твоя боль по всем моим венам

      История второго колдуна захватывает дух, бесспорно, но о Камнях Бесконечности Тони уже и так слышал от Тора. Не в таких подробностях, не вслушиваясь особо, но он всё же знаком с этим явлением, а потому переводит вопросительный взгляд на Брюса. Их разговор всё о том же, он словно по кругу вращается, но Тони всё равно выносит из него для себя то, что один из камней, которые ищет Танос, прямо здесь, у его соулмейта. Он запоминает, потому что едва ли сильнейшее существо во вселенной решит оставить в живых помеху в лице хранителя камня. И Старк зубы стискивает, потому что он понимает, к чему всё медленно катится. Возможно, что ему просто не оставляют выбора, когда говорят, что уничтожение камня невозможно, что его защита, сейчас и впредь, – приоритетная задача для колдунов. И Тони впрямь хочет сильно так ударить своего соулмейта, потому что вряд ли их клятва важнее судьбы вселенной. Но в его силах сейчас лишь препираться словесно, и Тони чувствует внезапное смешанное с гневом воодушевление от того, как искусно Стрэндж парирует его издевки.       – Послушайте, не время для препирательств, – Брюс вклинивается в этот их пузырь из упреков, и Тони вновь возвращается в реальность – в ту мрачную атмосферу надвигающейся опасности, которая не покидала этого помещения, которая застопорилась в этих стенах. – Камень Времени у доктора, это нам известно. Второй, который Разума, у Вижна. Надо найти его.       С упоминанием Вижна Тони мрачнеет, потому что понимает, куда скатывается этот разговор. Он прекрасно понимал это, когда сам разговор зашёл о спасении мира, о Таносе и о Камнях Бесконечности, но предпочитал не думать об этом, предпочитал полагать, что справится сам. Даже если и не сам, то в компании кого угодно, но лишь бы не Роджерса.       – Всё не так просто, – только и выдыхает он, потирая ладонью лоб. Он и забыл, что Брюс не в курсе всего того, что с ними произошло за то время, пока Беннер отсутствовал. Как и сам Тони не имеет понятия, что изменилось за эти годы в жизни Брюса. И это неприятно, внезапно горечью отдаёт на языке, потому что Брюс – хороший друг. В первое время их знакомства Тони даже задумывался о том, что был бы не против, если бы имя на его запястье принадлежало именно Брюсу, а не Стивену, стоящему в стороне и слушающему нелепые оправдания Старка по поводу того, почему с Вижном не пересечься сейчас. Противно не от самой мысли, а от того, что, в какой-то степени, забыл и смирился с пропажей Беннера.       – Мстители распались. Нам конец, – наконец решается произнести Тони и чувствует, как ком к горлу подступает, будто вся та боль, что осталась после их раскола, не прошла, а ждала именно этого момента, чтобы тёмной желчью выступить на кончике его языка.       – Распались? Как группа? Как «Битлз»?       Брюс смотрит непонимающе, потому что понять это и впрямь сложно; как организация, призванная спасать мир, развалилась, будто замок песочный. А Тони не знает, как ему объяснить так, чтобы тот понял, чтобы колдуны, что терпеливо наблюдают за ними, будто у них есть время на эти разговоры, не услышали больше, чем нужно. Тони не хочет вспоминать больше, чем может позволить себе сейчас вспомнить. Он не хочет ворошить прошлое, потому что рана только затянулась.       – В общем, с Кэпом мы не в лучших отношениях, – прочистив горло, произносит Тони. – Я с ним не разговариваю.       Он знает, что звучит как обиженный ребенок, но он всегда таким был, его трудно винить за это, у него достаточно причин для подобного поведения.       Говорить о Стиве внезапно больно, потому что это сбивает с ног горечью. Тони вспоминает произошедшее в Сибири, вспоминает голос матери на видеопленке, вспоминает чертового Стрэнджа, нашёптывающего будто в ухо, что всё будет нормально, что он не один. Все это будто ведром холодной воды на голову обрушивается; Брюс, которого не видел два с лишним года, а теперь слышит от него о неминуемом геноциде, Роджерс, о котором старался не вспоминать, но который сейчас оказывается так нужен, и Стивен, которого никогда не видел, но чувствовал постоянно, с которым нужно поговорить, но и секунды нет времени на это.       – Тони, ты не понял, – голос Беннера звучит более чем проникновенно, и вместе с этой короткой фразой он словно ледяной водой окатывает Старка. А потом Брюс говорит то, что ставит всё на свои места. Он подходит к Тони ближе, поджимает на мгновение губы, касаясь пальцами своего запястья и говорит тоном, переполненным горечи:       – Тора больше нет. Танос идёт. И все ваши ссоры – ничто, по сравнению с этим. Старк не уверен, что именно он видит в глазах Брюса; смесь скорби, безграничной утраты и боли, и чего-то ещё, что передать словами не получается, только прочувствовать самостоятельно. Это всё будто что-то меняет, и Тони вдыхает глубоко, прежде чем достать телефон, который с собой таскает на всякий случай. Он понятия не имеет, что должен говорить, но он и не уверен, что должен говорить хоть что-то. Он вполне может передать эту инициативу Брюсу, но тормозит, всё ещё с сомнением глядя на старую раскладушку в руке. Он терпеть такие не может, уже и не помнит, как подобными можно пользоваться, а потому пренебрежительно пальцами проводит по выпуклым кнопкам. Он не хочет этого делать. Не может перебороть себя, потому что крик матери, ее умоляющий голос, зовущий отца, все ещё стоит в его ушах, будто заевшая на паузе пленка, а виноватый взгляд на лице Стива красноречиво намекает о том, что тот знал обо всём давно.       