Лондон, 31 октября 1981 г. Мальчик, который выжил.
14 августа 2018 г., 01:45
Убедившись, что маглы не смотрят на меня, я раскрыла карту: пригороды Лондона, быстро разрастающиеся во все стороны, были мне плохо знакомы. Тисовая улица. Именно это место назвал Хагрид. Приближался автомобиль, карту необходимо было срочно спрятать.
Полный мужчина с короткой шеей яростно уставился на меня из автомобиля. Кошконенавистник? Я в ответ уставилась на него. Махнув головой, он наконец поехал дальше, а я пошла искать четвертый дом.
***
Весь день я провела на заборе дома номер четыре. Прохожие и автомобили лишь изредка курсировали мимо. Через окно открывался вид на чистую, но не слишком уютную, какую-то безжизненную комнату, где суетилась молодая блондинка, разрываясь между маленьким ребёнком и приготовлением обеда. Когда около часу дня мать с сыном выбрались из дома, вид ребёнка в коляске, пинающего мать ногами и пронзительно вопившего «Хаччу конфету!» многое сказал мне об усталом виде женщины. Впрочем, она не выглядела недовольной и ласково причитала над ребёнком, бросая редкие колючие взгляды в сторону соседских домов. Вечерело. К дому подъехал автомобиль, из которого вышел, к моему удивлению, тот самый магл, который рассматривал меня утром. — Брысь! — громко и недовольно произнес он. Я не шелохнулась, строго посмотрев на мужчину. Пожав плечами, тот ретировался в дом, вскоре присоединившись за окном к своим, по-видимому, супруге и ребёнку. Блондинка накрыла стол и, поставив перед мужем несколько блюд, водрузила сына на высокий стульчик и перешла в наступление. Впрочем, большая часть содержимого тарелки оказалась размазанной по стерильно чистой кухне и платью женщины. Когда пытка ребёнка то ли кашей, то ли пюре подошла к концу, он был отведён родителями на второй этаж. Спустившиеся минут через двадцать супруги имели вид донельзя довольный: наверное, от своего ангелочка им всё-таки требовалась передышка. Мужчина прошёл в гостиную. И пока супруга восстанавливала чистоту на кухне, включил новости. Окно было приоткрыто, поэтому громкий голос диктора был прекрасно слышен. — И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов? — Не знаю, Тед, — донесся другой, более приятный голос. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым, но завтра… От дальнейшего прогноза меня отвлек вид входящей в комнату женщины: она принесла мужу чай и уселась с ним рядом на диване. Между ними завязалась очень тихая беседа, слов я не могла разобрать. Буквально через минуту блондинка оставила супруга, причём её лицо при выходе из комнаты имело вид до крайности недовольный, а губы были сжаты в тонкую нить. Вскоре и мужчина, погасив свет, заскрипел лестничными ступенями. Ещё через десяток минут дом полностью погрузился во мрак.***
Мрак этот как нельзя лучше соответствовал моему душевному настрою. Последний год моей жизни казался мне засасывающей трясиной тьмы и безысходности. Несмотря на деятельность нашего Ордена и все попытки, предпринимаемые Министерством, настали ужасные времена. Страх и недоверие царили среди нас. Положа руку на сердце, можно сказать, что Тот-Кого-Нельзя-Называть, не гнушавшийся никаких методов, побеждал. И его путь к победе был усеян телами. Телами маглов. Магов. Наших друзей. Безопасных мест не осталось в принципе. Разве что Хогвартс. Дамблдор был единственным, кого по-настоящему боялось это чудовище. Он так и не решился напасть на школу и не ответил ни на один вызов директора. Предпочёл прятаться и нападать исподтишка. Там, где его меньше всего ожидали. Его кровавые вылазки сеяли ужас в сердцах храбрых. Не осталось среди нас никого, кто неоднократно не был бы ранен или проклят. Или убит. Уже не было с нами братьев Пруэттов, были зверски убиты Бенджамен Фенвик и Доркас Медоуз, практически полностью истреблены семьи Боунс и МакКиннон. Но последние новости… Новости, из-за которых директор сорвался из Школы. Они были совершенно ужасающи. «Господь, умоляю, пусть это не будет правдой! Это не может быть так! Это не должно быть так! Только не такой ценой!» — крутилось у меня в голове, пока я бежала в Хогсмид, чтобы трансгрессировать в Лондон и найти эту Тисовую улицу, найти директора и убедиться лично, что эта трагедия не произошла.***
