твоя боль по всем моим венам

      Тони чувствует, что ему нужен отдых, настоящий такой, с тропическим климатом и солнцем, жгучим даже из-за туч, а не жёсткая софа в углу мастерской на несколько часов. Да, определённо ему нужно что-то посерьезнее перерыва, потому что Старк чувствует, как начинают подводить нервы. Стрэнджа найти оказывается не так уж и просто – будто тот внезапно перестал пользоваться кредитками, потерялся между двумя странами, и Тони не понимает, как это может быть возможно. Припоминая, как Кристина что-то говорила о порталах, он думает, что это вполне может быть правдой, но вот только в поисках это ни капли не помогает. Лишь осложняет все в два раза, потому что гоняться за порталами Тони не может.       Потому он откладывает, велит Пятнице держать его в курсе, если имя Стрэнджа всплывёт где-то, а сам краем уха слушает отчёт Хэппи о том, что происходит у Питера Паркера.       Говоря о мальчишке, Тони чувствует, что и здесь все медленно, но верно набирает обороты и катится к чертовой матери – Питер говорит о каких-то угрозах, инопланетном оружии, а Тони считает, что тот преувеличивает. У него особо нет времени разбираться с этим, по крайней мере, не сейчас.       Потому он задумывается об Индии, где явно сможет хотя бы неделю отдохнуть, привести в порядок нервы.       Когда Тони прилетает к Паркеру, настроение его ни к черту, а левое запястье ноет болью ещё с тех пор, как Ванда забросала его автомобилями в аэропорту, а позже в Сибири он окончательно до огненных вспышек болевых повредил связки. Болит теперь пусть и не постоянно, но особенно сильно, напоминая каждый раз о том, что стало теперь со всеми ними.       Тони отчитывает Питера грубо, даже узнает на мгновение в себе Говарда, но знает, что делает правильно, знает, что Паркер выучит этот урок. По крайней мере, Тони верит в это.       Он забирает у Питера костюм и чувствует, как боль медленно заполняет тело. Уже трудно понять, чья именно она, уже тяжело найти эту грань, и, глядя на запястье Паркера с его размашистыми ШУ, Тони спрашивает спонтанно даже для себя самого:       – Часто болит?       – Почти никогда, – натягивая футболку, несколько удивленно и все ещё огорчённо произносит Питер. – Кажется, из нас двоих, тот, кто явно получит в нос, когда мы встретимся, это я.       Тони глядит на мальчишку, потирает переносицу и говорит о том, чтобы тот понял, наконец, кто он есть. Он оставляет Паркера разбитым и опустошенным, но знает, что иначе быть и не может – он импульсивный мальчишка, что лезет на рожон и не понимает, насколько опасным может быть каждое его решение.       И именно по этой причине рушится все вокруг Старка: происходит слишком много всего вокруг, чтобы мог повлиять в полной мере хоть на что-то.       Тони сидит в пустой гостиной собственного дома, массирует виски и слышит, как где-то через коридор Пеппер договаривается о встрече с клиентами. Она будто грозной хищной птицей из одного угла комнаты в другой носится, и Тони на какое-то мгновение жалеет, что почти половина стен здесь из стекла и скрыться со своими эмоциями получается почти нереальным. Как и сейчас, ему совсем не хочется смотреть на Пеппер, когда сам он в полном раздрае чувств.       Когда же Тони, наконец, решает прекратить предаваться горестным чувствам, собрать себя воедино, переклеивая перебитые в пыль трещины, он чувствует, как сначала начинает кружиться голова. Подняться из-за стола получается почти с лёгкостью, но удержаться на ногах не выходит совсем – Тони падает на колени и, наконец, чувствует боль. Самую дичайшую, которая только была в его жизни, словно слепленную из всех сразу, словно деформированную, словно вбирающую в себя сотни, тысячи других болей. За чертову минуту его будто разрывает, сжигает, испепеляет в пыль, пронизывает копьями и иглами. Тони едва дышать успевает, когда ещё больнее становится с каждой такой долгой секундой, когда убивают изнутри сотни тысяч раз. И он в ужасе от того, что происходит, когда одна смерть наслаивается на другую, когда переплетается и придавливает под собой, и Тони даже подумать не может, не успевает, знает только чьё оно все.       Голоса Пеппер, взволнованного и испуганного, он уже не слышит, как и не видит ее силуэта – темнота застилает обзор и он просто проваливается в неё, чувствуя привкус железа на языке.