Мотылёк

      Мик провозился с обедом и уборкой больше пяти часов, совершенно замотался, и Март, после долгих сомнений с размышлениями, отправил потного, запаренного парня ночевать домой.       — Я работодатель, а не рабовладелец, — сказал он омеге. — Да и одежды у вас тут сменной никакой нет. Завтра утром вернетесь со свежими силами и с вещами.        Мик не заспорил, просто покорно покивал, — воля хозяина — закон, — взял протянутые альфой заработанные за полдня деньги, десять тысяч, не считая, сунул их в карман и убрел, слегка пошатываясь.       Едва за наемной прислугой захлопнулась дверь, из спальни в прихожую выполз кутающийся в халат Май. Омега зевал в ладонь и влажно шмыгал простуженным носом.       — Ты зачем его отпустил? — он, подволакивая ноги, подошел к мужу вплотную и недобро уставился снизу, щурил воспаленные, припухшие веки. — Я больной, на постельном режиме, мне к Ники приближаться нельзя — заражу.       Март мягко приобнял любимого, — тот вяло затрепыхался, отпихиваясь, — и чмокнул в горячий, покрытый липкой испариной лоб.       — А тебе и не надо, — ответил с невеселой улыбкой. — Я сам справлюсь. Меня Микиса много чему сегодня научил.       Май чуть отстранился и быстро облизнул пересушенные температурой губы.       — Почему ты ничего не спрашиваешь про молоко? — омега пытливо смотрел снизу, не моргая. — Я с утра Ники титей не кормил и не сцеживался. Думаешь, надо сцедиться, пока мне получше? А то ведь перегорит…       Март не знал, пожал плечами. В принципе, альфа неоднократно слышал, что титевое вскармливание куда полезнее, чем искусственные молочные смеси, укрепляет детский иммунитет, но…       — А ты сам-то хочешь кормить Ники титей, котенька? Мне показалось, тебе тяжеловато…       Вопрос явно застал Мая врасплох. Юный папочка громко икнул и широко распахнул до этого упорно слипающиеся глаза.       — Прости… Что? — переспросил он неверяще. — Что значит — я хочу?! У меня разве есть выбор?! — Март подтвердил «да», и омега резко нахмурился. — Ты шутишь… — сипло протянул он, отступая на шаг.       Альфа тряхнул головой «Не шучу», и Май дернул кадыком, сглатывая. Его осунувшееся, остроскулое, обрамленное спутанными светлыми волосами лицо застыло потрясенной маской.       — М-м-м, — парнишка вскинул руку и нервно потер подбородок, в его зрачках затеплились непривычные для Марта ласковые искорки. — Раз не шутишь… Тогда спасибо, пожалуй…       Миг, и омега, развернувшись, удалился в сторону ванной.       Сцеживаться после наскоро принятого душа Май не стал — запаковался обратно в халат и по стеночке вернулся в спальню, лег под одеяло. На спящего в гостиной, в коляске-люльке, сына омега не взглянул даже одним глазком.       Март принес отчаянно сморкающему в туалетную бумагу нос больному горячий чай и жаропонижающие таблетки и присел возле него на край постели.       — Давай я расскажу тебе о Микисе? — альфе отчаянно, до зубовного скрежета хотелось, чтобы муж прекратил, наконец, мрачно зыркать исподлобья и хоть мимолетно, но ему улыбнулся. — Вы сегодня толком и не познакомились…       Милостиво позволивший усадить себя на подушках Май принял в ладони чашку с чаем и задул на парящее питье.       — Это омега, — парень и мужчина замерли глаза в глаза, у блондина Мая — темно-серые, у шатена Марта — бархатно-карие. — Молодой, привлекательный, стройный омега. Почему не бета, в няни обычно бет берут?       Уловивший в гнусавом голосе любимого скрытые ревнивые нотки Март с трудом сдержал довольную дрожь, — ура, он не настолько безразличен мужу, как тот изображает, фокус с наймом Микисы удался, — и подчеркнуто надрывно вздохнул.       — А тебе разве не все равно, омега или бета? — осведомился с легкой ехидцей.       Май набычился и зазыркал гораздо пламеннее, чем раньше.       — Это и мой дом тоже, — буркнул он, неэстетично пуская из ноздри зеленоватую соплю струйкой. — Я не позволю устраивать здесь бордель.       Март не стал ничего отвечать тихо бесящемуся больному, придвинулся большущим котом, поцеловал его, не побрезговав сопли, в пылающую лихорадочным румянцем впалую щеку, вскочил и вышел из спальни, прикрыл за собой без стука дверь. Не без оснований подозревающий — началась бессонная тяжелая ночь укачиваний и выносящего мозг младенческого ора, мужчина спешил к оставленному в гостиной, вроде, проснувшемуся, издающему непонятные, кряхтящие звуки Ники.

