Too much.

Тэхён не знает как справляться с тем, что Юнги его игнорирует. Ему больно, обидно и до жути неприятно. Он чувствует себя брошенным, потому что две недели — это много. И да, он может сказать, что жить без Мина теперь как-то невыносимо, отвратно до тошноты. И да, он жил как-то раньше, но тогда и сравнивать был не с чем, а теперь он испарился и исчез. Единственное, что знает Ким — это то, что Юнги в городе, ибо Намджун  ездит в их новоиспечённую студию на постоянной основе и говорит с Мином по телефону. И Тэ конечно же мог бы поехать хотя бы раз с ним. И, блять, конечно же он поехал. И решил сделать это сейчас, когда Джун уже стоял на пороге. — Я с тобой! — кричит из комнаты Тэ, собираясь в попыхах. Джун улыбается до ямочек и кивает, потому что не против показать ему свою новую отдушину, в которой он стал всё чаще засиживаться. Рядом с Мином дышать тяжело чертовски, а ещё тяжелее в этих четырех стенах урвать хоть минуту единения. Ком сдавливает горло, когда Юнги сидит в наушниках и качает головой в такт музыке, будто никого больше не существует. И Тэхёна будто током бьёт, когда он ловит на себе мельком взгляды из под козырька. Намджун увлечённо рассказывает об устройствах, что находятся в помещении, но совсем не замечает того, что Ким Тэхён не здесь. Он пропал где-то возле Мина, что сидит, сгорбившись над текстами и кучами нот. Он мысленно кричит Юнги в лицо о том, как скучал и какой тот ублюдок. — Я схожу отлить, а когда приду, то кое-что проверим. — улыбается он и уходит, хлопнув массивной дверью. Кислорода будто по нулям, и он всё ещё удушаем равнодушием, сквозящим от Юнги. И Тэ готов точно сказать, что не стал бы биться в двери первые недели, если бы Мин сказал причину. Но он просто перестал контактировать, когда сам так добивался их общения. Тишина пропитана электрическими разрядами, но не каким-то неудобством. Здесь царит напряжение в несколько вольт, разбавляемое общей жалостью на двоих. — Не делай вид, будто меня здесь нет. — тяжело сглотнув, говорит Ким, разрушив это хрупкое, но иллюзионное равновесие. От парня нет ответа, поэтому Тэ надвигается, положив руку на плечо. — Повернись и поговори со мной. — Тэхён разворачивает спинку стула, сразу же улавливая дерзкий взгляд в свою сторону исподлобья. У него перебито всё лицо. Снова. И Киму бы не испытывать за него эту боль, но он ощущает её каждым грёбанным атомом. Себя хочется рвать на части. Юнги бы сказал о Тэхёне то же самое, смотря на уставший вид и в полные боли и непонимания глаза. И, чёрт возьми, он всё ещё прекрасен. Всё ещё. Даже когда вид такой, будто он не спит ночами. И теперь Юн не может знать точно правда ли это. —  Мне нечего сказать, Тэхён. Не могу сейчас говорить с тобой. — Я просил тебя не скрывать от меня ничего. Просто, блять, поделись со мной этим. Пару грёбанных слов в объяснение. Всего лишь... — Ким отскакивает за секунду до того, как заходит Джун и потирает руки. — Заходи туда. — он указывает на звукозаписывающую коробку, в которой стоит микрофон. — Спой то, что захочешь. — Э...хорошо. — Тэхён мнется с пару секунд, надевает наушники и закрывает глаза, делая вдох. Юнги смотрит. Юнги замирает. Его выбрасывает за пределы разума и реальности, когда Тэхён, не волнуясь ни о чём, поёт, и его ресницы трепещут временами. Его голос чертовски и невыносимо прекрасен в деле. Юнги раньше ни разу не слышал, как тот поёт вот так — во весь голос, и сейчас он готов, пожалуй, провести всю жизнь с голосом Тэ на заднем фоне, что будто укутывает в тёплое одеяло. Рядом с Тэхёном нет ничего. Тэхён где-то очень далеко от всего этого. Пение — его отдушина. И когда он на мгновение, совсем незаметно приоткрывает глаза, то видит только прикованный взгляд Мина, прожигающий и слишком откровенный. Тэхён скучал, он останавливается, когда голос предательски дрожит и застенчиво улыбается, выходя из кабинки. Опускает чёлку на глаза и смотрит в пол, решая, что