Хогвартс, 1985 г. Возвращайся домой после дальних дорог.
21 августа 2018 г., 00:47
Я неотрывно смотрела на письмо, лежащее передо мной.
ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА
«ИЛЬВЕРМОРНИ»
Директор: Марта-Риона Стюард II
(Действующий член Магического Конгресса Управления по Северной Америке)
Уважаемая профессор МакГонагалл,
Школа Чародейства и Волшебства Ильверморни приглашает вас для чтения курса лекций по Трансфигурации. Наше учебное заведение крайне заинтересовано в Вас как в постоянном преподавателе, и мы готовы предложить Вам сотрудничество на любых удобных Вам условиях. Просим прислать уведомление о Вашем решении с совой в течение ближайшего месяца.С наилучшими пожеланиями,
директор Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни,
Марта-Риона Стюард II.
Постскриптум: приносим поздравления с триумфальным открытием и заслуженным награждением Ваших заслуг. Я задумчиво барабанила пальцами по дубовой столешнице.Стук.
К тому моменту прошло уже почти четыре года, как я согласилась выйти замуж за своего старого друга (и бывшего начальника) Элфинстоуна Урхарта. На скромной церемонии присутствовали лишь несколько близких нам людей: сестра Элфинстоуна, мои братья, Филиус, Помона, Аластор и Дамблдор, которого я после долгих колебаний сочла невозможным не пригласить: всё-таки, несмотря на стену непонимания, выросшую между нами, Альбус оставался дорогим мне человеком.Стук.
Коттедж в Хогсмиде, снятый моим мужем для нас, с тем чтобы я могла не прерывать своего преподавания, был очень уютен, и я с радостью окунулась в обустройство своего дома, которого раньше никогда не имела. На протяжении трёх лет после нашей свадьбы наше жилище являлось местом, где можно было отдохнуть душой. Как часто к нам приезжали в гости наши племянники и племянницы, собирались друзья по вечерам, весь дом искрился от веселья и оживления, царившего в нём! Я совсем оставила свои комнаты в Хогвартсе, даже сочинения студентов предпочитала проверять, сидя возле камина, пока Элфинстоун возился в саду. А потом мы пили чай с молоком на кухне, говоря обо всём на свете.Стук.
Мой муж… Мы оба понимали, что моё согласие выйти за него происходило из благодарности, тёплой дружеской привязанности и желания забыть о тех тяжёлых временах, о всей той боли, что принесли нам годы войны. Я никогда не говорила ему о своих чувствах к Дамблдору. Но он, наверное, и сам всё понял. — Минерва, конечно, вы уже сколько раз отвечали мне отказом… Позвольте же предложить вам ещё раз: выходите за меня замуж. Вы слишком добры и великодушны, отказывая мне по причине того, что не испытываете ко мне чувства равного моему. Но это не страшно. Выходите за меня замуж, и я окружу вас тем теплом и заботой, которых вы заслуживаете. И ни о чём больше не попрошу…Стук.
Он и правда не попросил. Ни в первую ночь после свадьбы, ни после он никогда не настаивал на супружеской близости между нами. Я сама пришла в его спальню тогда, когда тоска и боль, снедавшие меня месяцами, стали невыносимы. И его ласковые объятия позволяли мне забыть обо всех моих горестях и печалях.Стук.
Смерть моего мужа всего через три года после нашей свадьбы стала для меня ударом, от которого невозможно было оправиться. Вернувшись однажды из школы, я нашла его бездыханным… Человек, которого я обнимала утром на прощание, который шутил и подкладывал мне блинчиков, сетуя на то, что я никак не могу поправиться, с которым мы только накануне планировали поездку во Францию, был мёртв. Мой муж был мёртв. «Укус Ядовитой тентакулы», — сказали вызванные целители. «Уже ничего нельзя было сделать», — сказали они. «Вот если бы дома имелось противоядие…» Если бы я была дома тогда!Стук.