Около полуночи моё ожидание на Тисовой улице подошло к концу. Почти неслышно в дальнем конце улицы возник человеческий силуэт. Человек этот был одет в длинный сюртук и фиолетовую мантию поверх него, его волосы и борода, совсем поседевшие за истекший год, развевались на холодном осеннем ветру. Дамблдор. Он был один. Я не спускала с него глаз. Оторвавшись от поисков чего-то в карманах своей мантии, директор внезапно посмотрел прямо на меня. Он усмехнулся, будто увидел нечто забавное, что-то пробормотал и вернулся к обшариванию карманов. Наконец во внутреннем кармане он нашёл то, что искал. В свете фонаря предмет блеснул серебром в его ладони. Делюминатор. Несколько щелчков — и улица погрузилась во тьму. Дамблдор засунул прибор обратно во внутренний карман мантии и двинулся в мою сторону. Подойдя, директор сел на забор рядом со мной. — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл, — сказал он и с улыбкой повернулся ко мне. В установившейся на улице темноте я трансформировалась и посмотрела на директора, еле сдерживая своё раздражение. «Почему он неспешно произносит ничего не значащие вещи, когда должен понимать, что я жажду сейчас только одного — узнать правду о Том-Кого-Нельзя-Называть и о… Поттерах», — страх при одной мысли о случившемся заставил меня ответить резко и совершенно не по делу: — Как вы меня узнали? — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно. «Банальность в ответ на банальность. Почему он тянет время? Почему не говорит, что случилось? Что за нелепые игры? Хорошо, я подыграю вам, Альбус». — Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала я. Директор был абсолютно невозмутим и совершенно не торопился перейти к делу. — Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок. Моё раздражение всё нарастало: — О, да, действительно, все празднуют. Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях, — кивнула головой в сторону тёмного окна, за которым находилась гостиная. — Я слышала. Стаи сов… падающие звезды… Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом. — Не стоит их обвинять, — Дамблдор ответил мягко и взял мою замерзшую ладонь в свою. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья. — Знаю. Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы. Я искоса взглянула на директора, надеясь, что он наконец скажет в ответ то, ради чего я была этим вечером на этой улице на окраине Лондона. Однако директор молчал, и я освободила свою руку в крайнем раздражении. — Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор? Я не смотрела на него, ожидая ответа, но стук сердца в этот момент отдавался у меня в голове. — Вполне очевидно, что это так, — наконец промолвил Альбус Дамблдор. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку? — Что?! «Да он издевается надо мной! Лимонные дольки?! В такой момент?! Альбус, ты шутишь?» — Засахаренную лимонную дольку, — словно не замечая моей реакции продолжил директор. — Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся. — Нет, благодарю вас. — я постаралась передать всем своим видом отношение к лимонным долькам, употребляемым в неподходящее время. — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез… — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени, — в голосе Дамблдора наконец проскользнуло что-то помимо наигранного благодушия, из которого я пыталась его вывести. — Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волдеморт. Я вздрогнула и поспешила нащупать свою палочку в кармане мантии («Постоянная бдительность!»), но Дамблдор, поглощённый необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил. — На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волдеморта. — Да-да, конечно, — я решила сменить тактику в надежде разговорить директора и добавила в голос сиропа. — Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волдеморт — боялся. — Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волдеморт обладал такими силами, которые мне неподвластны. Что ж, мне оставалось только продолжить в том же духе. — Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы, — произнесла я с придыханием, глядя на директора из-под полуприкрытых век и еле сдерживаясь от того, чтобы схватить его за мантию и трясти, пока он не скажет, что случилось в доме моих бывших учеников. — Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки, — с усмешкой произнёс директор, и мне стало понятно, что ждать дальше, когда он сам перейдёт к основному, я больше не могу. Я неотрывно уставилась в его живые яркие голубые глаза, от которых у меня пробегали мурашки. — А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чем все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить? «О да, ты конечно знаешь, Альбус. Всё знаешь. Скажи мне наконец!». Дамблдор вовсе не торопился с ответом, уткнувшись в свои лимонные дольки. «Альбус, ты написал мне утром, что было нападение и Волдеморт убит. Не сообщил, на кого нападение. Не указал, что случилось. Исчез из замка. И только за завтраком Хагрид сказал мне про Поттеров. Если это не слухи… Да скажи же мне, Альбус, что там случилось?!» — Говорят, — продолжила я как можно настойчивей, — говорят, что прошлой ночью Волдеморт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы… Дамблдор просто кивнул. В этот момент голова у меня закружилась, грудную клетку сдавило как железным обручем и я с трудом сделала судорожный вздох. — Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус… Через мгновение я почувствовала прикосновение к своему плечу. — Я понимаю… — с горечью произнес Дамблдор. — Я очень хорошо вас понимаю. Я пыталась справиться с накатывающими рыданиями и, когда я заговорила, голос мой слегка дрожал: — И это еще не всё. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волдеморт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез, — я посмотрела на Дамблдора, чтобы убедиться, что это действительно так. — Это… это правда? После всего, что он сделал… После того, как он убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно… Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить… Какие меры для этого предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить? А в голове билось: «Лили и Джеймс мертвы. Несносный храбрый мальчишка и застенчивая девочка-отличница. Семья. Преданные друзья. Талантливые волшебники. Орденцы, не единожды уходившие живыми от Волдеморта. Мертвы». — Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды. «Снова что-то умалчиваешь, Альбус? Ты изменился и не к лучшему. Годы противостояния Волдеморту заставили тебя стать слишком закрытым. Сражаясь со злом, ты забыл о своих же принципах. Где твоя любовь, за которую ты должен сражаться, Альбус?» Чтобы не смотреть в глаза директору, я полезла в карман за носовым платком и стала вытирать просочившиеся слёзы. Дамблдор шумно вдохнул, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого вынул из кармана часы. — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь? — Да, — погрузившись в свои мысли, подтвердила я. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь? «Да, зачем ты здесь, Альбус? Что тебе нужно от этих маглов в четвертом доме? Кто они такие?» — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тёте и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались. Мою грудь снова стиснуло железной хваткой. «Отдать Гарри?!» — Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живёт здесь?! — я не удержалась от повышения тона и вскочила на ноги. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдёте другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! «Одумайся, Альбус! Одумайся, пока не поздно!» — Для него это лучшее место, — твердо начал Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тётя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо. Я села обратно на забор. В голове плескался океан оглушающей пустоты. «Неужели он серьёзен? Он словно забыл, чей это сын. Неужели он не понимает, что любой из нас… что я… хочу забрать его? Ведь это сын Лили и Джеймса. Он как будто спешит избавиться от ребёнка. Почему?» — Письмо? — тихо переспросила я. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме всё, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя! — Совершенно верно, — согласился директор, очень серьезно глядя на меня поверх очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой? «Справиться со славой? А справляться с потерей родителей ему каково будет? Кто расскажет ему, как погибли его родители? Как они любили его? Как Лили поглаживала свой растущий животик на собраниях Ордена, приговаривая, что надеется, что к появлению малыша Волдеморт будет заперт в Азкабане или упокоится на дне океана? Как однажды в конце июля Джеймс прибежал на собрание с сумасшедшими глазами, крича, что у него родился сын? Как проходила церемония крестин маленького Гарри? Как были счастливы его родители, когда он сделал первый шаг? Кто покажет ему колдографии, с которых улыбаются его папа и мама, глядя на его первый полёт на игрушечной метле? Эти маглы?!» Вот всё, что я хотела сказать в этот момент, но передумала, делая вдох для того, чтобы успокоиться. — Да… Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадёт сюда? — «Не под мантией же ты его прячешь, Альбус?» «Директор, конечно, принял решение, исходя из своих соображений. Но, может быть, если мальчик немного поживёт у меня, пройдёт время, и Дамблдор передумает?» — Его принесет Хагрид. «Так… О, мой Бог, да Хагрид же младенца в жизни на руках не держал!» — Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание? — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор. «Мужчины! Да вовсе я не о том говорю!» — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — процедила я сквозь зубы. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это? Раскаты грома становились всё ближе, пока разновидность магловского средства передвижения не приземлилась прямо перед нами. — Ну наконец-то, Хагрид, — в голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед? «Это называется мопед? Да он наверное всю улицу разбудил! А ребёнок? Где Гарри?!» — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил Хагрид, слезая на землю. — У молодого Сириуса Блэка. А насчет ребенка — я привез его, сэр. — Все прошло спокойно? — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталась. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем. В коляске мопеда на свёрнутых одеялах лежал крепко спящий маленький мальчик. На его лбу виднелся свежий шрам, похожий на молнию. «Никогда не видела ничего подобного. Что это? Неужели след от заклятия?» — Значит, именно сюда… — почему-то шёпотом спросила я. — Да, — подтвердил директор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь. — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор? — зачем-то уточнила я, будто бы, если бы не было шрама, то автоматически отменилось бы всё то, что произошло с маленьким Гарри. — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки, — директор улыбнулся, словно пытаясь поднять моё настроение. — Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим. «Покончить со всем этим?! Ну, Альбус, погоди! Да, ты величайший и мудрейший маг последнего столетия, а то и более. Но, кажется, ты позабыл, мой друг, что значит быть человеком! Нельзя играть в чужие жизни, даже ради их блага! Как ты мог забыть об этом?!» Пока я силилась найти аргументы, которые бы могли убедить Дамблдора, он взял Гарри на руки и повернулся к дому. — Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. Мне показалось, что в непосредственном великане было куда больше чувства, чем в мужчине, которому я давно уже отдала своё сердце. «Ну да, ты же уже показал, Альбус, насколько ты далёк от сердечных привязанностей. Такой правильный, такой мудрый, такой смелый человек. И так боишься просто любить!» Склонившись над ребёнком, Хагрид поцеловал его. И заплакал навзрыд, подвывая, как собака. — Тс-с-с! — шикнула на него я. — Ты разбудишь маглов! — П-п-простите, — раскатисто пробормотал великан, вытаскивая из кармана гигантский не очень чистый носовой платок. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов… «О, мой Бог, да не только ты, Хагрид, опечален этим, но попробуй переубедить этого упрямца!» — Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — шепнула я, слегка поглаживая друга по плечу. В это время Дамблдор уже перешагнул невысокий забор и осторожно опустил Гарри на порог дома, сунув письмо, извлеченное из кармана мантии, в одеяло. Когда директор вернулся к нам, я не нашла в себе сил уйти и просто, оперевшись на руку Хагрида, смотрела на сверток на крыльце. — Что ж, — нарушил тишину Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим. — Ага, — пробормотал Хагрид. — Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Хагрид ещё что-то говорил, но я уже не слушала его. Молнией ударила в голову мысль «Сириус Блэк!». Сразу вспомнился разговор трехмесячной или около того давности. — Волдеморт охотится за Поттерами, Минерва… Необходимо прибегнуть к более серьёзной защите: последний раз Джеймс отбивался от трёх Пожирателей, а подоспевший к нему на выручку Аластор пострадал тогда от рук Розье… Придётся спрятать их. — Альбус, почему Поттеры? Почему на них ведётся особая охота? — Мы можем лишь предполагать. В любом случае я предложил Фиделиус и себя в качестве Хранителя. Однако, Джеймс предпочёл выбрать Блэка. Предсказуемо, хоть и более опасно. Кто-то из близких друзей Поттера передаёт сведения о них, ничем другим последнее нападение объяснить невозможно. Дамблдор смотрел вслед улетающему Хагриду. Потянув его за рукав мантии, я постаралась поймать его взгляд. «Хранитель… Блэк… Как?!» Словно отвечая моим мыслям, директор пожал плечами и ласково произнёс: — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл. Склонив голову в лёгком поклоне, мужчина пошёл по улице, на ходу возвращая свет из Делюминатора и трансгрессируя с едва слышным хлопком. Слёзы душили меня. Едва он исчез, я кошкой метнулась по улице и, набирая скорость, помчалась по пустым дорогам холодного Лондона. В тот момент бесконечной тоски и боли я ещё не могла предполагать, что через месяц я, опустошенная на фоне всеобщего ликования, приму наконец предложение Элфинстоуна Урхарта и стану его супругой в Сочельник 1981 года.
