Глава 1
26 мая 2018 г., 01:50
— Ваш кофе, — улыбнулась официантка, поставив передо мной небольшую чашку. В любой другой день я бы улыбнулся ей в ответ, обязательно поблагодарил, пожелав отличного дня. Наполнить человека позитивом несложно! Зачастую достаточно всего одного теплого слова, а у меня их полно!.. Но не сегодня… Ведь полчаса назад…
***
— Джастин, я забыл мобильник! — крикнул я, скидывая кроссовки у входной двери. — В спальне его нет? — Но вряд ли он меня услышал: из-за деревянной двери с мутными стеклянными вставками по всей квартире разносился легкий рок. Странно, ведь Джастин обычно не слушает такую музыку: ему ближе ремиксы, что играют в его любимых клубах. Я подошел к спальне и открыл дверь. — Милый, я… Ритмичная музыка продолжала грохотать, но для меня воцарилась тишина — настолько лишенная любых звуков, что барабанные перепонки словно царапал белый шум. Рот непроизвольно раскрылся, левая рука соскользнула с дверной ручки… Джастин вытащил член из задницы парнишки с мелированной шевелюрой и осторожно спустился с перемятой постели на пол, будто на моем месте стоял бешеный пес, собирающийся вцепиться в его яйца. Хорошо было бы — надо было завести такую собаку… — Кирен, это не то, что ты думаешь, — шаблонно произнес Джастин, тыча пальцем в замершего на четвереньках миловидного незнакомца. Без крика и истерик я вошел в комнату, закрыл дверь, поставил перед ней кресло и сел. Сцепив пальцы в замок, я положил руки на живот и, готовый внимать, обратил свой взор на блядуна-любовника. Я старался смотреть ему в глаза, чтобы было драматичнее, чтобы хотя бы милипиздрические остатки совести проснулись в нем, но стояк, украшенный кислотно-розовым презервативом, не давал сосредоточиться на бегающих глазках этого самовлюбленного предателя. — Я решил… — начал он, явно додумывая окончание этой фразы. — …что нам необходимо разнообразие… — И ты нашел это самое разнообразие в его заднице, — профессорским тоном подытожил я. — Нет, — нервно рассмеялся Джастин, начиная продвигаться ко мне. — На месте стой, пока я вам обоим яйца не открутил, — со все тем же спокойствием предупредил его я, и Джастин остановился. — Я подумал, что тебе эта идея тоже понравится, поэтому решил устроить тройничок. Сюрприз! — всплеснул он руками, выдавливая совершенно дебильную улыбку. Я смотрел на него, но в этот момент был глубоко внутри себя. Было достаточно сложно в такой щекотливой ситуации не только сдерживать эмоции, но и разобраться с желаниями. Стоит быть честным перед самим собой: я бы хотел сейчас покинуть эту комнату с креслом, подпереть им дверь и поджечь квартиру. Выбор бы у этой парочки был небольшой: сгореть или выпрыгнуть из окна. Но, разумеется, это все злость, обида, отчаяние — я не сумасшедший и не убийца, чтобы искренне желать подобного и уж тем более осуществлять! Но — и в этом не было никаких сомнений — я хотел сделать ему больно. Джастину. На его подстилку мне было плевать. Не может оставить глубокую рану на сердце незнакомый человек: я бы не расстроился, найдя на своей кровати двух ебущихся неизвестных. Удивился бы — еще как! Печалился бы из-за простыней, ведь недавно их постирал… — Мне нравится твой сюрприз, — наконец ответил я Джастину, и тот облегченно выдохнул. — Он оставляет простор для воображения. Раз уж ты меня не дождался и тем самым провинился передо мной, то обязан исполнить мою сексуальную фантазию. — Разумеется, любую! — Отлично, — искренне просиял я. — Тогда пусть этот мальчик-красавчик возьмет тебя. С лица Джастина сошел весь цвет. Он покосился на парнишку, имя которого, уверен, даже не удосужился спросить, и дрожащим голосом постарался сыграть стальную выдержку. Отвратительный актер. Что очень даже забавно, если вспомнить, что он действительно актер. Закончивший курсы актерского мастерства на мои средства. Живущий в моей квартире. Оплачиваемой, опять же, мной. И этот потаскун притащился изменять мне сюда. В который