Я не могла оставаться там, где я смогла наконец стать счастливой, без человека, сделавшего это счастье возможным. После похорон Помона помогла мне со сбором вещей, и я вернулась в свою спальню в Хогвартсе. Мои друзья и родные — все дали понять, насколько они горюют вместе со мной и готовы оказать мне поддержку. Но я предпочла запереть свои чувства в себе, как всегда поступала в таких случаях. После этого в моей жизни осталось место только для работы.Стук.
За истекший год я добилась многого. Но знал бы кто, насколько «Магу Года» по версии журнала «Трансфигурация Сегодня», «изобретательнице реверсивной трансфигурационной модели» и «волшебнице, впервые и успешно применившей Разделитель Спольда для верификации изменений трансфигурируемых объектов на молекулярном уровне», было тяжело на сердце. На сердце осталась туманом глухая тоска. «Только время поможет потерю и боль пережить», — говорила мне Помона, просиживая со мной вечера напролёт, пока я не чувствовала, что уже способна забыться сном.Стук.
Гарри Поттер. С того осеннего вечера я ещё несколько раз посещала Тисовую улицу. Сидела на заборе и наблюдала за черноволосым мальчиком. Мне вовсе не понравилось увиденное — маглы в том доме, казалось, не рады его присутствию. Но когда я уже твёрдо решила забрать его и усыновить и даже обсудила это с Элфинстоуном, вмешался Дамблдор. Узнав о моем плане, директор соизволил наконец дать объяснение своему поступку. Оказалось, что мальчик выжил из-за жертвы его матери. Она отдала свою жизнь за него. Конечно, она бы никогда не поступила иначе. Такова уж была наша Лили! Но именно эта магия, древнейшая магия, защитила маленького Гарри от убийцы его родителей. Для того, чтобы она и дальше продолжала защищать ребенка, Дамблдор связал её с магией крови, потому теперь дом родной сестры его матери действительно стал самым безопасным для него местом. А в свете ужасных событий, произошедших в семье Лонгботтомов, было ясно, что оставшиеся на свободе Пожиратели Смерти ни перед чем не остановится, чтобы найти своего повелителя или отомстить за него. Потому я вынуждена была согласиться с директором и не только не забрать Гарри к себе, но и дать Дамблдору слово, что я не буду больше посещать Тисовую улицу, чтобы не навести Пожирателей на след малыша. Это решение далось мне нелегко, и с тех пор мне часто являлся в снах мальчик, похожий одновременно на Джеймса и Лили, с шрамом в виде молнии на лбу.Стук.
Все три года моей замужней жизни Дамблдор вёл себя весьма странно. Обходительный и мягкий как обычно, он временами впадал в тягостную задумчивость и подолгу молчал, не отвечая на обращенные к нему слова. Часто за преподавательским столом я ловила на себе его тяжёлый взгляд. Когда я посещала его кабинет по учебным вопросам, он был вежлив, но несколько сух, а ни на одно приглашение в гости от нас с мужем он не ответил согласием. За последний год, когда я снова поселилась в своих апартаментах в замке, я обратила внимание, что директор нередко, подсаживаясь ко мне в Главном Зале или же во время наших бесед в кабинете, имел такой вид, будто он собирается что-то сказать, но спрашивал неизменно лишь о моём самочувствии. Я сделала выводы, что он, вероятно, хотел выразить сочувствие в моём горе, но не знал, как к этому подступиться.Стук. Стук. Стук.