лучше бы не приходил вовсе. Разговор с Юнги заканчивается ничем, но позвонивший Сухо немного радует. — Привет, ТэТэ. Тебя сегодня нет в кафе. Ты заболел? — заботливо спрашивает парень, и улыбка сама лезет на лицо. — Нет, я просто ушел по делам. —отвечает Ким. — Не хочешь выпить сегодня вечером? — Нет. Мне нужно проведать друга. Мы давно с ним не говорили. — и Тэхён на этом не врёт, потому что хочет сегодня напиться в усрань у Чимина, излить душу и, возможно, открыть глаза на правду хотя бы ему. Он знает, что Гука он задолбал, ибо у того девушки и другие вещи, а Тэ мешает. У Сухо и Тэхёна общение вообще задалось странно, потому что сначала Тэхён слюнями и соплями измазал его рубашку, тот довёз его до дома, а в кафе в следующий понедельник Сухо незаметно подошёл к Тэ, и рассказал одну забавную историю, которую Ким напрочь забыл: — Тэхён? Не занят сейчас? — Ну, нет, как видишь. — незаинтересованно прохрипел тот в ответ, но в мгновение поменял тон на дружелюбный. — Я не знаю как тебе сказать...Но я помню тебя из того гей-клуба давным давно. Ты был пьяным. — на это Ким чуть ли не давится маковой булочкой и смотрит с выпученными глазами. — Серьезно? — Ага. И Тэхён это неудобство заменяет заливистым смехом, развевая обстановку, хотя готов сейчас провалиться куда угодно. Чи приятно удивляется, видя на пороге Кима. Но всё его счастье улетучивается при виде друга.  — Тэхён? Что стряслось? — обеспокоенно спрашивает парень, дёргая Кима прямиком в квартиру. — Что за угрюмое лицо? Ким проходит вглубь квартиры, Хосока нет, потому что он уехал пару десятков минут назад в студию. В ту самую грёбанную студию. Чимин достаёт коньяк, потому что Тэ сам просит что покрепче и пьянеет. Пьянеет быстро, поэтому Чимин действует и решает вытащить всю правду из друга, и тот вроде даже открывает пару-тройку раз рот, чтобы сказать, но сомнение проскальзывает на лице, и он умалчивает. А потом и вовсе к вечеру засыпает. У Тэхёна в висках пульсирует, и он протяжно стонет, вставая. Музыка играет почему-то на заднем плане, а с другой комнаты за закрытой дверью слышен смех, и Ким собирается встать, как в комнату залетает Чимин, весь с раскрасневшимися щеками и азартным блеском в глазах. — Я решил поднять тебе настроение и устроил вечеринку. К тому же Соллаль близится, а мы давненько не виделись все вместе. — Пак хватает за руку, не давая опомниться и выволакивает из укромного местечка. Там десять парней сидят за столом чуть ли не друг на друге, потому что места явно не хватает, несмотря на просторы квартиры Хо, который, к слову, является богатым парнишкой. И, ох, какая ирония! Юнги тоже там есть. Он сидит без кепки, открывая свои увечья, и Киму так хочется к ним прикоснуться, огладить ожоги на руках, расцеловывать, как раньше. Он буквально всего лишь на другом конце комнаты, а ощущение, словно сотни миль. Тэ пожимает руку подскачившим парням, в том числе Джексону, который обхватил его грудную клетку и приподнял с пола, потряхивая из стороны в сторону, на что Ким рассмеялся. С Юнги они обошлись ничем: ни взглядов, ничего, а о каком-либо физическом контакте и речи нет. Тэхён подсаживается рядом с Чонгуком, и все весь вечер смеются, временами выпивая. И Чонгук, кажется, напивается хлеще всех, засыпая на диване прямо за спинами парней. Ну или не засыпает даже, ибо в какие-то моменты разговоров выкрикивает невразумительную хрень по теме и не по теме. В помещении душно, время близится к трём,  поэтому он выбирается на балкон, и смотрит на Юнги сквозь тюль. Хочется кричать от досады и непонимания, а до сих пор болящие и сорванные костяшки лишь неприятно напоминают об этом. Тэхён судорожно вдыхает холодный колючий мороз, заполняя лёгкие и устремляя взгляд на людей внизу. Они пьяны, молоды и безрассудны. В-точь-точь такие же как Ким.  