Другая Третья Эпоха

*** – Он остался один! – воскликнула Ярина, прочитав донесение. – Лучшего и желать нечего. Выдвигайтесь! Бильбо честно собирался исполнить обещание и засесть за книгу. Но не успел он прочесть и десятка страниц, как вспомнил, что с утра еще не удостоверился в сохранности Кольца. Вот что стоило Гэндальфу подобрать для него вместилище надежней? Он открыл шкатулку, убедился, что она цела и всё на месте, и замер, видя, как медленно и бесшумно поворачивается сама собой ручка запертой на ключ двери. Хоббит среагировал моментально и, забыв о наставлениях мага, надел Кольцо в тот самый миг, когда дверь начала отворяться. Мир, который всегда становился при этом выцветшим, серым и тусклым, неожиданно пошел цветными нитями и пятнами – красными, зелеными, черными. Рядом их не было, но они были везде, пульсировали и переплетались. Ближе всех чувствовалось темное – непонятное какое-то, смазанное. – Где он, Спящий задери? – прорычал ворвавшийся в комнату могучий воин. На поясе, в перстне на его пальце горели зеленые точки. Темное вползало за ним; Бильбо не стал больше ждать и, побоявшись бежать к двери, сиганул в открытое окно. Оно, хоть и было на первом этаже, располагалось высоковато, и Бильбо пребольно ушиб пятки, но, не обращая на это внимания, резво припустил по улице прочь. Цветные пятна и линии задергались, заплясали со всех сторон. Он едва сумел разобрать, что два ярких зеленых пятна приближаются, вырастают, и в них начинают угадываться женские силуэты. «Гэндальф предупреждал, что нельзя надевать при них Кольцо!» Хоббит едва успел вывернуться из-под колес крытого фургона, который рысью тянула пара низкорослых лошадей. Фургон заслонил зеленые силуэты, и Бильбо, сорвав Кольцо, припустил за ним, вереща: – Возьмите меня с собой! Он видел, что внутри сидят красноголовые – и никак, уже знакомые – но они, по крайней мере, не вламывались к нему в комнату! – Эй, мелкий, это снова ты? – несколько рук протянулось к Бильбо и потащило в фургон. – И где твоя навская компания? – Увезите меня отсюда! Я заплачу! – хоббит мысленно порадовался, что оставил в стальном ящике у владельца гостиницы все деньги, кроме тех, которые позволял себе сегодня потратить. – Гони шибче, Иголка! – осклабился главарь. – Не видишь, мля, пассажиру надо срочно ноги сделать? Красноголовый, сидящий на козлах, подхлестнул лошадей. – А мы думали, ты лох педальный, а ты, оказывается, свой пацан, – пробасил здоровенный Контейнер. – Чего слямзил-то? – Нам половину! Верно, Копыто? – Вот… – Бильбо вытащил свой кошель, припоминая прошлое «ворохоббита». Смех, да и только – сам у себя украл! – Покажь! – немедля потребовал Копыто. Обстановка не располагала к протестам, и хоббит послушно протянул кошель, лишь бы сами шариться не полезли. – Не густо, в натуре, – резюмировал Копыто, пересчитав содержимое. – Что ж так фраернулся? Застукали? – Ну… – То-то. Магическая сигнализация – она, братан, штука такая, вроде и нет ее, а вот хрен – слинять не успел, уже несутся. То ли дело на Земле – там хоть челов можно было грабить. А тутошние больно уж далеко, мля. Третий день на нуле, прикинь… – А куда едем? – осмелился спросить Бильбо. – В «Средство от перхоти», конечно! Ты же корешей угощаешь, в натуре? Да не боись, никто у нас тебя искать не будет. Погоняло-то как твое? – Чего? – Ну ты, правда, братан, из какого-то села, где пацаны, и те без понятия. Кличут как? – Э-э… Бильбо. – Вот и ладненько. Я, мля, Копыто буду, и тут уйбуй, то есть главный. Вежливое «Мне очень приятно» хоббит счел в этой компании неуместным. «Средство от перхоти» оказалось большим и донельзя грязным трактиром, в котором сидели одни красноголовые. Есть что-нибудь в этой грязи Бильбо было страшно, но приходилось: пива тут не подавали, а наливали в мутные стаканы крепкий, вонючий и обжигающий напиток, от которого сразу же начинало шуметь в голове. Хоббиту посоветовали закусывать, и ему больше ничего не оставалось делать. «Уж наверно, на обед нас с Гэндальфом не сюда пригласили. Опять я его подвел. Надо срочно к нему вернуться, но как?» А собутыльники, как назло, выпив по паре стаканов своего пойла, сделались въедливыми и принялись задавать вопросы. – А вот зачем все-таки Ортега за тебя на нас наезжал? Ты кто ваще такой, в натуре? – Точно! Деревня деревней, по городу босиком шляется с небритыми лапами, а мы из-за него чуть не огребли! – Колись, падла, навам стучишь? – Уйбуй, – заерзал Иголка на табурете, – вы его сразу насмерть-то не колите, как бы нас за него не искрошили. – Никуда я не стучал, – забормотал Бильбо. – Кто ж стучит, если