И вот теперь, когда передо мной лежало письмо из Ильверморни и уже половина указанного в письме срока истекла, я приняла решение. Никогда не думала, что покину Шотландию, покину Хогвартс! Но теперь, когда на месте моего сердца были руины, а пребывание в местах, где мне довелось быть счастливой, стало слишком тяжелым… «Почему бы и не съездить туда с курсом лекций?» — подумала я, решительно вставая из-за стола и убирая письмо в карман мантии. — «А там кто знает…» Сверившись с часами, я убедилась, что время, назначенное Дамблдором, почти наступило. Я бросила в камин Летучего пороха из узорной чашки и назвала пункт назначения: — Кабинет директора! После нескольких неприятных секунд в Каминной сети я уже перешагивала через решётку под внимательным взглядом Дамблдора. — Рад видеть вас этим вечером, Минерва. Признаться, уже ждал вас: надеялся, что вы сможете освободиться раньше, — Дамблдор говорил как всегда мягким тоном, поблёскивая глазами. — Как можно, директор, мы же договорились на восемь. Я полагала, что до этого часа вы будете заняты, — я плотнее сжала губы, поражаясь его забывчивости. — А я полагал, что заняты вы, — ответил директор с серебристым смешком. — И мы оба заблуждались! Но прошу вас, Минерва, присаживайтесь. Я заранее попросил у Санни и Джонки ваш любимый чай и пироги с почками. А ещё пудинг с ростбифом: не видел вас сегодня на ужине, так что придется вам подкрепиться сейчас. Дамблдор налил мне из чайника, пребывающего под удерживающими тепло чарами, обжигающе горячий чай в чашку с заранее подготовленным молоком. «Что же, моя жизнь прошла не зря. За тридцать лет я научила-таки этого англичанина, каким должен быть правильный чай», — с этой мыслью я взялась за чашку и сделала первый глоток. — Какой вопрос вы хотели обсудить со мной, Минерва? Скажу сразу, если речь снова про закупку ускорителя элементарных магических частиц для проведения экспериментов по расщеплению чара*, то пока мой ответ неизменен. Попечительский совет отказывается выделять на это деньги, аргументируя тем, что это оборудование не требуется для стандартного курса обучения. А выбить из них деньги на науку… — директор махнул рукой и отхлебнул горячего шоколада из своей чашки. — Нет, профессор Дамблдор, я по другому вопросу, — сказала я, вынимая из кармана письмо директора Стюард и протягивая его собеседнику. Развернув письмо, Дамблдор пробежался по нему глазами и на несколько минут затих, остановив взгляд на чашке перед собой. — И что же вы решили ответить, профессор МакГонагалл? — почему-то осипшим голосом спросил он. «Кажется, всё будет не так просто, как мне бы хотелось», — подумала я, отставив чашку на стол. — Я приняла решение согласиться, директор. Если вы готовы отпустить меня на три месяца с этого марта, то я могла бы прочитать в Ивелморни курс лекций и познакомиться со школой поближе. Я уже взяла на себя смелость написать моей бывшей ученице Вильгельмине Лоренс, которая специализировалась в Трансфигурации. Она готова заменить меня на это время. И вообще заменить, если меня устроит положение дел в Ильверморни и я приму решение там остаться. Так что моё решение не доставит вам никаких неудобств, профессор Дамблдор, — я мельком взглянула на директора и взялась за свою чашку, чтобы спрятаться за ней от пронзительного взгляда голубых глаз. — Да, действительно, никаких неудобств, профессор МакГонагалл, — холодно произнёс мужчина, слегка растягивая окончания слов. — Ну, а как же вы сами? Вы уверены, что вам будет хорошо вдали от Хогвартса, от ваших друзей? Стоит ли Ильверморни того? — Почему нет, сэр? Хогвартс всегда будет в моём сердце, но сейчас меня здесь ничего не держит, — осторожно ответила я, всё ещё недоумевая, почему Дамблдор реагирует так остро, — и я готова попытать счастья в другом месте. Директор резко встал из кресла и начал расхаживать по комнате. — Ничего не держит, профессор? — резко остановившись, сказал он. — А как же ваш долг перед Школой? Ваш долг передо мной, наконец? На меня накатила волна