Успокаивает. Глаза закрыты. Ветер обдувает лицо, а Тэ забывается, не обращая внимания на только что закрывшуюся за ним дверь, отстутствие голосов и выключенный в квартире свет. Мурашки окутывают тело, холод сковывает и заставляет мозг отключиться. Тэхёну как-то плохо, осточертело всё до ужаса. Устал. Он сам не улавливает момент, когда тело начинает содрагаться в немых рыданиях, а горячие слёзы обжигают ледяные щёки. — Блять! — кричит он, вытирая слёзы грубым рукавом рубашки и трёт до покраснений. — Блять. — трёт, словно желая выдавить собственные глаза, пока чужие руки его не останавливают, разворачивая к себе. Ким льнёт к его рукам, когда они оглаживают челюсть, а потом притягивают к себе, обнимая. — Прости. Прости меня. — шепчет он, целуя холодные руки и заводит в помещение. — Ты замёрз. Тэхён молчит, отогреваясь в Миновых руках, укутавшись в одеяло и вздрагивает. Тэхён хочет надеятся, что у них всё будет нормально.                                       *  *  * Чонгук ощущает явное желание пойти в туалет, поэтому пробуждается, открывая один глаз и не шевелясь. Он слышит тихое перешёптывание, и: — Всё будет в порядке, Юнги. Я всегда буду с тобой. Я всегда буду поддерживать тебя. Прошу ещё раз, чтобы ты говорил мне всё, что тревожит, потому что теперь ты не один. — Гук хоть и пьян, а хитрость никуда не увиливает, поэтому он охреневает, когда видит Тэхёна, что после этих слов впился в поцелуем в губы Мина. Тэхён, который не мог терпеть его. Тэхён, который, вроде как, натурал. Ким Тэхён. Физические потребности Чона уходят на второй план, когда он, через щель из под одеяла смотрит, как Юнги притягивает Тэхёна, который не сопротивляется и усаживается на колени. Руки Юнги блуждают под рубашкой Кима, а рот исследует шею, пока Тэхён дёргается от прикосновений. Венистые руки чёрноволосого опускаются на ягодицы и сминают, после чего Тэ еле сдерживает крик, который всё-таки в долю секунды разносится по помещению. Ким елозит задницей по Миновым ногам, а потом выставляет руки вперёд. — Подожди, Юнги. Чонгук, он... — Тэ не договаривает, а Чон обратно опускает одеяло, пока рука Юна теряется в свободных штанах Кима в паховой области. — Охтж блять. — выдаёт какой-то непонятный сбор звуков, чертыхаясь. — Он спит, напился в усмерть. — шепчет Юнги. И, вообще-то, Гук сейчас готов обиженно закричать, мол "нет! Не сплю! Не пьян!". Почему-то чувство обиды на друзей заполняет Чона, потому что о нём не подумали, не сохранили его ментальное здоровье, и он был вынужден лицезреть незапланированный камингаут собственного лучшего друга. И нет, Чон не гомофоб совсем, но эту горечь всё же не может ни остановить, ни объяснить. Сердце бешено колотится, когда приглушенные стоны продолжаются. Всё с характерным звуком хлюпает, и Гук зажмуривается. Он чувствует себя сейчас маленьким ребенком. И несмотря на все эти чувства, Чонгук приподнимает одеяло, видя, как Юнги одной рукой водит по члену перегнувшегося через стол Кима, а другой сжимает рот, чтобы он не издавал много лишних звуков. Чон Чонгук теперь уже абсолютно трезв, лежит с выпученными глазами, наблюдая картину, как его лучший друг кончает, а потом уходит вместе с Юнги, закрываясь в ванной. В нём ураганы эмоций, и он парализован. — Твою мать. — тихо ругается он. Спустя минут двадцать к нему на кровать ложится Тэ, удовлетворенно вздыхая, перекидывая через Гуково тело ногу, и выдыхает прямо на ухо. Чон в ахуе. А потом слышит еще шаги и чувствует, как через него перегибается Мин, а дальше томное причмокивание прямо под ухом. И Чон Чонгук, имея честь, заезжает локтём Юнги в живот, а тот недовольно отходит под хихикание Тэхёна. Ибо какого хера? Когда Мин уже уходит, то Тэ зовёт его. — Юнги? У нас теперь всё хорошо? И Чон не знает ответил ли Мин жестом или как-то ещё, но Ким вскоре размеренно дышит на ухо. А Чон не вдупляет то, каким образом он вообще оказался среди этих двух пар. На следующее утро Чон встаёт рано и сваливает самым первым. А потом ещё и игнорирует Тэхёна. А Тэхён не понимает, что это у него за напасть такая.