Другая Третья Эпоха

*** На свежем воздухе голова более-менее прояснилась, и тошнота уступила место гадкому привкусу во рту. «Сейчас бы напиться и умыться», – мечтал Бильбо. Кольцо он снял и спрятал, и теперь издалека больше всего напоминал человеческого детеныша-сироту, понуро бредущего мимо неприветливых и недружелюбных чужих домов. Куда девалось гнавшее его сюда неуемное любопытство и смутные мысли об изведанном единственный раз, но так и не позабытом? Грустные мысли хоббита прогнал цокот подков по мостовой. Ну вот. Опять прятаться… Так до Гэндальфа вовек не доберешься. В крайнем, случае, Ортеги. Может, и не интересен всадникам никакой хоббит, но проверять Бильбо не собирался. С него на сегодня хватило. Вновь надевать Кольцо он не стал, углядев чуть в стороне то ли лаз, то ли нору. Хоббит юркнул туда и стал дожидаться, когда конники проедут. Нора оказалась не норой, а подземным ходом, извилистым, но сухим и не таким уж узким. На минуту Бильбо почти ощутил себя в гостях у родственников из Тукборо. Очень захотелось найти уютное и укромное местечко, забиться туда и носа наверх не высовывать, пока не найдут. Ведь не может же быть такого, чтобы Гэндальф его не нашел? Нет. Он не у себя дома, в Шире, где норы и подземные ходы обжиты и безопасны. Неизвестно, кто здесь водится, да и заблудиться недолго. Надо идти по улице, таясь от воинов с оружием и женщин, которые начинают светиться зеленым, если надеть Кольцо. И надевать Кольцо как можно реже и ненадолго. Как оно частенько случалось с тех пор, как Бильбо сделался отчаянным «ворохоббитом», разумные и взвешенные суждения малость запоздали. Прямо перед Бильбо появилась морда огромной крысы, мало чем уступающей собакам в Шире, где отродясь не держали крупных псов. – А что это мы нашли? – маленькая худая фигура поначалу напомнила перепуганному хоббиту Голлума. – Это еда для стаи? Или это интересное? Ничего хорошего от такого приветствия, да еще обращенного к крысам, Бильбо не ждал. Однако незнакомец, в отличие от Голлума, был одет в серенькую, поношенную, но целую одежду, обут в крепкие башмаки, а в руке держал дротик. На мелкого орка он походил еще меньше, чем на Голлума. «Может, это его родня? Глядишь, жил бы с ними, не был бы таким злым». Но пока что ни крысы, ни их хозяин добрыми не казались. Сразу не сожрали, и на том спасибо. – Ты кто? Здесь такие не живут. Одежда другая. Чуя никогда не видел такие волосатые ноги. Чуя слышал, женщины наверху не любят волосатые ноги. – Я тут гость, – пролепетал хоббит. – Я приехал с Гэндальфом, а это великий маг, и он рассердится, если вы меня съедите, вот увидите! И ноги у меня, как у всех в наших землях. Женщинам это не мешает. – У тебя нет оружия, странный гость. А сегодня праздник. Чуя не станет тебя убивать. – Это ты правильно решил, Чуя. А я Бильбо Бэггинс из Шира. А что за праздник? Не будет ли слишком невежливо, если я в ваш торжественный день попрошу указать мне дорогу в одно местечко? У меня там деньги остались, я могу заплатить. – Праздник Возрождения Оси, – важно приосанившись, сказал подземный житель. – Ось приглашает тебя, Бильбо из Шира, разделить наш стол и послушать баллады наших лучших мастеров стихосложения. Нам пора в Зал Поэтов, а потом я провожу тебя Лабиринтом в любое место, какое назовешь. – Баллады я люблю. Я и сам немного стихами балуюсь. – Ось будет рада услышать твои стихи, Бильбо. Наши праздники еще ни разу не почтили мастера поэзии из других земель. Поначалу семья подземных охотников, которых навы прихватили с собой в последний момент, меньше всех ждала от нового мира хорошего, и больше всех – плохого. Всё изменилось лет семь назад, когда забеременела одна из осских женщин. Не в Ночь Осаннмма – в самую обычную, ничем не примечательную летнюю ночь. За ней последовала другая, третья, и хоть не каждая пара смогла обзавестись потомством, быстро стало ясно, что вымирание семье больше не грозит. Эрлийцы проделали свои хитроумные анализы и с фирменным занудным многословием разъяснили, что условия нового мира стали последним толчком, довершившим перестройку, которая началась еще на Земле. Эти лекции мало кому были интересны. Главное, что дети осов, рожденные в Средиземье, уже никогда не будут нуждаться в осарах. Им позволили обрести долгожданный покой, и Навь, как и обещал когда-то Сантьяга, оставила осов одних, не часто докучая крысоловам напоминанием о вассальных обязательствах. А день, когда в Лабиринте раздался крик первого новорожденного, отныне и навеки был объявлен Днем Возрождения Оси. Древний сводчатый зал, явно вырубленный в камне задолго до пришельцев, украшала всяческая мишура, которую, как показалось хоббиту, повыбрасывали после празднеств из богатых домов. Необычайно важные и взволнованные осские мастера стихосложения в чистой одежде устраивались каждый на своем возвышении. Крысы чинно – ни писка, ни толкотни – рассаживались вдоль стен. Большинство мест в первых рядах большого полукруглого амфитеатра занимали женщины, с гордостью держащие на коленях малышню. Но для Бильбо незамедлительно нашлось местечко в первом ряду, в самом центре. После всех треволнений сегодняшнего дня от баллад Бильбо едва не заснул – до того заунывно тянули их осские поэты с лицами, чрезвычайно серьезными и торжественными. Как это всё умудряются без хныканья и верчения на руках слушать трех-четырехлетние детишки, было превыше хоббичьего разумения. Впрочем, что-то знакомое в произведениях подземных стихотворцев он уловил, и не раз.

