Потерянная в астрале

      Нацу, оглядываясь по сторонам, вышел в пустынный коридор реанимации. Его совершенно не пугала зловещая атмосфера, не волновало полное отсутствие людей. Он же в астрале! И в это Драгнил верил всем сердцем, но разум отчаянно кричал парню, что он свихнулся. Однако, любые здравые мысли Нацу смело игнорировал.       Он даже не напрягал слух в надежде уловить дуновение ветерка или чьи-то шаги, ведь Люси всегда была бесшумной и незаметной. Нацу ждал её, от нетерпения топтался на месте и постоянно трепал разлохмаченные вишнёвые волосы. Не было волнения, ладони не покрывались коркой льда, а внизу живота не скручивался в тугой комок липкий страх. Эта встреча будет другой.       — Привет, Нацу, — рядом с парнем внезапно, будто из воздуха, появилась Хартфилия.       Девушка выглядела счастливой, на её мертвецки бледном лице сверкала широкая улыбка, а пальцы рук крепко вцепились в противную медицинскую сорочку, держали её как подол пышного вечернего платья. Драгнил невольно вспомнил их самую первую встречу, ту фотографию, которую парень когда-то упорно искал на просторах интернета не меньше получаса. На посвящённом Люси торжестве она опустошала бокал шампанского за бокалом, но всё равно казалась невинным ребёнком, таким же, каким раз за разом представала перед Драгнилом.       — Я... я всё знаю про астрал, про души, — Нацу решил не церемониться и потому перешёл сразу к делу, — но с точки зрения логики, науки... это бред.       — Замри, закрой глаза и хорошенько подумай: что ты чувствуешь? — девушка приблизилась к Драгнилу и почти невесомо, неуверенно дотронулась до мужской груди, спрятанной под чёрной затасканной майкой, после чего с неподдельным интересом стала ждать реакцию парня. Нацу же рефлекторно вздрогнул — даже сквозь ткань одежды кожа Хартфилии была очень холодной.       — Я чувствую, что всё происходящее — реальность, — парень положил на руки Люси свои тёплые ладони, — а ещё... я испытываю притяжение к тебе.       Нацу не понимал, что творил, почему говорил так. Астрал ли — причина такому странному поведению? Или нечто иное? Драгнил сгорал в пламени необъяснимых чувств, ощущал, как внутри всё сжимается при её жарких прикосновениях, а сердце начинает биться сильнее, норовясь выпрыгнуть из мускулистой груди. Люси была похожа на малое дитя; её душа, такая озябшая, напуганная, но вместе с тем игривая и открытая, искала кого-то родного в этом безлюдном месте. И, кажется, нашла.       — Не поддавайся моему искушению, — хихикнула девушка, встав на носочки и приблизившись к лицу парня, сладостно вкушая дерзкий аромат его духов. — Ты мне чем-то симпатичен, но я осознаю, что не вправе силой удерживать твою душу здесь, — Хартфилия резко отстранилась от Драгнила, — иначе ты застрянешь со мной. У тебя есть любимый человек в том мире?       — Е-есть, — дыхание Нацу было сбивчивым, а ноги словно подкашивались от разливающегося по жилам обжигающего тепла, — её зовут Лисанна. Симпатичен, да? — он самодовольно ухмыльнулся.       — Любишь эту Лисанну? — по-доброму поинтересовалась Люси.       — Вроде как, — душа Драгнила не могла солгать, находясь в чистилище вроде астрала, — наверное... Я уже ни в чём не уверен.       — Цени её, хотя бы ради меня, — Хартфилия отвела томный взгляд в сторону, будучи не в силах от стыда посмотреть в глубокие тёмно-зелёные омуты глаз парня, — надеюсь, не прошу лишнего. Да, симпатичен... Я ни с кем больше не вижусь, вот ты мне и приглянулся, Нацу.       