Другая Третья Эпоха

Бильбо Бэггинс почти не замечал ничего вокруг, изо всех сил стараясь не оступиться в непроглядной тьме на незнакомой дороге. И все равно неминуемо пропахал бы носом каменистое подобие тропинки, если бы не был вовремя подхвачен за ворот старой куртки. От неожиданности хоббит в полном молчании хлопал глазами, пытаясь одновременно крепче стиснуть узелок с Аркенстоном и рассмотреть, кто же это его тут подкараулил. И ничего не видел, кроме сплошной черноты. Тот, кто все еще его придерживал, что-то видать, сообразил: маленький светящийся шарик повис чуть выше головы хоббита. В первый момент свет не помог Бильбо увидеть ничего, кроме всё той же черноты, потом он сообразил посмотреть вверх. Незнакомец не походил ни на эльфов, ни на людей, которых хоббит встречал в своем путешествии. Был он выше и тех, и других, черноволос, затянут в черную одежду невиданного покроя, перепоясан черным же кожаным ремнем и, несмотря на освещение, будто сливался с ночным мраком. «Вор, – Бильбо потихоньку впадал в панику, – разбойник!» – Пустите меня, пожалуйста, – пропищал он. – Я бедный хоббит, у меня нет ничего ценного, кроме трубки, да и то табак давно кончился! – И это хорошо, я не выношу его запаха. Никогда не понимал этой дурной привычки. Великая ценность, значит, эта твоя трубка? Кинжал эльфийской работы и кольчужка из мифрила по сравнению с ней – сущие пустяки? – Если добрый господин меня отпустит, я с радостью отдам ему эту кольчугу! – Бильбо поспешно нашаривал в кармане Кольцо. – Ему, конечно, она будет мала, но, может, сгодится для младшего сына. – Лучше оставь себе, Бильбо Бэггинс, – усмехнулся незнакомец. – Я не буду отнимать твоё имущество и не сделаю тебе ничего плохого. – Вы знаете моё имя? А я вот ваше не знаю и ни разу не встречал никого, на вас похожего. – Я бывал в Шире и знаю о твоем контракте с гномами. Тогда я тебя счел достаточно благоразумным, чтобы не ввязываться в эту затею. А потом услышал от че…людей из Дэйла, что в компании Торина Оукеншильда был хоббит, и понял, что ошибался. Меня зовут Ортега, если тебе так интересно. «Никогда таких чудных имен не слыхивал». – Когда будет время и более спокойная обстановка вокруг, – Ортега словно угадал мысли Бильбо, – можешь расспросить своего знакомого мага Гэндальфа Серого о навах. Так что ты здесь делаешь? Разочаровался в сокровищах дракона, а может, не только в них, и решил вернуться домой? Учти, после гибели дракона безопаснее окрестные дороги не стали. Но, если хочешь, я могу сделать так, что ты в следующую минуту окажешься прямо у порога своей норы. – Ты…тоже маг? И что здесь делаешь ты? – Весь мой народ – маги. Я наблюдаю за тем, что здесь происходит. Только наблюдаю, мы обещали не вмешиваться в дела жителей Средиземья, если они сами не обратятся к нам. Так как, хоббит – возвращаешься домой? Скоро здесь станет жарко, я полагаю. От нахлынувших мыслей о родной норе, жарком веселом пламени в камине и вкусном ужине вместо осточертевшего сухарника Бильбо едва не выкрикнул «Да!», лишь в самый последний момент успев прикусить язык. За шкирку его больше не держали, но хоббит не без оснований опасался, что здесь, на узкой тропке, он даже невидимкой не сумеет ускользнуть от этого Ортеги. И, чего доброго, тот мигом забудет о своем обещании не трогать имущество Бильбо, как почует волшебную штуковину. – Нет. Мне надо найти человека по имени Бэрд и поговорить с ним. – Так ты посланец гномов? Так бы сразу и сказал, я бы не стал тебя задерживать. И даже помог миновать дозоры эльфов незамеченным, если с ними говорить ты не хочешь. Ортега говорил доброжелательно, и хоббит, не видя другого выхода, решился. – Я не посланец. Но я не хочу, чтобы те, кто пострадал от Смога, начали войну из-за награбленного им золота. И я в самом деле не могу задерживаться – я обещал разбудить Бомбура вовремя. – Как я понимаю, Торин ни с кем делиться не намерен, и ты его не переубедишь. Неужели ты рассчитываешь переубедить Бэрда? Он убил дракона, и имеет право… – Я знаю. Я хочу ему подсказать, как лучше вести переговоры с гномами. – Ты так хорошо изучил натуру Торина Оукеншильда? Или ты и в поход отправился только из-за него? Но жажда золота – штука коварная, она способна изменить до неузнаваемости почти любого. Уверен, что он поступит так, как ты думаешь? Бильбо замялся, не зная, как увести разговор от главного своего козыря, но Ортега и без того уже начал что-то подозревать. – Или ты рассчитываешь, что его решение изменит то, что ты прячешь за пазухой? «От него можно хоть что-нибудь утаить?» – Бильбо вновь был близок к панике. – Ты обещал, что не тронешь моего имущества, – хоббит очень старался, чтобы голос его предательски не задрожал. – Не