Глава 7 - Похороны
30 мая 2018 г., 17:00
В больнице, куда меня и отца увезли, теперь уже мёртвого, сказали, что он умер от рака мозга. Я была готова рвать и метать, но буквально через несколько секунд забилась в угол и просто плакала. Мне было жаль, что я ничего не знала о том, что отец болен, жаль, что так мало времени с ним проводила и жаль, что могла его как-то обидеть.
Я сидела в углу коридора в больнице, пока меня не забрал психолог, но и там мне не было места. Воспоминания сами собой приходили в голову и заставляли моё сердце рваться на части от понимания того, что больше не будет ничего. Абсолютно ничего.
Эта больница насквозь пропахла кровью, слезами и смертью. Её белые, казалось бы, умиротворяющие стены так и давили, а холодный свет ламп будто пытался вытеснить всё, что только можно. В палате психолога пахло валерьяной, духами с запахом ванили и чем-то лицемерно неприятным. Будто каждому из пациентов в этой палате лицемерно улыбаются, что-то ободряюще говорят и периодически поглаживают по руке.
Спустя несколько часов я уже была не в состоянии говорить, смотреть на что-либо и шевелиться, а организм мой был обезвожен чуть ли не полностью. Лицо опухло, покраснело и стало бледным, болезненно бледным, а глаза налились кровью. Заикаясь на каждом вздохе, слегка постанывая и похрипывая, я всё-таки разогнулась, встала с кресла и пошла прочь их этой палаты.
На улице была глубокая ясная ночь без единого облака на небе. Луна сияла будто солнце, но меня тошнило от всего этого света. Все мои мысли сейчас были о том, что отца больше нет, что через несколько дней его нужно будет отпустить, что больше у меня нет никого, кроме, разве что, матери, о которой ни сном, ни духом вот уже 10 лет.
Дом меня встретил не вытертой лужей отцовской кровью на кухне и каждым сантиметром, пронизанным его духом, каждой линией на обоях или паркете, напоминающих о нём. Я понимала, что больше не могу жить нормально, что мне не хочется больше смотреть в будущее, разговаривать и иметь какое-то общение с окружающими.
В следующие два дня, я просто сидела дома, плакала, смотрела сериалы и ела просто до тошноты приторно сладкое мороженное. Сегодня вечером состоится похоронная церемония, на которой я вообще не хочу быть.
Найдя своё ужасное чёрное платье, надев чёрные чулки с рюшами на концах и такие же чёрные, как и всё это ботинки на высокой подошве, я отправилась в церковь, где собралось огромное количество военных, каких-то женщин и даже парочка ревущих и кричащих детей. Вся эта обстановка заставляла меня плакать ещё сильнее, чем раньше. Святой отец монотонно читал молитву своим низким голосом, отпевая моего отца, а я его совсем не слушала, всё больше и больше погружаясь в себя. Какие-то люди вечно говорили слова соболезнования, но что я могла им ответить? Что всё в порядке? По мне было видно, что ничего не в порядке, совершенно. Я хотела скорее избавиться от этой толкотни, изрёванных женщин и детей и уйти домой, чтобы больше никогда и ни за что такого не переживать, но это, к сожалению, было только начало пытки. Как только мы всей этой до тошноты огромной толпой людей в чёрном, вышли на улицу, начался проливной дождь, которого я так ждала. Казалось, будто небо плачет за меня, потому что я уже не способна выдавить из себя и слезинки.
Вот уже мимо пришедших несут гроб. Такой весь красивый, лакированный, да только вот зачем он такой есть? Какое дело моему мёртвому отцу до ткани, на которой он лежит, подушки и цвета пропитки соснового гроба? Да никакого. Всё это так показушно, так отвратительно. Все попрощались с отцом, крышку гроба, наконец, закрыли, а гроб опустили и начали закапывать. Все начали расходиться, одна только я оставалась на его могиле до самой ночи и разговаривала с ним, притворяясь, будто слышу каждый его ответ. Мне так хотелось услышать его в последний раз. Рассказать про школу, про концерт, обнять его за широкие плечи и больше не отпускать, хотя бы больше нескольких минут, но… Я больше никогда не смогу этого сделать. Никогда.