раз, полагаю… Какой же я идиот, ведь ничего не замечал… — Кирен… Ты же знаешь, что я «подающий», а не «принимающий»… — Знаю, — кивнул я. — И что? Неужто ты мне отказываешь? — Нет, — глупо засмеялся он, делая шаг к кровати. — Конечно, нет, как я могу… отказать своему любимому!.. Не зови меня так, паскуда… — Прекрасно, — широко улыбнулся я. — Тогда залезай на кровать, вставай в коленно-локтевую — и вперед! Джастин мешкал. В моей восковой улыбке он прочел, что я не передумаю, с напускной веселостью влез на скомканное одеяло и как следует прогнулся. Юнец отошел от шока и, поддаваясь захлестнувшему его энтузиазму, потянулся к стоящему на тумбочке пузырьку со смазкой. — Нет, смазки не надо, — доброжелательно остановил его я с галерки. — Как же так, Кирен, — криво улыбнулся Джастин. — Я же никогда этого не делал… — Не боись: по опыту скажу, это не так больно, как может показаться. Но так уж и быть, позволяю плюнуть на член перед началом. — Может, — подал голос мальчик-зайчик, — языком помочь ему расслабиться или пальцами?.. — Пожалуйста, Кирен, — поднял на меня полные волнения глаза Джастин. — Моя фантазия — не как тебе делают анилингус. И тем более не фингеринг. Моя фантазия — как тебя ебет этот мальчишка. Или ты хочешь отказать мне в просьбе? Со рваным вдохом Джастин уткнулся мордой в одеяло и затих. Ненадолго. Симпатичный незнакомец одной рукой сжал его бедро, второй приставляя член к напряженному анусу. Возможно, происходи эта ситуация в несколько ином контексте, я бы даже возбудился. Но сейчас… Заслышав приглушенный одеялом вскрик Джастина, я прикрыл глаза. Нет, не из жалости. Просто я ведь не хотел видеть, как его трахают — я хотел слышать его крик. Это нездорово?.. Вероятно. Но гораздо лучше, чем поджог. Будем надеяться, что этот случай научит Джастина уму-разуму, и хотя бы следующему своему любовнику он не станет изменять. Но к чему лицемерить! Эту экзекуцию я устроил не с целью перевоспитания. Мне всего лишь хотелось сделать ему больно… Так же больно, как он сделал мне… Когда я открыл глаза, откровенная сцена на кровати показалась мне отрывком из порно. Не из такого фильма для взрослых, от которого встает за минуту; из низкокачественного, что ты перематываешь-перематываешь-перематываешь в поисках хоть одного поистине горячего момента — и не находишь такого. Юнец с тихими стонами наслаждения вколачивался в задницу моего теперь уже бывшего возлюбленного, но его голос практически не был слышен на фоне громких вскриков Джастина. И боль второго совсем не облегчала мою собственную. Я встал, и незнакомец замер. Он был в ужасе. Если бы я устроил скандал, то оказался бы обыкновенным истериком. Такого не стоит бояться: забрызгает слезами и только-то! Но я был спокоен, непроницаем, непредсказуем — и потому пугающим до чертиков даже хорошо знающего меня Джастина, что уж говорить об этом проходимце с мелированием. — Я вернусь через четыре часа, — предельно четко озвучил я, отодвигая от двери кресло. — Чтобы к этому времени ты собрал все свои вещи и убрался прочь из моей квартиры. Все, что я тут найду — включая тебя самого — сожгу перед домом.***
И вот я сижу в кафе, намереваясь провести тут… сколько?.. Еще три с половиной часа?.. Четыре с хвостиком: дам мудаку на сборы чуть больше времени, чтобы уж точно с ним не пересечься. Сегодня я дал слабину. Обычно я адекватно реагирую на расставания. Отношений у меня было много. Впервые я сошелся с парнем еще в старших классах. Мы были вместе полтора года, пока не окончили школу. Он уехал в Аризону, перед этим мы душевно попрощались. В колледже у меня было, кажется, три бойфренда, и с каждым мы расставались спокойно, без криков и ненависти. К первому угас интерес, и инициатором разрыва был я. Второй не смог ужиться со мной: при расставании сказал, что я слишком мило общаюсь с окружающими, что он устал меня ревновать — и я его понял. Третьему пришлось искать жену, так как он все еще «был в шкафу» и