Too much.

Приятные лучи этим утром не такие уж и приятные, сказать честно. Тэхён боится встать, потому что всё его тело невероятно ноет, а о голове и речи быть не может. Сейчас он желает, чтобы её и вовсе не было. Ему хочется расплакаться как маленькому ребёнку. Он не помнит ничего с того момента, как он, затраханный Мином, шёл в футболке Хосока, за которой сбегал Мин и которую ему удалось отбить за собственный ущерб. Юнги той ночью хотел оставить парня голышом, но Тэ заслужил её, устроив дополнительные разборки по поводу той девушки. На самом деле в тот момент Мина хотелось лишь обнять, потому что он узнал о множестве потрясений, постигших его. Но те сообщения таинственным образом до него не дошли. Или, быть может, были намеренно стёрты из его телефона? Об этом Тэхён думать не в состоянии. Всё, что выдаёт его мозг — это жестокая сушка в горле. По ощущениями в горле грёбанная пустыня, а в заднице при каждом движении взрывается как минимум одно минное поле. Он не хило выпил вчера вместе с Юнги под вопросительные взгляды Чонгука в моменты, когда тот мог отбиться от очередной флиртующей девчонки. И всё обрывается ровно с того момента, когда Юнги столкнул Тэхёна в бассейн с пеной под громкие крики окружающих и прыгнул следом. Тэхён выходит, — нет, — выползает из комнаты, опираясь о стены, потому что вестибулярный аппарат шлёт его куда подальше, а голова кажется многотонной. Его брови ползут наверх, когда он видит весьма бодрого Джуна, который пускает смешок, попивая пиво, что притягательно холодное, судя по запотевшему стеклу. Тэхёну бы тоже такого, но его уносит быстрей к унитазу. Рвёт, отпускает, рвёт, отпускает — в общем, все факторы типичного похмелья, когда хочется самому себя побить ремнём в наказание за то, что выпил слишком много. — Спящая красавица. — говорит Нам, протягивая своей зататуированной рукой пиво, но Кима мутит от запаха, поэтому он предпочитает выпить воды. Он бросает беглый взгляд на часы, которые показывают три часа дня. — Во сколько...во сколько мы вернулись...сегодня, я полагаю. — хрипит Ким, щурясь и руками причёсывая торчащие волосы. — Эм...я, если честно, без понятия как ты здесь оказался, потому я приехал сюда сегодня в двенадцать. — спокойно рассказывает Нам, а потом смотрит на шею и грудь младшего. — Нихерово тебя Юнги. — фыркает, а у Тэ глаза чуть не вывалились от удивления. Он открывает и закрывает рот, не зная что сказать, но выбирает самый глупый вариант — начать истерически смеяться, попутно стуча по столу рукой. — Ха, хорошая шутка, Намджун, хорошая. — лицо брата выражает эмоцию, а-ля "да ты ебанутый совсем, что ли?». Тэхён понимает, что он «wasted» ещё вчера, поэтому прочищает горло и смотрит уже без напускного смешка. — И...как ты узнал? — Ну, также как и Хосок, Чимин и Джин. — пожимает он плечами, пока Тэ пытается собрать это дерьмо в своей голове. — А, ну, Джин, кстати, знал. А узнали мы вполне себе просто, даже думать не надо было, потому что вы чуть не потрахались прямо при нас. Это нам было не дано узреть лишь благодаря пьяному Чонгуку, который прикрывал вас простынью и говорил, цитирую «не, не, не...тут ни это...ничего тут, не Тэхён и Юнги. Вам показалось». Честно сказать, получалось у него относительно хуёво, потому что один конец в итоге выпал из его руки, а он этого не заметил и стоял с распростёртыми руками минут пять, пока не свалился сверху на вас, потому что уснул. Стоя. Тишина между ними, блять, невероятно долгая. Переводя время этой тишины в километры, то можно было бы с Сеула до самого Токио шагать — так кажется КимТэ. — Я в шоке, но не осуждаю вас, если тебе это важно. — хлопает по плечу Джун. — Спа-спасибо. — Ким смотрит в пол, идёт в шоковом состоянии в ванну, моется, одевается и сваливает из дома. Возвращаться он не хочет как-то. В метро он едва не засыпает, удобно привалившись головой к добродушной старушке, которая, несмотря на неудобства, не стала его сгонять. Он чуть ли не проехал свою остановку, но спасла лишь бабушка, потеребившая парня за край лёгкой рубашки. Он поклонился ей в знак уважения и вышел. Ноги затекли, а задница чуть саднила. Вообще-то, Тэхён не мог вспомнить последний свой секс до вчерашнего дня, потому что чаще всего Тэхён отказывался. Он не ощущал такого вожделения к нему как к Юнги. Но тот был терпелив и больше даже любил прелюдии. Их КимТэ мог дать в полной мере, чтобы в конечном итоге не назвать Сухо другим именем. Всё закончилось между ним и Мином так неожиданно, что у Тэ остался дубликат ключей, но он всё таки решил постучать. Юнги открывает почти сразу, Ким хмуриться, вглядываясь в припухшую побитую губу. — Ну...