, ждут меня дома, перестал бы так говорить. Тараканы в голове уже давно точат ножи на Диего. Парень, явно младше меня лет на пять, не пропустил еще ни одного вечера, чтобы не прийти в кафе. Я лицезрю его всякий раз, когда поворачиваюсь к ужинающим людям. А его тяжелый и сальный взгляд чувствую каждой клеточкой своего организма.       — Ты знаешь, что никто меня не интересует в этом плане, — все-таки забираю заказ, а к нему еще несколько. — Отец Нарви затмевает их всех, — заговорщически подмигиваю повару.       — И все-таки странные у вас имена, — в очередной раз произносит мужчина и смотрит на меня с прищуром. — Уверена, что ты американка, Сигюн? — мне бы хотелось засмеяться на этот вопрос, но получился какой-то булькающий и страдальческий звук. Американка, ага, как же. Я жила в Асгарде, но асгардцем назвать себя не могу. Скорее, я отношусь к ванам, ведь родители родом оттуда.       — Мои родители были фанатами странных имен, — вместо этого говорю я и пожимаю плечами, — поэтому искали имена в других народах и культурах. Возможно, поэтому я и сына назвала также необычно. У этих имен, наверное, скандинавское происхождение, я точно не уверена, — сбивчиво говорю я, уже мечтая, как можно быстрее пойти раздавать заказы. Стоит мне только поднять глаза на Джо, как вижу в его взгляде напряжение и серьезность.       — Диего, тебе стоит сесть на свое место, сынок, — ох, раз он назвал его «сынок», то у парня крупные проблемы. Нет, они не родственники, даже близко не стояли. Но есть что-то угрожающее и пугающее в этой достаточно простом обращении. Давно заметила, что Джо оберегает меня от посягательств особенно настойчивых молодых людей. На сегодняшний день Диего держится дольше всех. Да, Джо любит подшучивать на эту тему надо мной. Но это ничего не значит, особенно, когда парни начинают действовать. Спиной чувствую тяжелое дыхание Диего. И, даже не поворачиваясь, понимаю, что парень знатно набрался. Устало прикрываю глаза, после чего поворачиваюсь к приставучему воздыхателю.       — Ты мне дорогу закрываешь, я работаю, — голос холоден настолько, что льды Йотунхейма могут мне позавидовать. Подобной жесткости мне явно не хватало в Асгарде. Что ж, больше наивной дурочкой я не позволю себе быть. Сильная рука парня опускается мне на плечо и сжимает его. — Не уберешь руку — сломаю, — это не блеф, его я просто ненавижу. Впрочем, раньше я ровно настолько же ненавидела и насилие, сейчас же с удовольствием применю его на Диего, если он не уберет от меня свои грабли.       — Это животный магнетизм, детка, я чисто физически не могу отойти от тебя, — заплетающимся языком сообщает мне парень и лишь сильнее сдавливает мое плечо. Слышу, как за спиной Джо кладет лопатку и выходит с кухни. А в зале несколько людей поднимаются со своих мест. Пожалуй, именно Диего сейчас тут находится в невыигрышном положении.       — Может, тебе помочь отойти от нее? — со стороны входа раздается знакомый угрожающе-холодный голос. И мне даже не нужно смотреть туда, чтобы понять, кому принадлежат эти слова. Из-за своего детского столика тут же подскакивает Нарви и, даже не обращая внимания на меня, летит в сторону дверей. Чертыхнувшись от досады и гнева, громко ставлю поднос с едой на подоконник, который разделяет зал и кухню.       — Тебе стоило отойти от меня сразу же, как я попросила об этом, — свободной рукой хватаю запястье Диего и чуть ли не до хруста сжимаю его. — Я, возможно, и кажусь милой, но даже у пушистой лисички есть острые клыки, — отталкиваю парня в сторону. Он, кажется, не ожидал от меня нечто подобного. Позади меня Джо что-то начинает говорить одобрительное в мой адрес. Но я уже не слышу этого. Вижу перед собой лишь высокий и утонченный силуэт Локи.       