не хотел расстраивать семью. До Джастина было еще двое парней. Причины прекращения отношений с ними были столь обыденны и серы, что я их даже не запомнил… Ах да, после них был еще мужчина. Ему было около сорока, и отношения с ним были прекрасны, да только вкусы у нас оказались слишком разные: он не горел желанием тратить время на то, что люблю я, а я — на то, что развлекает его. В итоге мне надоело ходить на концерты в одиночестве, а ему — посещать оперу одному. И последовал очередной мирный разрыв. Я не надеялся, что с Джастином проведу всю жизнь. Я ожидал расставания рано или поздно. Но не этого… — Простите, — прозвучал незнакомый мужской голос, и я оторвал взгляд от кофейного зеркала в моей чашке. — Разрешите составить Вам компанию? — спросил высокий брюнет. — Извините, но нет, — выдавил я улыбку вежливости. — Я буквально сейчас пережил болезненный разрыв, так что не готов к новым отношениям. А знакомства на одну ночь меня не интересуют. — Да ладно, — не сдавался он. — Вы ведь еще даже не знаете, что я могу Вам предложить. — Догадываюсь — член. Но я не хочу. Он как-то мерзко улыбнулся, уже начиная присаживаться напротив меня, как вдруг широкая ладонь хлопнула его по плечу. — Любезный, Вам что-то нужно от моего бойфренда? Вместе с настырным брюнетом я посмотрел на нового посетителя кафе. Его внешность была весьма говорящей, и я должен был обратить на это внимание, с самого начала держать ухо востро, но его рыцарский поступок — дарованная мне защита — лестью затопил мой мозг. Легкое помешательство било из незнакомца ключом, лезло из всех карманов его потрепанного коричневого костюма. Даже волосы намекали на сумасшествие: слева шоколадная копна была опрятно подстрижена, но справа торчали чересчур длинные пряди, словно этот молодой мужчина укорачивал шевелюру сам, без зеркала и без света. Щеки его казались желтоватыми, как и слегка заостренный нос; под темными, практически черными глазами залегли глубокие иссиня-зеленые тени. Но, несмотря на всю пестроту его лица, он все равно выглядел привлекательным и харизматичным. Мягко улыбнувшись без единого намека на доброжелательность, он убрал руку с плеча брюнета и указал ею на противоположный конец зала. Эффектный жест сработал: черноволосый мужчина гордо удалился, и мой спаситель занял стул за соседним столиком. Из глубокого кармана пиджака он достал нечто, напоминающее свернутое во много раз письмо, снял с бумаги канцелярскую резинку и начал разворачивать ее. В результате этих незамысловатых действий в его руках оказалась измятая газета с немецкими заголовками, которую он, встряхнув, раскрыл на середине и принялся читать. — Спасибо, — немного запоздало поблагодарил его я. — Всегда пожалуйста, — послышалось из-за газеты. Пару минут я пил свой остывший кофе, а он читал, но вот зашуршала бумага, и сложенная пока только пополам газета опустилась на круглый деревянный столик. — Хотите рассказать, почему так грустны? — неожиданно спросил он. — Нет, — улыбнулся я, всего на мгновение отворачиваясь от широкого окна. Он кивнул и вновь спрятался за газетой. От холодного кофе в глотке стало мерзко, и я со звоном вернул чашку на блюдце. — Мне изменили, — поделился наболевшим я. Он снова отложил газету и остановил внимательный взгляд на мне, как бы перебирая им каждую светлую прядь, снимая все пылинки с темно-зеленого кардигана. — Вы его наказали? — Да, — сопроводил я ответ пружинистым кивком. — И Вам стало легче? — Нет… — Значит, недостаточно наказали. Я улыбнулся в сторону окна, и погода за стеклом немного прояснилась. Взлохмаченный незнакомец, оказавший мне неоценимую помощь уже дважды, удовлетворенно раскрыл газету, и с его губ слетело что-то по-немецки. Тогда мне казалось, что я не расслышал ни слова. Однако сейчас, по прошествии нескольких лет, я более чем уверен, что это было: «Niedlich… Ich würde dich essen…» И даже не спрашивайте, по какой причине мне пришлось выучить немецкий…