***

      Ночь пролетела для Марта бешеной круговертью из бутылочек с молочной смесью, грязных подгузников, срыгиваний и беспрерывного младенческого ора. Май из спальни почти не показывался, чихал и кашлял за закрытой дверью в одиночестве, а если вдруг и показывался, по нужде или попить, то его голову украшали меховые, закупорившие уши синие беруши. Надрывающийся криком сын, похоже, юного папу интересовал мало — вопит и вопит, младенцы всегда вопят. Пару раз, когда омега тенью проскальзывал мимо гостиной на кухню и обратно, Март ловил на себе бросаемые им из темноты прихожей изучающие, нечитаемые взгляды. Странно, вроде раньше Май никогда не присматривался к мужу, ни украдкой, ни открыто, просто ненавидел и отталкивал всеми силами, ну, конечно, исключая пять суток его проведенной вместе с альфой единственной течки после свадьбы…       Вышагивающий туда-сюда свихивающимся от младенческих криков маятником с Ники на руках Март отвечал на эти взгляды поощряющими теплыми улыбками, и Май тут же исчезал. Что творилось у мучимого температурой и ознобом парнишки в голове, Бог знает.       Около восьми утра приехал Мик, чистенький и свежий, отоспавшийся. Отчаянно, с риском вывихнуть челюсть зевающий альфа сдал ему сына, — ура, спасение, — кинул секретарю на мобилку смс «Я заболел» и завалился дрыхнуть в гостиной на диван без задних и передних ног и зазрения совести — на работу-то наплевал.       Он отрубился трупом и спустя неопределенное время был разбужен недовольным мявом ребенка и нежной воркотней няня.       — Ники-Ники-Ники-Ник, — вполголоса, необыкновенно нежно и музыкально напевал Мик на совершенно неизвестный мужчине мотив, — есть у папы нервный тик, и у тяти нервный тик, и у няня тоже тик — ночь не спавши крошка Ник… Если вдруг болит живот, там микроб большой живет, хорошо, что не глисты, слишком мал для гли`стов ты…       Март глупо хихикнул, садясь, — слова песенки показались забавными, — и омега сразу же оборвал пение.       — Ой, простите, мы вас потревожили, — вякнул с испугом и замер внаклонку над столом в неудобной позе без опоры для торса, не завершив застегивание Ники подгузника.       Несколько мгновений он и альфа разглядывали друг друга, потом Мик очнулся, решительно налепил на животике протестующе дрыгающего поджатыми голыми ножонками, не желающего одеваться альфенка последнюю липучку и выпрямился.       — Господин Май просил передать вам — он уехал проветриться в парк, — сообщил. — Отбыл примерно полтора часа назад. Пока не звонил.       Озадаченный известием Март вскинул бровь.       — Кому не звонил? — хрипнув горлом, спросил мужчина и кашлянул в кулак, прочищая дыхательные пути. — Мне, вам, вообще?       Мик мило сморщил увенчанный тяжелыми очками аккуратный прямой нос, будто подавляя чих, и заметно сник.       — Вообще, — вздохнул со сдержанным осуждением. — Зря он так, ему бы лежать, такому больному…       Март демонстративно-пренебрежительно фыркнул на нескромно высказанное вслух мнение прислуги, поставил в уме галочку в пользу Мика — заботливый и приметливый — и встал, оправляя задравшуюся к пупу футболку.       — Есть вещи, которые вас не касаются, — заявил альфа, высокомерно выпячивая успевший основательно заколоться со вчерашнего вечера рыжеватой щетиной подбородок. — Например — куда и на сколько отправляюсь я или мой муж. Ваше дело маленькое — Ники, кухня и чистота в доме. Ясно?!       Мик потупился, пристыженный, порозовел скулами.       — Да, Март, — ответил сдавленно, глаза долу. — Постараюсь исполнять на будущее и не забываться. — Покрасневший, омега заметно похорошел.       Снять бы с него эти уродские очки, цвета глаз не разобрать за стеклами…       Засмотревшийся на парня Март вдруг толчком сообразил — жадно трепеща его в сторону ноздрями, почесывает через плотную ткань домашних треников в паху, смутился и метнулся прочь из гостиной, чувствуя себя полным идиотом. Выпендрился, называется, перед наемным работником. Хозяин.       Кстати, на заметку, странность — от Мика пахло, как от беты, и буквально разило тайной. Нянь чем-то прыскается, отбивая естественный, — и наверняка приятный и соблазнительный, — запах тела? Эх, надо было, все же, нанимать бету. Как жить спокойно, когда по квартире суетится молодой, откровенно смазливый и загадочный омега?! Вот где Март в прошлом видел украшающую кисть его правой руки татушку, яркую бабочку-павулана? А ведь видел точно!       Где?! И, главное — на ком?! Воспоминание упорно ускользало, увы…