Мы шли сквозь льды и стужу, нам ветер «Прочь!» кричал, Снег сотнями ножей врезался в лица…

«Если вернусь в Бэг-Энд, напишу трактат «О влиянии эльфийских баллад на поэзию крысоловов из народа Оси» и дам Гэндальфу почитать». А очередь добралась и до Бильбо, и после всего услышанного он и помыслить себе не мог об исполнении веселых и непритязательных песенок, которые обожал распевать у себя в Шире. К счастью, память его пока не подводила, и он рискнул пропеть балладу в оригинале, здраво рассудив, что никого здесь не оскорбит огрехами в произношении. – Маловато, – посовещавшись, вынесли свой вердикт мастера стихосложения. – Где это видано: только вслушиваться в звучание начнешь, а песня уже кончилась. И не окажет ли мастер Бильбо из Шира Оси честь? Она хочет послушать его творения на понятном языке. О переводе эльфийских баллад на всеобщий язык Средиземья Бильбо пока только мечтал. Деваться было некуда, и он завел «Песню о гибели Гил-Гэлада», то и дело краснея за ту отсебятину, что приходилось вставлять на место чеканных и звонких строф. «Как хорошо, что меня не слышит Элронд, и эльфы Ривенделла, и Владычица Лориэна, и Гэндальф, и прекрасные сестры из «Ящеррицы», и тамошняя публика, и Ортега…» Осы же пришли в полнейший восторг, особенно когда к концу баллады умерли все ее герои. Бильбо увенчали лаврами Величайшего из великих мастеров стихосложения и преподнесли хрустальный шар с полной записью на редкость удачного Дня Возрождения Оси. Затем самые сильные из охотников подхватили его на руки и под радостный гомон крыс и зрителей торжественно пронесли через весь зал. – Теперь скажи нам, о величайший из хоббитов, куда ты хотел попасть? – обратился Чуя. – Ось с радостью донесет тебя к любому месту Тайного Города. – Мне бы мага по имени Гэндальф Серый найти. – Чуя не знает такого, – искренне огорчился подземный охотник. – Тогда нава по имени Ортега. Знаете его? – Его все знают, – обрадовались осы. – Это надо к Цитадели. Мы быстро дойдем, самой короткой дорогой. Непонятная «Цитадель» изрядно смутила Бильбо, заставив шевельнуться почти уснувшие опасения. Одно дело – Ортега, и совсем другое – неизвестно кто. Хоббит представил, как он оказывается рядом с тем навом в белом… и никого, совсем-совсем никого вокруг. Ему стало почти так же неуютно, как при виде поворачивающейся дверной ручки. – Я буду очень благодарен славной Оси, да сопутствует ей всегда удача на охоте, если меня проводят до гостиницы, где мы остановились. Это такой многооконный дом, в три этажа, на крыше шпиль с фигуркой летящей чайки. Если Гэндальф там, то все в порядке. Если нет, делать нечего, придется идти к этой самой Цитадели. *** Обстановка на поверхности была куда более нервозной, чем в Лабиринте. Гэндальф не находил себе места, а Радагаст мало чем мог ему помочь. Птицы облетели весь Тайный Город – безуспешно. К сожалению, несколько сусликов, добравшихся до осских подземелий, попались крысам, у которых обед был несколько часов назад, и судьба бедолаг осталась неведомой волшебникам. Гарки и агенты Сантьяги рыли носом землю не хуже сусликов, но повезло им больше лишь в том смысле, что никого не съели. Аналитики сидели злые и холодную пиццу жевали безо всякого аппетита. Они пустили в ход едва не весь прихваченный с Земли арсенал, дважды ухлопали массу энергии на тотальное сканирование в поисках тех самых следов, о которых говорил Ортега. Всё зря. – Ничего он не засек, – бурчал Доминга, – это все его больные фантазии. – Мы же не одни хоббита ищем, – вторил ему Тамир. – Внешность у него приметная, кто-нибудь да должен был его видеть? – Красные Шапки видели. Толку-то? «Исчез неизвестно куда», и всё. – А Ортега в «Средстве от перхоти» был? – мстительно поинтересовался шас. – Был, конечно. И тоже