знаю, из какого ты народа, но я тебе почти поверил. Мне обещана была по контракту четырнадцатая часть сокровищ, и я выбрал ее себе. И готов отдать, чтобы гномы, люди и эльфы не убивали друг друга. И если ты хочешь отобрать ее у меня, лучше сразу отруби мне голову, чтобы мне было не стыдно посмотреть в глаза тем, кто считал меня другом. – Я не собираюсь нарушать обещания, хоббит. Ты ухитрился стащить главное сокровище гномов? Только ради Аркенстона Торин может пойти на уступки и согласиться с выставленными ему условиями. – Мне говорили, что я смогу выбрать свою долю, – покраснел хоббит. – Вряд ли они имели в виду этот камушек. Не бойся, я не буду мешать тебе распорядиться им, как ты решил, но хоть посмотреть-то на него можно? С замирающим сердцем Бильбо вынул сверток из-за пазухи и откинул тряпицу. – Красотища, – сказал Ортега. – Юрбек Томба бы все свое состояние отдал. Но забрать его у тебя, чтобы преподнести комиссару в его коллекцию редкостей, было бы, действительно, слишком большим свинством. Бильбо… я не лгал о том, что могу отправить тебя домой прямо сейчас. И с таким сокровищем в руках ты не согласился на это? Ты же стал бы самым богатым не только среди сородичей. – И что дальше? До конца дней стыдиться этого, сидеть за семью запорами и трястись над сокровищем, видя в каждом грабителя и разбойника? Разве это жизнь, Ортега? – Наверное, ты прав. Но оттого, что ты взял Аркенстон не для себя, Торин о тебе лучше думать не станет. Он никогда тебе этого не простит. – Может, оно и к лучшему… – грустно вздохнул Бильбо. – Ты в самом деле отправился в поход из-за него? – Больше-то из-за приключений. Но я не совсем уж глупый хоббит, чтоб не видеть, как он на меня стал посматривать. Но зачем такой, как я, нужен Королю-под-Горой? И остаться в его чертогах я бы ни за что не смог. Я мечтал повидать разные новые места, но жить не хотел бы нигде, кроме родного края. Ну, может, – вспомнил он о прекрасных владениях Элронда, – в Ривенделле задержаться подольше. – И никаких сожалений? – Что толку сожалеть? Так для него будет лучше в первую голову. Ортега не стал ничего говорить хоббиту о прогнозе «ласвегасов». Перед его отправлением к Одинокой горе они давали вероятность гибели Торина больше шестидесяти процентов. Нав был уверен, что с той поры она лишь возросла. – Никогда бы не подумал, Бильбо, что считать своим другом хоббита, над которыми в Тайном Городе разве что снисходительно потешаются, может оказаться высокой честью. – Ортега немного помедлил и добавил. – Как и быть достойным его любви. «Никогда о таком не слыхивал, - думал Бильбо. – Надо будет расспросить Гэндальфа. Может, я и вправду еще побываю там. Пусть видят, что над хоббитами не только потешаться можно». – Пора мне, – сказал он вслух. – Может, и правда хотел, как ты говоришь, достойным оказаться. Только я его вначале спасти должен для этого. А сердце мне говорит: умрет он на своем золоте, но даже толикой его поступиться не захочет. Раньше он другим был. Не знаю уж, что и как могло бы быть, да может, лучше б и не находить нам никаких подгорных сокровищ. «И это он об орде гоблинов еще не знает…» Неожиданно Ортега уселся на низкий валун у их ног, обнял хоббита за плечи и поцеловал. – Так могло бы быть, – сказал он, стремительно поднявшись. – А может, еще и будет, когда до гнома дойдет, что к чему. «Словно вру безнадежно больному, что его вылечат, и все будет хорошо». Нав что-то прошептал, и темнота закружилась смерчем перед ошарашенным хоббитом. – Не бойся, Бильбо. Шагай сюда, и выйдешь вблизи лагеря эльфов. Прощай, маленький хоббит. Дивиться неведомой силе, мягко уносящей его куда-то, Бильбо мешали воспоминания о том, как сладко обмерло все внутри во время первого в жизни запретного, но с молодых лет желанного поцелуя с мужчиной. «Вернусь домой, отдохну и обязательно выспрошу у Гэндальфа дорогу к Тайному Городу». *** – Великолепная вещь, – Сантьяга рассматривал в хрустальном шаре изображение, которое помощник извлек из своей памяти. – Кажется, я начинаю понимать, почему Аркенстон поссорил гномов с эльфами. Жаль что я не получил возможности полюбоваться им в натуральном виде. – Он должен был остаться у хоббита, – чуточку виновато, но твердо произнес Ортега. – Разве я говорил, что с Аркенстоном ты поступил неправильно? Я сказал, что ты зря не постарался разобраться с тем магическим артефактом, который ты чувствовал у Бильбо Бэггинса. – Мне не хотелось на него давить. – Ну что ж, по крайней мере, теперь я постараюсь не упускать этого достойного жителя Шира из поля зрения, понравится это Гэндальфу Серому или нет. К тому же любовь к путешествиям – это такая вещь: коль скоро уж она появилась, от нее довольно трудно излечиться.