твоя боль по всем моим венам

      Словно склеивает последние трещины, которые остались, затягивает все раны, что были сделаны умело его родственной душой; Стивен дышит глубоко, полной грудью, почти не думает о Старке в ключе запретном, таком, который привычен лишь для их связи.       Они с Тони не общаются, не пересекаются, и, что удивительно, на какие-то пару месяцев Стивен даже не слышит ничего о Тони Старке. Тот сон будто стирается из памяти со временем, и вспоминать его Стрэндж запрещает себе. Вспоминать прикосновения рук и взгляд взволнованный, полуулыбку и слегка нахальный тон, вкупе с взлохмаченными после сна волосами. Кажется, будто и впрямь могло просто присниться, ведь он так часто думал о Старке накануне, но Стивен уверен, что это было что-то иное. Он уверен, что это что-то новое. Но думать об этом нельзя, просто недопустимо. Потому и зарывает себя в книгах об астральных мирах и сновидениях, задаёт вопросы Вонгу, но не поясняет, для чего интересуется. Он словно проваливается в эту белую пустоту, где переводит дыхание, где дышит не через аппараты искусственной подачи воздуха, где пережидает особенно болезненные вспышки.       И все, казалось бы, налаживается, приходит в привычную норму абсолютного ничего, и Стивен будто на угли ступает, когда Вонг смотрит пронзительно, будто глубоко в душу, а сердце тянет тоскливо. Игнорировать все это получается так успешно и так идеально до тех самых пор, пока одним днём к ним в Санктум не проваливается, ломая крышу, Брюс Беннер.       Чай идеален, как и всегда, но сейчас кажется, будто он горчит на языке. Сейчас кажется, будто подобную реакцию будет вызывать все что угодно, потому что Брюс будто с силой вырывает из себя слова. Он испуган и взволнован, почти в истерике бьется внутренней, и Стивен смотрит на руки Беннера и с сожалением отмечает, как те дрожат – почти как и его собственные. Мужчина явно в шоке, явно в скорби и страхе, а потому чашка в его руках ходуном ходит, чудом не разбрызгивая напиток.       Брюс говорит о Таносе и разгромленном космическом корабле со спасшимися из Асгарда, о Торе, и Стивен чувствует, наконец, как клубок сжимается, как медленно, но верно все нити приводят их сюда. Танос, титан несущий погибель, собирает камни бесконечности, и по счастливой случайности у Стивена один из них.       – Нам нужно… нужно сообщить остальным, – выдыхает Брюс, отставляет, наконец, многострадальную чашку и поднимается с кресла на ноги, а Стрэндж так и продолжает глядеть на керамическую чайную пару. Он знает, что за этим последует, он, черт возьми, знает, но готов к этому все равно едва ли.       – Мистер Беннер, успокойтесь, – Вонг тоже понимает и с лёгкостью перехватывает диалог, оставляя Стивена на мгновение самому себе и своим мыслям. – Поверьте, мы решим эту проблему. Нам нужен капитан Роджерс?       – Нет. Тони, – Брюс говорит быстрее, чем успевает подумать, впрочем, даже если бы и подумал, ответа не изменил бы, Стивен знает. – Он… с ним будет проще.       Вот только проще не будет, и Стивен знает и это. Он чувствует руку Вонга на своём плече и краем глаза замечает его серьёзное выражение лица – совсем не тот повод подтрунивать над происходящим, над тем, как судьба раскидывает карты. И оттого Стивен лишь вздыхает, игнорируя растерянный взгляд Брюса Беннера на себе, когда удаляется в сторону библиотеки.       – Это не займет много времени, мистер Беннер, – учтиво говорит Вонг, указывая Брюсу следовать за Стрэнджем. – Я полагаю, у Стивена уже есть подходящее заклинание для создания портала к мистеру Старку.       Расслышать лёгкую насмешку в голосе друга не составляет труда, но Стрэндж и не думает о том, чтобы даже взгляда на него бросить – тот прав, у него есть всё, что нужно, чтобы попасть к Тони. Возможно, именно этого толчка в спину и не хватало, чтобы воспользоваться, чтобы сделать этот последний шаг.       Несколько движений руками, глубокий вздох и сердце, проваливающееся куда-то под рёбра от теперь уже неизбежной встречи с тем, кто судьбой предназначен – золотистыми искрами открывается портал.