раздражения. Положив ногу на ногу и скрестив руки на груди, я откинулась в кресле. — Мне казалось, что я исправно исполняла свой долг перед Школой, поправьте меня, Альбус, если я ошибаюсь, — как можно холоднее ответила я, с трудом удерживаясь от проявления всё нарастающего гнева. — А что касается моего долга перед вами, то я вообще не понимаю, о чём вы говорите. Я предлагаю вам прекрасного специалиста на своё место и готова гарантировать, что она справится с работой. Разве этим я не исполню свой долг по отношению к вам, директор? Дамблдор, вернувшийся к расхаживанию по кабинету, после моих последних слов встал как вкопанный перед моим креслом и вперил свой пылающий синим пламенем взор прямо в меня. — А разве это всё, что вы должны мне, Минерва? — после полуминутного молчания тихо и вкрадчиво произнёс он. — О чём вы, директор? — я начала искать глазами пути отступления к двери, полагая, что продолжение разговора в подобном тоне вряд ли будет достаточно продуктивно. «Ему надо всё обдумать, и наутро он убедится, что мои аргументы весомы и у него нет причин меня удерживать», — подумала я с непонятным ощущением тревоги и лёгкой грусти на сердце. — А как же наша дружба, Минерва? — директор внезапно вернулся в кресло и отпил из своей чашки, внешне будто бы успокоившись. — А что наша дружба, Альбус? — непонимающе переспросила я, развернувшись к нему и вернув руки на подлокотники. — Мне будет тебя не хватать, Минерва. Я буду скучать, — тихо проговорил директор, глядя на свои узкие длинные ладони, сложенные на коленях. — Я тоже буду с-скучать, Альбус, — на мгновение мой голос дрогнул, но я тут же взяла себя в руки. — Но возможно там, далеко от мест, где… где я была счастлива… и несчастна, я смогу обрести покой. — Поступайте, как считаете нужным, Минерва, — с чем-то, похожим на обреченность, в голосе сказал директор, и я тут же откланялась, не желая искушать судьбу. Пока я шла по тёмным коридорам замка в попытке найти в прогулке избавление от усилившейся тоски, моя голова была заполнена образами из прошлого, связанными с этими стенами. Вот маленькая Минерва проходит распределение, вот она крадётся в ночи со своими друзьями в Запретный Лес, вот она сидит на полюбившемся предмете, с восторгом глядя на творящую чудеса палочку в изящных длинных пальцах преподавателя. Первые шаги в магии. Первые успехи. Первый полёт. Первый Кубок Школы по Квиддичу. Первая анимагическая трансформация. Первый урок в роли учителя. Первый выпуск. Первое зрелое чувство. Чувство, от которого невозможно избавиться до сих пор. Первая магическая война. Первые потери. Первый ужас. Первые разочарования. Думать больше о прощании с Хогвартсом было невыносимо. Заперев дверь заклинанием, я села за стол в растрёпанных чувствах и потянулась за пером и пергаментом. Когда ответ директору Стюард был написан, я капнула на конверт сургучом и запечатала своим кольцом с шотландским чертополохом, доставшимся мне от отца три года назад. Отложив визит в совятню на утро, я накинула шаль на плечи и поджала под себя ноги, уставившись на догорающие в камине угли. Мне сложно сказать, сколько я так просидела: за своими мыслями я не чувствовала хода времени.***
Внезапно мои размышления были прерваны: слабый огонёк пламени в камине окрасился в зеленоватый цвет. И едва я успела подумать, кто бы это мог быть в такой поздний час, как высокая худощавая фигура Дамблдора появилась передо мной. От неожиданности я встала, но быстро опомнившись, подвинула взмахом палочки второе кресло к камину и пригласила директора присесть. Он последовал моему приглашению, но не спешил раскрывать, зачем пришёл. «Сейчас будет опять отговаривать! Да что же это такое?! Неужели он не понимает, почему это так важно для меня?!» — в сердцах подумала я и замкнулась в угрюмом молчании. Дамблдор несколько раз отрывисто спросил меня о моём самочувствии и о том, отправила ли я уже в Ильверморни ответ. Я отвечала холодно. Директор немного посидел, затем встал и начал расхаживать по комнате. После