Драгнил проснулся с широкой улыбкой на лице, кажется, оставшейся ещё с той части сна, где Люси призналась ему. Нет, не сна, а настоящего путешествия в пространствах! Одна мысль парня о том, что он покидал своё тело, захватывала дух и будоражила без того горячую кровь. И вот спрашивается, кто ведёт себя как ребёнок: Драгнил или Хартфилия?       К сожалению, Нацу всё же боялся дня, когда доктор поставит ему неутешительный диагноз вроде шизофрении и запрёт на принудительное лечение в психбольницу, но одновременно с этим верил в глупость таких страхов. Этот день не должен был наступить никогда! И со стороны парня было бы разумно не говорить даже близким об астрале, но кто сказал, что Нацу поступит разумно?       Ранним утром птицы колоритно заливались за окном, щебетали и напевали незатейливые мотивы, а с дороги изредка доносились шумы автомобильных моторов. Драгнил приподнялся на локтях и заглянул в милое личико будущей супруги. Штраусс, зажав в своих объятиях подушку с махровыми кисточками, еле слышно посапывала. Её лицо было умиротворённым, короткие пепельные волосы, взъерошившиеся за ночь, прядями спадали на бледное лицо.       «Они очень похожи.»       Нацу словно пробило током. Да он не смеет их сравнивать! Не смеет сравнивать невесту, которую знает едва ли не с детства, с душой практически неизвестной девушки! Они, подобно небу и земле, слишком разные. И плевать он должен на дурные сны, у него же свадьба скоро-скоро!       «У одной глаза цвета сапфира, у другой — крепкого кофе.»       И Драгнил, только решивший, что чётко расставил приоритеты в жизни, только увидевший светлый позитив в этом мире, снова погрузился в глубокие размышления. Отнюдь не имели значения, как раньше, поддельные документы для инспекторов налоговой, трудные взаимоотношения с отцом и временное лишение прав. Нацу тревожили неизвестность дальнейшего выбора и обет молчания, который он дал Альбероне.       — Боже, дорогой, хватит так пялиться, — промурчала дремавшая Лисанна и сильнее прижалась к мягкой подушке, — давай ещё поспим.       «Боже, Боже, Боже! Уже не раздражает это слово...»       — Хорошо, — сквозь зубы выдавил Нацу и, прежде чем вновь окунуться в сказочный мир Морфея, быстрыми движениями напечатал сообщение лучшему другу:       «Грей, зря ты вчера домой свалил... Сегодня сможешь приехать ко мне? Или хотя бы позвони, как появится возможность. Я должен тебе признаться кое в чём.»       — Попал ты, дружок, — Кана нахмурилась. — Любовничек, блин.       — Говори прямо, что не так? — почти что рыкнул Драгнил на шатенку. Ему нужна очередная правда!       На деревянном кофейном столике в форме шестиконечной звезды разложено соответствующее число карт, и одна в центре. Карты старые, потрёпанные, явно передававшиеся не одному поколению гадалок; Нацу лихорадочно переводил взор с одной на другую, но загадочные потрескавшиеся рисунки не были ему ясны.       — Первая карта, — Альберона ткнула пальцем на самую верхнюю, — говорит о том, что ты на перепутье двух дорог. Вторая карта, — девушка пошла по часовой стрелке, — гласит о справедливой королеве: твоя избранница — человек ответственный и любящий. Вашу любовь на грани пропасти спасёт взаимопонимание. Твоя избранница хранит ужасный секрет, сравнимый с тайной самого Дьявола — такой же страшный и смертельный. Преградой для вашей любви могут стать твои сомнения. Связь между вами настолько сильная, что похожа на неземную, будто связь ангела с самим Богом, — шатенка указала на карту в самом центре. — Но я не могу понять, что ждёт вас в будущем. Я уже говорила, ты на перепутье, из-за чего я не уверена, до конца ли верно моё гадание. Ты хоть сам-то знаешь имя своей избранницы? Прости, если что.       Даже карты таро не могли показать Драгнилу всей истины, ведь его любовь и будущее зависели только от него.