пустышку вытянул, там зеленые уже побывали, их следами все забило. – Ничего-ничего. Пусть еще побегает. А то разленился при спокойной жизни. Воеводе Дочерей Журавля отчаянно хотелось выставить Сантьягу вон, но ей приходилось светски улыбаться. Она согласилась на предложение Гуго де Лаэрта объединить усилия, чтобы добраться до хоббита раньше навов, не дать им снять с себя подозрения и в дальнейшем взять переговоры с Гэндальфом и Белым Советом в свои руки. Отказ вызовет ненужные вопросы, а быть в курсе чудских успехов не помешает. Естественно, Ярина никому не сообщила о том, что узнала, истратив второй волосок. Она была уверена: только Зеленому Дому известно о том, что Бильбо Бэггинс скрывается в катакомбах осов. Главное – не упустить преимущество. Но вот как это сделать, не повторяя подвиг барона Мудрополка? Посмертные почести воеводу не устраивали. Возле выходов из Лабиринта ждали дозоры – где явные, где тайные, с приказом уничтожить хоббита при угрозе попадания к навам. А ей оставалось тянуть время. И светски улыбаться, представляя собеседника участником интимных развлечений Мелькора, Глаурунга и Кархарота разом. – Я не понимаю, Сантьяга, чего ты добиваешься. – В таком случае вы позволите мне задать вопрос иначе? Что помешало вам захватить Бильбо, если вы знали об его местонахождении? – С чего ты взял? – С того, что ваши фаты слишком быстро появились в «Средстве от перхоти», милая Ярина. – Южный Форт, на минуточку, населяют подданные королевы. – То есть, даже Красные Шапки были в курсе, что Бильбо Бэггинсом очень заинтересовался Зеленый Дом? Ярина выругалась про себя. – Тебя так задевает, Сантьяга, что в этот раз вы опоздали? – Не скрою, я предпринял все возможные усилия для поисков хоббита и был разочарован тем, что они не дали результата. Пока не выбрал время сесть и спокойно подумать. И пришел к выводу: как бы я ни старался, кто-то будет стараться больше. Он сильнее меня заинтересован в том, чтоб найти Бильбо первым, потому что причастен к похищению. – И конечно, раз мы первыми побывали у Красных Шапок, ты решил, что это мы? – Я решил это за полтора часа до того, – безмятежно сообщил комиссар, – как Ортега доложил о результатах визита в «Средство от перхоти». Но у меня много более важных дел, чем искать убедительные доказательства. Просто имейте в виду, Ярина, и донесите до королевы: возможно, очень скоро нам всем, включая Гэндальфа Серого, придется плыть в одной лодке. И упаси Спящий, Эру и все, кто еще есть в местном пантеоне, Зеленый Дом грести, куда ему хочется, а не куда нужно. *** Дождаться возвращения шефа в Цитадель Ортега не успел. – Сработало! – орал Тамир в телефонную трубку. – Один из твоего списка артефактов сработал на дальнюю связь! «Вот оно!» – Ортега вспомнил, как чуть не в буквальном смысле вытрясал из Биджара Хамзи самые полные характеристики всего, что приобрел Гэндальф в его магазине. – Что говорит Доминга? Портал будет? – Семьдесят один процент! – Точку выхода засечете? – Если не вмешается Гэндальф. – Уж постарайтесь! И сразу открывайте наш портал! И вызовите комиссара! – А шнурки тебе не погладить заодно? – спросил Тамир у коротких гудков. Вышедший из портала чел в темно-зеленом маскировочном плаще ростом не уступал наву. На спине его странно трепыхался заплечный мешок. То есть, вот только что трепыхался, а вот – от него отвалилось что-то похожее на связанного некрупного звереныша и покатилось прочь. Помощник комиссара с нехорошими подозрениями метнулся наперерез. Нет, это был не Бильбо – неприятного вида лупоглазое, почти голое существо примерно того же роста. Челюсти его кровоточили: видать, исхитрился вытолкнуть кляп и прогрызть в крепком кожаном мешке дыру. Чел, тут же заметивший неладное, быстро обернулся. – Это