воровать пошел? Я в Шире серебряные ложки украл в одном доме, вот и пришлось бежать. – Его слова оборвал приступ икоты. – Да его и колоть не надо! – заржал Копыто. – Ему вон захорошело уже, в натуре! Налейте еще, пацаны – он щас сам нам все выложит. Испугавшись, что он захмелеет окончательно и потеряет свою драгоценность, хоббит опять забыл все опасения и наставления. Он надел Кольцо и пополз к выходу под громкие крики: – Мля, куда он делся? – У кого «Различитель» есть? Дайте «Различитель» кто-нибудь! Контейнер, у тебя же был! – Я его пропил… – Идиот! – Шибзичи, вы чё там разорались? Нам из-за вас не слышно, как мы гимн поем! – Держите вора! – В другой раз не будьте лохами, - обидно загоготали за соседними столами. Копыто в сердцах отвесил оплеуху Иголке, крикнувшему про вора. Бильбо выполз за дверь, и его стошнило прямо на заплеванную дорожку. Он поднялся на ноги и двинулся куда попало, превозмогая головокружение и дурноту. *** Фаты Белослава и Агата потихоньку закипали: явно что-то пошло не в полном соответствии, если за столько времени им еще не приволокли объект в спеленутом и готовом для транспортировки виде. А показываться в гостинице они не могли, раз отправленные за хоббитом дружинники и фея не дали сигнала, что нуждаются в помощи. – Надо проверить, может, их уже спасать пора! – От кого? От полурослика? Завяжись там драка с кем-то еще, хозяин бы сообщил, ему лишние проблемы не нужны. А Гэндальфа там нет, сто процентов. Великие Дома, несмотря на то, что высшие маги Средиземья отнюдь не стремились к ним в гости, успели познакомиться с их аурой и могли отследить без особого труда, тем более на своей территории. В фургоне дикарей, проехавшем мимо с противным скрипом топорно сработанных рессор, магической активностью и не пахло. Ведьмы не обратили на него внимания, занявшись сканированием гостиницы. Ничего особенного. И, когда их терпение готово было вот-вот лопнуть, на улице наконец-то показался Фефел – тот самый дружинник. С пустыми руками, что абсолютно не удивило фат. – Надо обшарить окрестности! Гаденыш всё-таки сбежал. Мы думали, он спрятался где-то внутри, но его нигде нет. – За ворота он не выходил, – хрупкая невысокая Агата, даром что вынуждена была смотреть снизу вверх, смерила рослого воина уничижительным взглядом с головы до ног. – Он не мог смыться под мороком? – Не мог, – процедила колдунья, сдержавшись и не высказав все, что подумала об этом предположении. – Надо уходить! – вмешалась напарница. – Я чувствую Гэндальфа. – Черт! Фефел, где Звенислава? – Она еще раз их комнаты проверить пошла. – Что проверить? Не вылез ли хоббит из-за плинтуса? Еще не хватало, чтобы она попалась Гэндальфу на глаза! – Я ее засекла, – сказала Белослава. – Она на заднем дворе, видимо, вышла черным ходом. Маг на соседней улице, будет здесь минуты через две-три. – Уходим! – Агата спешно вызывала портал. – А Звенислава как же? – Меняющий ауру аркан больше не действует. На извозчике доберется. – Но я взяла материал для удаленного поиска, – оправдывалась фея. – Это надо было сделать сразу, когда у тебя еще были шансы не упустить объект! Как будто вчера из школы… А вот с чего вы взяли, что гостиницы он не покидал? – Задняя дверь была закрыта изнутри на щеколду, – Агата поняла, что они с напарницей зря расслабились и решили, будто все шишки достанутся группе захвата. – Ее открыла Звенислава, чтобы уйти, не привлекая внимания. А если бы хоббит удирал через главный вход или через окно, мы бы его заметили. – Ладно. Нет смысла гадать, кто кого не заметил, раз уж мы можем узнать, где он сейчас, – решила Ярина. Фея протянула ей пакетик с двумя курчавыми волосками. Вспышка пламени, короткое заклинание – лицо воеводы вытянулось, но она быстро взяла себя в руки. Она размазала бы по стенке любого за один лишь намек на то, что она пытается подражать Сантьяге и, тем не менее, в голосе ее зазвучали интонации комиссара Темного Двора, без труда различимые для внимательного собеседника. – Каким же образом наш не покидавший гостиницы полурослик оказался в Южном Форте? – Что-о? – Я недостаточно разборчиво назвала место? Или со слухом у вас те же проблемы, что и со зрением? – Мы видели фургон Красных Шапок, – едва не со слезами на глазах вспомнила Белослава. – Он проезжал по улице вскоре после того, как Звенислава и Фефел приступили к операции. Но я могу поклясться чем угодно: к фургону никто не подходил! – Может, у Гэндальфа есть свои, неизвестные нам способы скрыть хоббита от окружающих? – предположила Агата. – Он, несомненно, сильный маг, но его возможности не безграничны. Мне интереснее, знает