нескольких минут молчания он стремительно в два шага подошёл ко мне: — Итак, моя борьба всё-таки оказалась тщетной! Ничего не вышло. Я не в силах справиться со своим чувством. Знайте же, Минерва, что я вами бесконечно очарован и что я вас люблю! Невозможно описать, как его слова ошеломили меня. Я растерялась и чувствовала, что кровь приливает к моему лицу. — Минерва, я прекрасно понимаю, что я не тот человек, который вам нужен. Слишком стар. Слишком много ошибок допустил в своей жизни. Ошибок, из-за которых страдали люди. Я не всегда поступаю правильно и знаю, что многие мои решения вы, обладающая чистейшей душой и великодушным, но бескомпромиссным сердцем, должны осуждать и будете осуждать. Но проявите великодушие ко мне ещё один раз: я просто не могу снова вас потерять. Не уезжайте! Он говорил и говорил о том, насколько ценны для него наши вечерние беседы, как он скучал без них и тосковал по мне, когда я отдалилась от него. О том, что он предвидит возвращение Волдеморта и поистине тёмные времена. И что в эти времена ему так важно, чтобы я была рядом. И снова о том, насколько он не достоин, на его взгляд, любви, но надеется на то, что я не оттолкну его, а просто останусь рядом и никуда не уеду. Он говорил с необыкновенным жаром. И он не понимал, что любовь, о которой он говорит, уже очень давно отдана ему. — Альбус, Альбус, подожди, — немного смущённо начала я, с трудом подбирая слова. По его омрачившемуся лицу я поняла, что он уже сделал неправильные выводы. Прежде чем последний стремительный шаг к камину унёс бы его прочь, я поднялась из кресла и вскинула руку в предупреждающем жесте: — Подожди! Наш поцелуй вышел нежным и бережным, как хрупкий цветок эдельвейса. — Так ты не возненавидела меня за все мои ошибки? — мужчина приобнял меня и, когда я спрятала лицо у него на груди, начал аккуратно проводить ладонью по моим волосам. — Нет, — шепнула я, разматывая тугой пучок на затылке, чтобы ему было удобнее, — я всегда буду за тебя, Альбус, всегда! Волосы, за целый день утомившиеся в плену, рассыпались по плечам, будто безудержная приливная волна. Дамблдор молча стал поглаживать их, пропуская через пальцы волнистые пряди. — Послушай, Минерва, ты уверена? Ну, что я тебе нужен такой… — эти слова заставили меня поднять лицо вверх и уставиться на этого упрямца в раздражении. — Альбус, я абсолютно уверена, равно как была уверена в этом и десять, и двадцать лет назад! — и в сердцах накрыла его губы своими, хоть мне и пришлось для этого приподняться на носочки. Наш поцелуй углубился и, спустя несколько минут, Дамблдор опустился в кресло, увлекая меня за собой. Устроившись на его коленях, я поняла, насколько у меня уже успела затечь шея. Впрочем, это была не столь уж большая цена за радость, бабочкой трепетавшую в моей груди. Чувство, которое я не ощущала безумно давно. — Минерва, ты ведь не откажешь мне и выйдешь за меня замуж? — с небольшим сомнением в голосе сказал волшебник, на минуту оторвавшись от поцелуя. — Разумеется откажу, Альбус! — я только что руками не всплеснула от его непонятливости. — Скажи на милость, зачем это нам? Чтобы по всей Школе и половине магической Британии ходили сплетни? Мы уже не в том возрасте, чтобы мой отец призвал тебя к ответу за совращение девицы! Да и была я уже замужем, одного раза вполне достаточно, я считаю. — Ну раз ты так считаешь, — весело блеснул глазами Дамблдор, аккуратно целуя меня в висок. Дорожка из легких поцелуев потянулась вниз к шее, и я встала, потянув его за руку в сторону спальни.На озаренный потолок Ложились тени, Скрещенья рук, скрещенья ног, Судьбы скрещенья. И падали два башмачка Со стуком на пол, И воск слезами с ночника На платье капал…**
***
Конверт с письмом в Ильверморни остался лежать на столе до тех пор, пока утром директор прицельным взмахом волшебной палочки не уничтожил его, оставив кучку пепла. *Чар — наимельчайшая магическая частица. Физическая энергия состоит из квантов, а магическая — из чаров. ** Борис Пастернак, «Зимняя ночь».
