твоя боль по всем моим венам

      Стивену Стрэнджу кажется, будто он в полной мере держит все под контролем и натянутую связь с Тони Старком тоже.       Изучение мистических наук увлекает и затягивает, а потому замечать какие-то мелкие болевые всполохи, просто нет времени. Он, конечно, обращает на них внимание, чувствует, но игнорирует уже привычно. Они не столь серьёзные, чтобы начинать беспокоиться.       Стивен захаживает в библиотеку храма настолько часто, что даже если бы у него и не была фотографическая память, он без запинки бы перечислил названия книг, что стоят у дальней стены.       Он берет у Вонга собрание книг, где упоминается тема соулмейтов, где подробно рассказывают об астральных мирах и мультивселенных. Он почти чувствует себя одним из них, чародеев, и это будто придаёт ему дополнительных сил, чтобы продолжать бороться за собственные руки, чтобы достичь наконец того уровня, когда сможет убедить клетки регенерировать. Это почти даёт надежду на то, что сможет отладить их со Старком связь до такого уровня, что сможет не только чувствовать боль, но и помогать с ней справляться. По крайней мере, в книгах он встречал подобную практику.       Стивен Стрэндж дышит глубоко, опирается рукой на всякий случай о стену, но все равно не удерживается на ногах. Он оседает на дощатый пол коридора храма и глаза прикрывает, надеясь заглушить внезапный приступ. Он уже чувствовал нечто подобное от Тони, но сейчас эта какофония эмоций намного ярче, намного насыщеннее.       Кажется, будто сжигает изнутри кислотой, будто трещит по швам все когда-то залеченное, все держащееся на тонких сомнительных повязках. И Стивену так непреодолимо жаль Старка, потому что он чувствует, как рвутся его затянувшиеся раны, как кипит его гнев в жилах. Желание дикое не просто сидеть здесь, на полу Камар-Таджа, а броситься туда, к нему, и постараться сделать хоть что-то, потому что ощущения внезапно пугают Стрэнджа, затапливают отчаяньем безумным, которое не затмить ничем, которое приправлено предательством и обидой, безудержной скорбью и злостью. Стивен знает, что это приведёт к последствиям ужасным, но ничего не может сделать – сколько бы ни твердил Старку мысленно, чтобы в себя пришёл, тот словно не слышит. Тот и не должен толком слышать, но ведь сейчас их связь так напряжена, так вибрирует от интенсивности, что, может быть, хоть отголосок услышит.       А потом ко всем этим чувствам прибавляется боль, и Стивен завыть готов. Он прикрывает глаза и чувствует остро каждый удар, который Старк наносит, каждый, который пропускает. И больно почти везде, но не так сильно, как разрывается в душе все у Тони, как теперь и у Стивена кромсает в клочья.       – Стрэндж, – голоса Мордо Стивен не слышит, не замечает его присутствия, пока тот не поднимает на ноги. – В чем дело? Снова Старк?       На вопрос он не отвечает, как и не спрашивает о том, откуда Карл знает о его родственной душе. Вместо этого Стрэндж лишь крепче хватается за его плечи, когда чувствует очередной удар под дых. Он думает о том, что же именно сейчас происходит с Тони: неужели кто-то вновь напал на какой-то город, и Мстители рьяно так сражаются с противником? Или это все ещё связано с той историей с международным преступником, о котором в газетах всех печатали. Стивен тонет в догадках и не замечает, как Мордо уводит его из коридора в северный зал для медитаций.       – Отгородись, если так тяжело, – даёт он советы, – ты можешь поставить барьер, если чувствуешь, что не справляешься.       А Стивен даже не слушает – он не хочет отгораживаться, он не хочет бросать Старка сейчас, когда тот почти на грани, когда тот мирится с таким клубком эмоций в одиночку. Он хочет быть рядом хотя бы так, хотя бы совсем призрачно, но все же быть, потому что понимает, что, отгородись он сейчас, это будет равносильно предательству. А этого, Стивен знает, никак нельзя допустить.       – Нет. Нет, я не могу, – выдыхает и прислоняется спиной к стене.       