ли он, где полурослик находится сейчас. – А действительно, что хоббит мог забыть в компании дикарей? – Нашел тех, кто ему ближе всех по уровню интеллекта, – зло буркнула Агата. – Не думаю, что Гэндальфа и Сантьягу заинтересовал бы полурослик с задержкой умственного развития. Все понимали, что отправить сейчас за Бильбо группу в «Средство от перхоти» – это забыть и думать о секретности операции. Заставить Красных Шапок молчать невозможно, сколько бы они ни клялись в своей преданности Зеленому Дому. Ярина, мысленно сочиняя доклад королеве, прибрала в карман последний волосок хоббита – непременно еще пригодится. *** – Что-то удалось выяснить, Ортега? Сказать, что Сантьяга был раздражен, означало не сказать ничего. Во время короткой и эмоциональной беседы со взбешенным Гэндальфом комиссар Темного Двора утратил последние сомнения в том, каким серьезным противником может стать местный маг, предпочитающий обличье неприкаянного старца весьма преклонных лет. Но все же он отправил помощника в гостиницу, рискнув проследить за Гэндальфом и убедиться, что тот направился к Радагасту. «Понятно. В чужом городе мелкое зверье и птицы могут помочь в поисках скорее, чем разумные жители». Однако и комиссар, способный заставить сотни разумных жителей Тайного Города действовать в своих интересах, был не в лучшем положении – он не знал ничего. Мало того, был главным подозреваемым в похищении. – След был очень слабым, – докладывал Ортега. – Я не могу сказать, кому он принадлежал, но уверен полностью: не наву. Вроде бы в том, кто след оставил, была наша энергия, но что-то с ней не так, и всё! – Ты это мне не доказывай, ты это Гэндальфу докажи. Не мог же хоббит удирать сломя голову от шаса или эрлийца? Особой убежденности в голосе Сантьяги не ощущалось: он прекрасно знал, что скверный характер умеют демонстрировать все без исключения семьи Темного Двора. Но зачем бы им этим заниматься по отношению к никому не известному хоббиту? – Короче, ты не справился, и мне придется идти самому. Готовь группу поддержки. – Я засек кое-что еще, комиссар. В комнате был другой след. За окном он пропал, потерялся в фоне, а до того ощущался слабо, но отчетливо. Я нипочем бы не разобрался в его природе, если бы мы ночью не побывали в Мордоре. Это та же энергия, которую мы чувствовали возле Барад-Дура! – С этого и надо было начинать, Ортега. Это ключевой момент, если ты не ошибся. – Нет. Та энергия слишком сильно отличается от энергии наших Источников, чтобы спутать ее с чем-то. Значит, похитители Бильбо явились из Мордора? – Это не единственный возможный вариант. Я надеюсь, хоббит все еще находится в Тайном Городе. Организуй для поисков всех, кого сможешь. Я подозреваю, в самое ближайшее время мы не одни будем ими заниматься. Отправленная всё-таки в «Средство от перхоти» группа вернулась ни с чем. Полурослика там не было. Десятка уйбуя Копыто клялась в верной службе королеве и в том, что они знать не знают, куда «этот ворюга» слинял. Дикари из-за соседних столиков, занятые своими проблемами, ничего толком не видели и мало чем могли помочь ведьмам. – Вы Шибзичей не слушайте, брешут, адназначна, – твердил Булыжник Дурич. – У них и красть-то нечего, они на коротышкины бабки пили, а щас на него же бочку катят! – Пустую притом, – важно добавил Отвертка. – Бочки… Старшая группы, так уж вышло, однажды бывала в Дейле и слышала обросшие кучей столь же выдуманных, сколь и героических подробностей о походе тринадцати гномов и одного хоббита. – Проверить бочки! Все до одной! Зеленый Дом возместит ущерб! – рыкнула она в ответ на робкие протесты хозяина-конца. Дочери Журавля переворачивали каждый бочонок; из тех, что еще не опустели, без церемоний выдергивали пробки, не тратя время на вставление их обратно. Хозяин вовсю скрипел карандашом, записывая убытки. Обычный для заведения шум и гвалт завсегдатаев усилился раз в десять: Красные Шапки со стаканами, кружками и мисками отталкивали друг друга от халявного виски. Кое-где уже блестели ятаганы, засуетились вышибалы, выдергивая из орущей кучи особо буйных. Никакого хоббита в бочках не нашлось, и вообще не нашлось ничего, кроме дохлой заспиртованной мыши, на которую дикари не обратили никакого внимания. От казарм сбегались все новые и новые любители дармовщинки, и ведьмы подумали, что, в сущности, стоимость бочек и их содержимого, это такая ерунда – главное, чтобы Кувалда не додумался выкатить иск за организацию беспорядков среди подданных. Хорошо, что хитромудрого чела, приятеля Копыто, Сантьяга с собой не взял, утомившись слушать напоминания об оказанных услугах.