Он явно не вписывается в по-деревенски простой интерьер кафе. Никогда еще не видела его в столь элегантной одежде. Черный строгий костюм и точно такая же рубашка. Вот это я могу назвать животным магнетизмом. Особенно эту чертовски обворожительную и притягательную улыбку. Мне не удается первой дойти до трикстера. За меня это делает Нарви, который с разбега врезается в Локи и сильно сжимает то, до чего смог дотянуться — ноги. На негнущихся ногах все же дохожу до него.       — Я же говорил, что он придет, а ты не верила, — теперь на меня смотрят две пары зеленых глаз, и я просто не могу поверить в происходящее. С каждым годом Нарви все больше начинает походить на Локи. Кажется, будто прошла целая вечность с нашей встречи в Нью-Йорке. На самом же деле прошло не больше трех месяцев.       — Ты и правда здесь, — с придыханием шепчу я и крепко обнимаю Бога Обмана. Если честно, то я ожидала, что он испариться сразу же, как я прикоснусь к нему. «Да, здесь», — в ответ шепчет мужчина, а его руки обвивают мою талию. — Что ж, тебе стоит многое наверстать…       — Ох, Один, никогда бы не подумал, что в Рэе так сложно припарковать машину, — в кафе, разрушая всю мою сказку, заходит Тор. Возможно, он ожидал, что Нарви, да и я рванем к нему навстречу. Но его персона слегка меркнет на фоне того, кого я так долго ждала. — Я думаю, что нам всем стоит выйти и поговорить на улице, — сказав это, несколько смущенный громовержец вновь покивает кафе. Даже не успеваю ничего сказать, когда вижу машущего мне Джо. Этим он словно говорит, что со всем разберется. Благодарно ему кивнув, вытаскиваю Локи и Нарви на улицу. — Мне удалось вытащить его всего на пару часов. Потом стражи заметят, что его нет в камере, — словно бы извиняясь, объясняет Бог Грома.       — Мне звонили несколько раз из Щ.И.Т.а, — обняв себя руками за талию, обращаюсь к Тору. — Они боятся, что я воспылаю ненавистью к человечеству и попытаюсь поработить всех ныне живущих, — замечаю саркастическую ухмылку Локи, но после этого он садится на корточки перед Нарви. Мое сердце заходится в бешенном темпе, отчего становится даже трудно дышать. Ребенок с готовностью подходит к трикстеру, а на его лице играет счастливая и по-детски открытая улыбка.       — И что же ты у нас еще умеешь делать? — Локи явно чувствует себя несколько неуверенно, обращаясь к Нарви. Мужчина привык лишь приказывать своим детям и держать их подальше от Асгарда из-за их силы. Их общих с Ангрбодой детей сложно назвать цветами жизни. Они словно заноза в заднице общественности. Малыш нерешительно поворачивает ко мне голову, словно бы спрашивая разрешения, что не утаивается и от Бога Обмана. — Ты точно не будешь нашей проблемой, да? — он треплет Нарви по рыжей шевелюре в тот момент, когда я неопределенно взмахиваю рукой, как бы давая зеленый сигнал на проявление своих сил.       — Кстати об этом, — строго сверлю затылок ребенка, сложив руки на груди. — Не хочешь рассказать, как так получилось, что миссис Хопс, виня инопланетян в своей невменяемости, выбежала из нашего дома вчера вечером? — Нарви виновато поворачивается ко мне лицом и опускает глаза к земле. Он мнется и косо поглядывает на Локи, который лишь усмехается сложившейся ситуации и поднимается на ноги. — Я жду вашего ответа, мистер.       — Я случайно, — запинается сынишка, все еще не поднимая на меня своих глаз. Замечаю, как около ушей у него начинает заметно синеть кожа. Мысленно закатываю глаза и, подхватив ребенка под мышку, стремительно направляюсь к давно запомнившемуся мне пикапу Тора. Нарви забавно пыхтит в моих руках, а тон его кожи все заметнее отличается от обычных людей.       — И что мы стоим? — поворачиваюсь к принцам, которые с презабавнейшими лицами следят за моими манипуляциями. — Нарви все еще остается моей головной болью до тех пор, пока не научиться контролировать себя, — усаживаю ребенка себе на колени. — Дома ты мне все расскажешь, милый, и я буду с наслаждением внимать твоим объяснениям, — серьезно говорю ребенку, отчего он только сильнее обращается к своей природе йотуна. Вскоре в машине оказываются и остальные гости Мидгарда, после чего мы трогаемся с места.       — Часто так происходит? — абсолютно серьезно спрашивает Локи, внимательно смотря на своего сына.       — Зависит от обстоятельств и эмоций, которые он испытывает. Но люди, как правила, не верят собственным глазам, когда не могут что-то объяснить, — пожимаю плечами, сильнее прижимая к себе ребенка. — Не знаю, что буду делать, когда он пойдет в школу, — устало потираю переносицу. А на себе ловлю два вопросительных взгляда.       — Ты думаешь, Один не отменит свое решение? — неуверенно спрашивает у меня Тор, сворачивая на небольшую дорожку, которая ведет к моему дому. Локи без тени удивления смотрит на то, как позади остается голая степь, а вокруг нас все чаще встречаются деревья. Но ответ на вопрос Тора его точно также сильно волнует. — Я рассказал маме о Нарви, она должна была поговорить с отцом.       — Когда я в последний раз разговаривала со Всеотцом, он четко дал мне понять, что моей ноги не должно быть в Асгарде, так как я являюсь потенциальной угрозой мира между асами и йотунами, — машина останавливается, и я, спустив на землю Нарви, сама вылезаю из салона. Локи, вышедший следом за мной, изрядно напрягается из-за моих слов. — Скажем так. Он дал мне право выбора, ведь он «милосердный» правитель, — как можно четче выделяю слово «милосердный» из всего контекста. — Он предложил мне уйти из Асгарда или же просто начать игнорировать вас всех. А это, как всем известно, было бы проблематично делать, — наконец-то распустив волосы, которые были стянуты в убийственно тугой пучок, потягиваюсь. — Нарви, топай на кухню, сейчас будем ужинать, только руки не забудь помыть, — вслед за ребенком в дом быстро влетает и Тор, я же остаюсь на улице, самозабвенно смотря на звезды. Вдали от больших городов они светит безумно ярко.       — Из тебя вышла прекрасная мама, — тяжело вздохнув, Локи напоминает о своем присутствии. Чувствую на своей пояснице теплую ладонь мужчины, отчего по спине бегут мурашки. — Тебе пришлось через многое пройти, — легкий поцелуй в висок, и я с головой окунаюсь в тепло объятий трикстера, а его запах приятно щекочет ноздри. — В любом случае, Нарви кажется вполне нормальным ребенком.       — Только по меркам Асгарда, — усмехаюсь я. — Знал бы ты, скольких нянь он успел помучить за эти пять лет, — поворачиваюсь лицом к Локи и крепко его обнимаю, утыкаясь носом в изгиб его шеи. — Я так сильно скучала по тебе, — слезы сами по себе начинают течь по щекам и впитываться в воротник рубашки Бога Обмана. Он лишь сильнее прижимает меня к себе и утыкается носом в волосы на макушке. Я готова простоять так хоть целую вечность.       — Ты изменилась, — только и говорит мужчина, подцепляя, как в былые времена, кудряшку волос пальцем. Заглядываю в его зеленые глаза, а на губах появляется улыбка. — Стала сильнее, хоть и выглядишь по-прежнему как девушка, которая и муху не обидит. Но мне не хватало твоего спокойствия.       — Тебе не хватала рассудительности, а не спокойствия. В каком же отчаянии ты был, заключая какой-то совершенно бессмысленный договор с Читаури, — не понимающе мотаю головой, при этом продолжая смотреть на Локи. Сейчас, в отличии от встречи в Нью-Йорке, он выглядит спокойным и больше похож на того мужчину, которого я оставила в Асгарде шесть лет назад. Хотя я все равно все еще могу увидеть эту холодную расчетливость в глубине глаз трикстера.       — Еще никогда я не чувствовал себя таким безумцем, — честно признается Локи, а из дома раздаются какие-то нечленораздельные звуки, которые заставляют меня выбраться из теплых рук трикстера. — Почему ты решила сказать Нарви обо мне? Он мог жить здесь и не зная о том, кто его отец, — эти слова явно даются Локи очень сложно, и я даже останавливаюсь на полпути к дому.       — Многие видят в тебе злодея и преступника, — серьезно начинаю я. — Но для меня ты просто тот, кого всю жизнь обходили стороной и оставляли одного. Даже нападение на Мидгард было сделано лишь с одной целью, чтобы на тебя обратили внимание. Сейчас я скажу глупость, наверное, но многие дети так делают, чтобы родители про них не забывали, — пожимаю плечами и усмехаюсь, заметив замешательство на лице принца. — Я не хотела быть такой же, как все, ведь ты важен для меня, как и для Нарви, — мои слова вызывают палитру эмоций на лице Бога Обмана. А очередной слишком уж громкий грохот заставляет меня забежать на кухню. Вслед за мной заходит и Локи, и мы теперь вместе наблюдаем за тем, как Нарви, под одобрительные восклицания Тора, разводит змей всех цветов и размеров.       — Мама! — радостный ребенок оказывается около меня, а в его руках извивается несколько вполне безобидный змеек. — Тор сказал, что папе понравится, — после этого Нарви с исключительным энтузиазмом выпускает на свободу еще около десятка скользких змей. Рядом со мной, сдерживая веселую улыбку, стоит Локи. Он прячет улыбку за сжатой в кулак ладонью. Его явно радует все происходящее. Я бы хотела сказать, что он пытается быть серьезным, чтобы хоть что-то толковое сказать сыну, но вместо этого он опускается на корточки и в ладонь набирает горсть небольших гадов, которые ползают по кафельному полу. И в итоге у него все-таки не получается сдержать широкую заговорщическую улыбку.       — И что вы мне предлагаете сделать с этим выводком? — вскидываю руками, смотря на все это безобразие. — Тор! Кто тебя вообще просил подстрекать ребенка?       — Так весело же, — поедая мои запасы печенья с шоколадной крошкой, говорит громовержец, а мне остается только закатить глаза и начать выгонять змей с собственной кухни. Вскоре ко мне присоединяются и все остальные, кроме Нарви, конечно. Ему больше нравится создавать проблемы, а не устранять их. В итоге нам-таки удается освободить кухню от неожиданных захватчиков, и я завариваю всем чай. Мне определенно нужно успокоиться, иначе я просто сойду с ума.       — Дядя Тор, а когда ты заберешь нас с собой? — мотая ногами под столом и уминая за обе щеки овсяное печенье, спрашивает ребенок. Моя рука с чашкой замирает на полпути ко рту, и я, кажется, перестаю дышать. Больная тема, настолько больная, что я чувствую эту морозящую внутренние органы боль. Бог Грома тем временем благополучно давится черным кофе и пытается откашляться. Резко встаю со своего места и, подойдя к многочисленным шкафчикам, достаю початую бутылку неплохого виски. Единственное средство от страданий. Вылив остатки чая, наливаю бронзовую жидкость прямо в чашку. Не проходит и минуты, когда она оказывается пуста.       — Полегче, маленькая лисица, — возле меня тут же оказывается Локи, который насильно вырывает из моих рук спиртное и ставит его обратно на полку. — Мы разберемся с этим, — в этом голосе столько уверенности, что мне и самой хочется верить в благоприятный исход событий. Но, к сожалению, я перестала верить в чудо.       — Полегче? — поворачиваюсь лицом к трикстеру. — Ты считаешь, что все эти пять лет я держала себя в руках только благодаря каким-то высшим силам? Так спроси у Тора в каком состоянии он нашел меня в этом самом доме пять лет назад! Спроси у него, насколько сложно мне приходилось в первое время после рождения Нарви! Сиф сказала мне, что ты мертв! И ты думаешь, что все это я пережила только благодаря своему спокойствию? О, нет, Локи! Я не сошла с ума еще только благодаря двум вещам — Нарви и чертов алкоголь, — с остервенением взлохмачиваю волосы и ухожу в гостиную. Все эти эмоции накатили на меня волной, которая прорвала все выстроенные мной дамбы.       