У него нет вариантов лучше, кроме как стоять и ждать, когда все прекратится. Вот только никак не прекращается: гнев становится наэлектризованным, обида возрастает с дикой скоростью, а боль становится ещё более осязаемой, и Стивену кажется, что Старк на износ сражается, до самой последней сломанной детали костюма, до собственного дыхания, выбитого из легких могучим ударом в грудь, по голове, под рёбра.       И Стрэнджа почти ломает пополам, сигналит красными аварийными огнями внутри о том, что все плохо, что нужно сделать что-то, и он вытягивает вперёд дрожащие руки. Золотистые искры вспыхивают и гаснут, когда Мордо резко прерывает Стивена, с силой опуская его запястья и глядя больше удивленно, чем разгневанно.       – Ты что удумал, Стрэндж?       – Мне нужно к нему, – получается полузадушенно и совсем печально, но Стивен и не замечает этого – поднимает руки вновь и опять чувствует грубое прикосновение друга. – Ты не понимаешь…       – Все с твоим Старком будет нормально, – Мордо твёрд и непреклонен, – он чертов Мститель, сокомандники помогут ему, если этого будет требовать ситуация.       Стивен поднимает взгляд на мужчину и не знает, как объяснить, что сейчас все иначе, что он не чувствует, будто кто-то поможет. Старк не чувствует, что кто-то поможет. И потому игнорирует здравый смысл в лице Мордо и вновь пытается создать портал, пока не слышит мягкие шаги позади и вкрадчивый голос Учителя.       – Оставьте его, мастер Мордо, пусть попробует, – после слов Учителя Карл отступает и даёт полную свободу Стрэнджу, а тот внезапно и не знает, что делать. Он смотрит на свои дрожащие руки на двойное кольцо на пальцах, и так упорно отгоняет больные мысли. Делает ведь что-то не то, верно?       Он прикрывает глаза на мгновение, окунается в ощущение Старка с головой и пытается отыскать что-то, что приведёт к нему, укажет путь, даст хоть малейший намёк. Из-под пальцев бьют искры, и Стивен правда не понимает, почему не получается создать портал, ведь он так искусно за это время обучился их владению, но именно сейчас, когда так нужно, получались лишь скопы искр, не более.       – Почему?       – Верно, вы забыли, Стивен, что в большинстве своём порталы создаются в те места, которые вам хорошо знакомы, которые вы можете вспомнить и представить, – Учитель мягко постукивает веером о свою ладонь, и Стивен следит за ней таким печальным взглядом, что она тихо выдыхает. – Есть, конечно, и те, которые отправляют непосредственно к человеку, но для этого требуется заклинание, чтобы хотя бы примерно знать его местонахождение. И, конечно же, время. Мне жаль, но в этот раз вы вряд ли сможете попасть к своей родственной душе, Стивен.       Стрэндж чувствует горечь от ее слов и неспешно накатывающую волну боли Тони Старка, которого больше не бьют, которому больше не наносят беспорядочные удары, завершив это сражение прицельным ударом в грудь. Возможно, по реактору в костюме, потому что Тони все ещё жив, его сердце все ещё бьется, но внутри будто все пожухло и рассыпалось в пыль, Стивен может чувствовать привкус этот на собственном языке. И желание все ещё оказаться рядом не покидает, тянет вперёд магнитом, потому что, помимо всех ноющих после боя ран, всех сломанных костей, Стивен ощущает непреодолимую тоску и дикий холод.       – Я хочу помочь, он ранен, – выдавливает из себя Стрэндж, поднимая взгляд на чародеев.       – Видимо, не в этот раз, – говорит Учитель с нотками печали, хотя на лице ее и доли этого чувства не проскакивает. – Мне жаль.       Стрэндж кивает и рукой проводит по лицу, надеясь, что Тони и впрямь помогут, что смогут усмирить эту его боль, потому что единственное что под силу ему сейчас – беспрерывно твердить их связи, своему запястью, где инициалы ЭС, что он здесь, что он рядом, хотя на деле предельно далеко. Он захлёбывается потоком фраз весь вечер, всю ночь нашёптывает связывающей их со Старком нити, лишь бы слышал, лишь бы понимал, что есть кто-то, что не один. И лишь раз Стивен случайно оговаривается, что нуждается в Тони, что терять не хочет. Он говорит и не замечает этого, а Старка будто прошибает новая волна легкого тепла, откладывается глубоко и запоминается как предельно важное.