привет. — мнётся Ким, Юнги кивает, пропуская его. — Хочешь чаю? — спрашивает тот своим хриплым, глубоким, трогающим голосом. И, чёрт побери, Ким из-за него готов пустить прямо сейчас, кинуться целовать его бледную кожу. Мин ходит, кстати, без футболки, демонстрируя свои татуировки. Тэ засматривается, сидя на стуле, пока Мин перекладывает что-то там, что не так важно, когда мышцы на его спине под кожей перекатываются. Тэ шумно сглатывает, всё ещё уставившись, а «пробуждается» только тогда, когда губы Мина накрывают его, а сам он присаживается перед парнем. Глаза Тэ сначала расширяются, а потом он расслабляется, положив руки на шею Юнги. Его тело сковывают мурашки. Он испытывает к Юнги так много. Слишком много, чтобы свободно дышать. — Ты всё ещё хочешь чаю? — шепчет Юн, а Ким вот-вот готов замотать головой в знак отрицания, но вспоминает, что хотел в первую очередь поговорить, поддержать так, как это делают люди, ценящие друг друга. Он хочет разложить всё по полочкам, чтобы не было глупых разногласий из-за ничего. И несмотря на то, что они могут быть влюблены друг в друга, они всё ещё не умеют ценить. — Я...я пришёл для...поговорить. — он отпирается, и Мин встаёт, садясь на противоположную сторону небольшого стола. — Как пожелаешь. — Эм...о нас знают наши друзья. — выпаливает Тэ, нервно отпивая. Возникает желание курить. — Ага, я типа в курсе. У нас уже возникли с Намджуном некоторые разногласия, как видишь. — он указывает на побои на лице и ухмыляется. Тэхен в шоке. Он воссоздает образ старшего сегодня, однако тот был нетронутый ни капли. — Ты...ты не бил его? — спрашивает Ким. Юнги издаёт короткий смешок и откидывается на спинку стула: — А ты хотел бы? Мысли бегут беспорядочно, всё смешивается. — Но он сказал, что он не осуждает нас. — Да, но я просто сказал ему одну вещь, которую никогда ни о ком не говорил. Она убедила его, и он успокоился. — взгляд Юна глядит в никуда, и выражение лица значительно сменяется задумчивостью. — Он, знаешь, боялся за тебя, потому что не видел во мне надёжного партнёра для отношений. Он думал, что я использую тебя, маленького мальчика. Обманываю и... — он осекается, встав на ноги и направляясь к Киму, который уже нервно курил в окошко, усевшись на подоконнике как домашний кот. Он разворачивает Кима, уместившись между его ног. Опускает глаза, нервно кусая колечко в губе. — Он, знаешь, думал, что я любить не умею. Сердце Тэхёна не стучит — правда. Тэхён забывает дышать в этот момент — честно. — А ты...умеешь? — спрашивает младший, облизывая пересохшие от волнения губы. — Не умел. Ты меня научил. — Юнги поднимает глаза. Глаза преданные, чистые, честные. Кимовы наполняются слезами. Юнги утыкается в шею к парню, зажмуривается, сжимает его со всей силы в руках, в кулаки берёт ткань рубашки, а Тэ всхлипывает и целует. — Я так скучал, Юнги. Я как через ад проходил, когда тебя рядом не было. — Юнги подхватывает, унося в спальню, завешанную шторами. В движениях нет грубости, в движениях нежности и заботы переизбыток. Юнги поцелуй углубляет аккуратно, сплетаясь с Кимовым языком — робким, неуверенным. Юнги оглаживает лопатки, руки, прижимает чуть кисти. Тэхён оглаживает Миново лицо — красивое, аккуратное, хоть и битое чуть-чуть, хоть и с синяками под полными печали глаз — прекрасными в своём несчастье. Они смотрят друг на друга, и всё искрит как в первый раз. Они словно обмениваются друг с другом электрическими разрядами, что оживляют, заставляют сердца биться в разы громче и быстрее. В Тэхёновых глазах доверие. Юнги хочет смотреть на него, целовать его, когда будет двигаться в нём самом. Юнги хочет видеть всю ту палитру эмоций, каждую грёбанную деталь, потому что это искусство — чистое, девственное словно. Тэхён задыхается, когда после длительной, мягкой подготовки, Юн