Слезы беззвучным потоком начинают течь по щекам, и у меня просто нет желания их вытирать. Я устала. Устала от этого постоянного ожидания и напряжения. Согнув ноги, обнимаю руками коленки. Хочется казаться маленькой, чтобы никакие проблемы больше не могли найти меня. Но моя персональная проблема, носящее красноречивое имя Локи, благополучно оказывается возле меня на диване. Бог Обмана выглядит напряженным.       — Ты никогда не думала просто вернуться в Асгард, не получив на то позволения Одина? Увидев Нарви, он вряд ли решится тебя снова выгнать, — задумчиво протягивает принц и осторожно, словно бы боясь, что я его укушу, притягивает меня к себе. Кладу свою голову ему на плечо.       — Не поверишь, но я старательно ищу хотя бы одну маленькую магическую тропку в Асгард, — грустно усмехаюсь, после чего поворачиваю голову к трикстеру. — Но с этим у меня туго, — поджимаю губы. Локи нежно, как никогда раньше, кладет руку на мою щеку. Тепло растекается по всей коже и концентрируется внизу живота пульсирующей точкой. Наклоняет мою голову назад и прежде, чем мое сердце успевает пропустить хоть один удар, целует. Но вся нежность остается только в ладони, которая не покидает моей скулы. Этот поцелуй сложно назвать осторожным и изучающим. Жадный и истосковавшийся. Вот те слова, которыми можно описать это безумие.       Его рот требовательный, его губы движутся поверх моих, а язык, словно бы завлекает в свой сумасшедший танец, разжигает пожар внутри меня. Мне приходится чертовски сильно контролировать себя, чтобы случайно не издать стон наслаждения. Язык принца сплетается с моим, скользит по нему. Этот поцелуй и эти губы забирают меня без остатка, Локи наслаждается мной, вновь завоевывает.       Тихий и вежливый кашель со стороны кухни прерывает нас. И мне снова хочется плакать, ведь я прекрасно понимаю, что означает этот смущенный звук. Моя сегодняшняя сказка подходит к своему завершению. Поворачиваю голову в сторону Тора, который прикрыв глаза и себе, и Нарви, стоит в дверном проеме. Плечи ребенка тихо вздрагивают. Он тоже все понимает, поэтому, насильно убрав от себя ладонь громовержца, бросается ко мне и к Локи. Тихое рыдание вырывается из его горла, да и у меня у самой начинает щипать в глазах, а в горле застрял комок слез. Это чертовски сложно.       — Локи, нам уже пора, — поджав губы, произносит Тор. У меня хватает сил лишь на то, чтобы кивнуть и встать с дивана. Бог Обмана встает следом за мной и держит на руках уже навзрыд рыдающего ребенка. Что-то нашептывает ему в то время, когда я, не разбирая дороги, выхожу из дома. На улице мне с трудом удается оторвать Нарви от Локи. Он продолжает рваться к нему даже тогда, когда у нас прямо перед носом открывается Радушный мост, а силуэты двух принцев исчезают в нем. Когда все стихает, меня покидают все силы, и я на ослабевших ногах опускаюсь на землю.

***

      Пришлось брать выходные за свой счет. Не думаю, что коллеги, да и остальные жители Рея, оценят мои чернющие синяки под глазами и красные заплаканные глаза. И вот снова эта гребанная ночь, когда сон не идет ко мне. Нарви спит на первом этаже. Он также тяжело переживает расставание с Локи, ведь еще никогда раньше ему не удавалось увидеть его. Это был праздник для нас для всех. Но у этого «праздника» нехилая такая отдача в виде ведра слез и трех бессонных ночей. И это еще не предел.       В очередной раз спустившись вниз, тихо захожу в комнату к сыну. На первый взгляд все выглядит привычно спокойно и тихо. Но, подойдя к кровати, отдергиваю одеяло. Кровать оказывается пуста, и меня охватывает самый неописуемо сильный страх, на который вообще способны люди. Меня словно холодной водой окатывают, и все конечности в эту же секунду немеют.       Задней мыслью понимаю, что в комнате странно пахнет. Чужой запах, который я не сразу заметила. Прихожу в себя лишь в тот момент, когда, приняв еще не позабытый облик лисицы, иду по следу уже знакомого мне создания. Появление здесь этого змея может означать лишь одно — где-то неподалеку есть тропа в Йотунхейм.