моя добыча. Оставь ее в покое. – Несолидно она как-то выглядит для воина – а ты похож на воина, не на бандита, чел. – Нет, нет-ссс! – заверещал связанный. – Спасите, спасите нассс! Злой, жестокий разбойник, от него пахнет эльфами, голлм, голлм, мерсскими злобными эльфами, да-ссс! От него прямо смердит ими, верно, моя прелесссть? Спасите! Нельзя отдавать нас ему, он убьет нассс! – Ты в Тайном Городе, чел, здесь территория Великих Домов. Я – Ортега, нав из Великого Дома Навь, и я хочу знать, в чем провинилась эта тварюшка. Он что-то украл? – Нет, нет-ссс! – еще истошнее завизжала «добыча». – Мы ничего не украли, голлм, нет-сс, мы получили подарочек на день рождения! Это Бэггинс! Бэгги-инссс! Это он мерссский, ненавистный ворюга, он, а не мы, голлм! – Всё интереснее и интереснее, – Ортега обернулся к челу. – Я не знаю, зачем тебе это существо, но его должен увидеть и допросить наш комиссар. Потом он, может быть, вернет его тебе. – Мне нет дела до пришельцев, я изловил эту тварь для Митрандира, или Гэндальфа, и только он сможет ее коснуться. Я – Арагорн, сын Арахорна, и я зарублю тебя, если ты попытаешься ее отнять! – А сначала умнее казался, – хмыкнул Ортега, вытаскивая катану. – Ну, попробуй, если так хочется. Убивать чела нав не собирался: и так с Гэндальфом сплошные проблемы из-за Бильбо. Так, утихомирить. Но противник неожиданно легкой добычей быть не пожелал. Для чела он был невероятно силен и фехтовал превосходно, разве что в скорости уступал гарке, и, чувствуя это, старался взять верх мощным неудержимым натиском. Ортега отступил на два шага, разозлился и взялся за дело всерьез. Теперь туго приходилось Арагорну, но он и не думал сдаваться. – Убейте его, голлм! – верещал пленник и с каждым выкриком нравился наву все меньше и меньше. – Убейте мерссского хуманссса, развяжите насс, и мы убьем хоббитсса, да-ссс, моя прелесссть! – Остановитесь! Остановитесь же! – новый голос был едва слышен за воплями. Голова Бильбо высунулась из крохотного подвального оконца. Ортега уже мчался туда на крик, и только поэтому успел выставить защиту, когда сверху полетели «Эльфийские стрелы». Наспех слепленная, она не могла долго продержаться, но сделала свое дело: позволила выиграть доли секунды и выволочь хоббита из окна. Крепко прижимая ношу к себе, нав бросился в сторону, уходя из зоны поражения и попутно – от меча Арагорна, который кинулся за удирающим, как ему показалось, врагом. – Чел, ты совсем глупый? Я ему жизнь спас, ты не заметил? – Но кто на него напал? – Арагорн угрюмо толкнул меч в ножны. – Зеленые порталы, – определил нав, прикрыв глаза. – Дошло до дур, что вот-вот здесь комиссар появится на пару с твоим Гэндальфом. Пусть их проваливают… – А понятнее можно? – Я хотел сказать, это были… – Это больше не важно, господа, – Сантьяга, вышедший из темного портала, остановился, рассматривая связанную тварь с брезгливым любопытством. С другой стороны улицы спешил Гэндальф. – А я бы хотел задать Зеленому Дому пару неприятных вопросов. – Ваше право, уважаемый, но, поскольку всё обошлось, я бы не советовал на нем настаивать. Очень может быть, вскоре нам понадобятся всё наши силы. Настало время узнать, что обнаружили я и мой помощник, побывав вблизи Барад-Дура. – Даже так? – Гэндальф испытующе глянул на нава в светлом костюме. – Что ж, берите Голлума и идемте в гостиницу, не на улице же такие вещи обсуждать. – А ты очень даже неплохо бьешься для чела, – сказал Ортега Арагорну по пути. – Если бы у меня был Нарсил, а не эта железяка, ты б таким снисходительным тоном не говорил, нав. – Не меч бьет, а рука вообще-то. – Обычно так и есть, но из любого правила бывают исключения. Научишь меня тому выпаду, который я пропустил? – Почему нет? Вдруг у тебя и впрямь получится.