заменяет пальцы собой неспеша, зная, что вчера делал больно. В них сейчас нет той агрессии, того бешеного голода, в котором они отчаянно пытались утопить друг друга. Мин ждёт, пока Тэ сам позволит действовать, и Тэ позволяет, опускаясь ниже. Это сигнал, и Юнги входит полностью, но медленно, целуя в дрожащие веки. Тэхён слишком крышесносящий. От Тэхёна пахнет цитрусами и шоколадом. От Юнги пахнет морским прибоем и прохладой. Они сливаются в одно целое, стонут только друг для друга, Тэхён оборачивает руки вокруг Миновой шеи, пока тот наклоняется к его уху, опаляет дыханием, выдыхает, молчит, целует. Тэхён поддаётся размеренным толчкам и дрожащим, чуть хрипловатым голосом шепчет: — Я люблю тебя, Юнги. Люблю тебя. Люблю тебя. Слишком. — в уголках глаз скапливаются слёзы, и Мин в своих движениях пытается выразить все чувства. Они заканчивают почти одновременно, отдаваясь полностью и сливаются в заключительном поцелуе, когда Тэ выгибается, а Мин прикусывает кожу на шее. И Ким ощущает, как по ней стекают слёзы, а дальше следует всхлип. Минов всхлип. Тэхён после обнимает парня, беспорядочно целуя. — Мне было больно без тебя. В сто раз больней, чем могло быть. Я так скучал по тебе, Тэхён. Я был в таком отчаянии, потому что ощущал, что вокруг меня всё рушится. Я хотел умереть, искренне. Я подсел на наркотики. — голос срывается, Тэхён лишь обнимает крепче. — Я тебя никогда больше не оставлю, если ты этого не захочешь. Юнги засыпает, спутавшись с Кимом. Тэхён до этого лежит долго, запустив руки в Миновы волосы, думая. Думая о том, как много упустил. Понимая то, почему. В тот день Тэ ночевал у Сухо и заснул. Тэ встаёт, включает свой телефон, не обращая внимания на кучу смс от Чона и Чимы. Открывает только лишь то, что от Сухо. Оно пришло совсем недавно. «Я знаю, что ты у Юнги. Выйди к девяти.» Тэ одевается, но в порядок себя не приводит, демонстрируя то, к о м у он принадлежит и кто принадлежит ему. Сухо подъезжает, выходя из машины. Тянется рукой к Киму, но тот отшатывается. — Ты был таким несчастным за всё время ваших отношений... — Не тебе знать. — огрызается Тэ. — Я...я лишь подумал, что ты не заслуживаешь таких страданий. Но я не буду устраивать разборок. Я не такой человек, ты ведь знаешь. Я не желал тебе зла. Никогда. Просто...мне показалось это страданиями. — Но с Юнги я чувствую, Сухо. Он скрашивает весь мир, понимаешь? Я лишь желаю тебе чувствовать себя с кем-то также. — Тэ смягчается, грустно улыбаясь. — Мы не сможем быть друзьями, да? — тихо спрашивает Сухо, также печально ухмыляясь. Тэхён вздыхает. — Ладно. Прости. — он садится в машину, Тэхён смотрит какое-то время вслед и заходит обратно. Юнги не проснулся, поэтому Тэ лишь присоединяется к нему. Мин Юнги живёт где - то под рёбрами, кажется. Мин Юнги словно на клеточном уровне впитался в каждую частичку тела. Мин Юнги заставляет сердце стучать в бешеном ритме одним лишь только лёгким прикосновением. И это чертовски правильно. Запах свежего кофе будит по утрам в слиянии с тихим перебиранием клавиш на фортепиано — чёртово искусство. Склонившийся над инструментом силуэт парня заставляет Тэхёна смотреть на него, не отрывая глаз долго - долго, пока Мин не почувствует прожигающий взгляд и не подойдёт абсолютно бесшумно, присев на край кровати. — Доброе утро. — обычное утреннее ленивое приветствие с хрипотцой в голосе, а уже повод для существования. Смотрит на него с восхищением, потому что этот парень является воплощением силы воли и вдохновением в чистом виде. Лучи солнца, что пробиваются через занавески на окне, смотрятся до приторности идеально на сахарной коже. Вырисовывать круги на голой спине парня, пока он спит — религия. Слышать его размеренное дыхание — идеальная мелодия. Обнимать его руки, когда он охватывает тело в объятия во сне — мечта. Мин Юнги — мечта. Ким держит его за руку при очередной ссоре с отцом по телефону и запускает пальцы в его волосы, наблюдая за тем, как он потихоньку остывает и успокаивается, а желваки на бледном лице перестают нервно играть. Шепчет, что всё хорошо, что с ним всё в порядке. А он, смотря в глаза до пробирающей дрожи и тысячам разрядам по телу, говорит, что любит. И это всё, что нужно, чтобы дышать.