И в момент, когда Тони уже готов был набрать ненавистный номер, его останавливает последняя преграда – шум с улицы и сквозняк в святилище.       Он никак не ожидал подобного, по крайней мере, не так быстро, – Тони полагал, что у них ещё есть время. На улице чистый хаос и в его груди бухает сердце тяжело, потому что догадок вмиг слишком много: это конец, потому что они так и не успели собраться в команду, потому что камень всё так же у Стрэнджа, а тот даже не озаботился где-то спрятаться, и потому что эвакуировать людей уже нет времени.       Космический корабль посреди улицы более чем ужасающее зрелище, напоминающее Тони о другом инопланетном вторжении, где он едва не погиб в портале с боеголовкой, прижатой к спине. Это приводит в секундный ужас, который подавляет то чувство, что обычно толкает Старка вперёд, в свой костюм. Он помогает упавшей женщине подняться и интересуется, все ли с ней в порядке, а та лишь кивает, спеша покинуть этот район, укрыться прочь от того, что может обрушиться на всех них.       – Пятница, нужна эвакуация этого района, уведоми службы спасения, – с клокочущим в груди сердцем Тони заворачивает за угол, наконец, способный разглядеть зависшую над асфальтом громадину. Космический корабль походит разом на всё, что Старк когда-либо видел на экранах телевизоров, и ни на что из этого одновременно, это определенно что-то новое и поистине пугающее – он гадает, как его так удачно посадили, не разрушив при этом близстоящих зданий и подняв лишь сильнейший сквозняк.       Улица наполняется золотистым проблеском искр, что прокатываются по высоткам, словно пропитывая стены магией. Это могло бы впечатлить, и Тони даже задал бы несколько вопросов касательно этого колдовства, но сейчас он может лишь обернуться на стоящего в нескольких шагах позади него Стрэнджа. Это в какой-то степени подпитывает его уверенностью, каким-то слепым облегчением, что тот рядом и не отстал в том паническом хаосе из перепуганных жителей. Но есть и еще одно чувство, темное и густое, булькающее из самого его нутра, что он был бы куда спокойнее, если бы Стивена не было здесь, если бы он был где-то, где ему будет безопасней. Старк не может не признать, что эта внезапная встреча с соулмейтом перевернула всё в нём, особенно, когда он только начал заново дышать, а из-за неминуемо грядущего сражения у него даже нет времени, чтобы позволить себе обдумать всё это. В его венах пылает огонь, кипит и обжигает его, но вместе с этим оставляет ему тепло. Тепло, которое согревает его, когда Стрэндж ловит на себе его взгляд и подмигивает. Тепло, которое заставляет растянуть губы в усмешке и спешно отвернуться.       Тони, признаться, ожидал увидеть нечто подобное – космический корабль подразумевает под собой инопланетные расы, но привыкнуть к этому он всё равно не может. Старк помнит Читаури, и те, без сомнений, были из далекого космоса, но те были лишь диким зверьем, едва ли способным к мышлению, сейчас существа перед ним отличались, и были они более чем разумны.       – Услышьте и возрадуйтесь, ибо вы примете смерть от рук детей Таноса, – величественно начинает вещать один из них, и голос его громом разносится по кварталу, словно усиленный стократно. Тони чуть хмурится на это и увеличивает слегка ход, оставляя Брюса и чародеев позади, чтобы те, если потребуется, смогли отступить. – Его милостью, никчемные жизни землян поспособствуют его слав…       – Простите, – Тони обрывает речь на полуслове, а недоумение на лице приспешника Таноса его забавляет, придает легкой удовлетворенности. – Земля на сегодня закрыта.       Слова едва ли оказываются полезными, они лишь отсрочивают неизбежное, но Тони все равно использует их, тая надежду, что может обойтись без драки. Толку в этом нет, конечно, никакого, как, оказывается, и от Брюса тоже, у которого будто отключили доступ к Халку. Он выглядит более чем измотанным, будто сами эти попытки вытащить Большого Парня вытряхивают из него последние силы. Потому смирение остается единственным вариантом для Тони, и он бессовестно нарушает данное Пеппер слово, облачаясь в свой новый костюм.       Тони понимает, что противники сильные, когда его подбрасывает в воздух столб каменей, а его попытки нанести удар оканчиваются неудачей раз за разом, и он чувствует как тревогой звенит связь с его соулмейтом.       – Док, камешку здесь не место, – Тони оборачивается на короткое мгновение – ему не требуется оглядывать Стивена на наличие повреждений, он, без сомнений, их почувствует, если они будут, потому сейчас он смотрит лишь для того, чтобы посмотреть. В конце концов это его соулмейт, он может позволить себе эти короткие пятнадцать секунд, перед тем как окунуться с головой в сражение.       Стрэндж в ответ в очередной раз настаивает на том, что камень будет при нем в любом случае, а Тони больше с этим не спорит – Стивен оказывается более упертым, чем хотелось бы. Оттого Старк лишь кивает понимающе и бросается в сторону врага.       Стивен в ответ мысленно к связи прижимает напутствие, чтобы тот был осторожен. И Тони ощущает его особенно ярко, словно под выжженными инициалами на его запястье пульсирует растопленное в жидкую массу золото. Приятное и едва ли поддающееся описанию чувство от столь близкого нахождения родственной души рядом, от его солнечно-золотистой магии, струящейся по венам, от его легкой, как перо, заботы в сражении.