БЕЗУМНО влюбленный!

      Мимоходом глянув в зеркало, я мысленно похвалил себя за правильный выбор: этот кремовый костюм сегодня почему-то был мне к лицу даже больше, чем обычно. Долго всматриваться в лица посетителей мне не пришлось: тремя столиками левее сдержанно махнул рукой мой кавалер. Мы повстречались с Кеннетом в баре Джоша, и этот интеллигентного вида молодой человек влет пригласил меня в ресторан. Это мило — и неожиданно, ведь обычно посетители гей-баров способны пригласить лишь в мотель или собственную постель, что, безусловно, плачевно… По сути, мы с Кеннетом еще не знакомы: обоюдно польстились на красивые мордашки. Так что этот вечер обещает быть интересным и весьма познавательным.       — Нагрудный платок, — кивнул я в сторону его кармана, едва подойдя к столу, — очень элегантно! Надеюсь, не слишком долго меня ждешь?       Услышав комплимент, светловолосый скромняга залился нежным румянцем, что только добавило ему очарования.       — Спасибо, — с придыханием ответил он, обводя меня явно восхищенным взглядом. — Ты… потрясающе выглядишь… — Кеннет напряженно сглотнул, резко вскочил с места, да так, что столовые приборы зазвенели. Оббежав стол, он пододвинул мой стул, когда я сел. Ух ты! Какие потрясающие манеры!       — Мне, право, даже неловко, — откровенно признался я с улыбкой искреннего умиления. — Мои познания этикета не так хороши. Это может стать проблемой?       — Нет, для меня это не важно.       — Отличная новость, Кеннет…       Слетевшее с моих уст имя вызвало новую волну его смущения, и меня охватил неподдельный интерес: если он так мило реагирует на столь обыденные вещи, то какой же он в постели? Несомненно, секс для меня далеко не на первом месте, иначе бы я пошел по стопам Линна и соглашался на бесстыдные предложения посетителей гей-бара, но чем дольше я смотрел на мимику и жесты Кеннета, чем больше впитывал его улыбки и наивность, тем сильнее разгорался огонек страсти у меня в груди. Я понятия не имею, какая роль в постели кажется Кеннету наиболее заманчивой — в наше время это зачастую не так-то просто определить по поведению или, например, походке: все обманчиво, все неопределенно. Но в предстоящую нам через энное количество свиданий первую ночь я, склонный быть «принимающим», хотел бы взять Кеннета — хотя бы для того, чтобы рассмотреть его околдовывающее смущение со всех сторон…       Сделав заказ, мы пили вино и общались. Первое впечатление меня не обмануло: Кеннет оказался сыном баснословно богатых родителей. Удивительно, что с целым отрядом горничных и прочей прислуги этот мальчик вырос ничуть не избалованным и очень скромным. Узнав, что моя работа заключается в организации торжеств, в основном свадебных, Кеннет рассказал о потрясающих церемониях современных аристократов, на которых ему посчастливилось присутствовать. Его описания были не только полезны мне в профессиональном плане, но и интересны сами по себе: этот юноша превосходно умел и рассказывать, и слушать.       Душевную беседу мы заедали деликатесной рыбой, вкус которой обсудили вдоль и поперек. Казалось, разговаривать с ним мы могли на любые темы, а это то, что я ценю в мужчинах. В какой-то момент страстную симпатию к Кеннету потеснила надежда книжного романтика: что сразу же после потери Джастина мне повезло встретить идеального во всех отношениях спутника. Но счастье было недолгим…       — Мистер Флеминг, — вполголоса обратился к Кеннету пожилой мужчина в черном фраке, — на стоянке небольшая проблема с Вашим «Porsche»…       Кеннет кивнул и незамедлительно поднялся.       — Прошу меня извинить, я на минутку…       — Конечно, нет проблем! — улыбнулся я, поднося бокал к губам.       Кеннет скрылся вместе с сопровождающим, и я сделал щедрый глоток. Отличное вино. Прекрасный вечер. Восхитительный парень. Я рад, что переступил через измену Джастина и пошел дальше. Пора снова наполнить жизнь яркими красками!..       Ощутимый толчок в плечо чуть не заставил меня выронить бокал.       — Прошу прощения, — тепло коснулся моей спины отдаленно знакомый мужчина. — Надеюсь, я Вас не сильно ушиб?       — О, нет, что Вы, все в порядке! — сверкнул я позитивом, внимательнее приглядываясь к нему. Выразительное лицо с глубокими тенями под излучающими проницательность глазами, строптивая каштановая шевелюра… — Мы, случайно, не встречались ранее?..       — Вы мне тоже кажетесь знакомым, — согласился он. — Вроде бы я припоминаю… В кафе около месяца назад Вас не отвлекал от отдыха за чашкой кофе один грубый тип?..       — Точно! — наконец-то вспомнил я. Это же мужчина с немецкой газетой! — Вы мне тогда оказали просто неоценимую поддержку, за что Вам, хоть и запоздало, огромное спасибо!       — Да что Вы, — сверкнул зубами он.       — Кирен Адлер, — представился я, протягивая руку дважды случайному знакомому. — Знаю, что созвучно с «Ирен Адлер», но такие подколы наскучили мне еще в школе.       — Даже и не думал отпускать шутки по этому поводу. Клаус Шлаухайт, — впервые с ощутимым немецким акцентом озвучил он.       Его рукопожатие было уверенным и в меру крепким. Он не пытался сместить все кости моей кисти, сжимая ее, и я сделал вывод, что с амбициями у него все в порядке: такой не станет рисоваться или совершать глупости из жажды превосходства, что уже, однозначно, плюс.       — Заранее извините: фамилию я вряд ли запомню.       — Ничего, она сложная, — кивнул Клаус, пристально глядя мне в глаза. — Кстати, Вам, вероятно, неизвестно, но «Адлер» по-немецки означает «орел». Очень сильная и гордая фамилия, полагаю, как и ее обладатель?       Он не делал дежурный комплимент — он спрашивал с неподдельным интересом и тем самым располагал к себе еще больше.       — Не сказал бы, что я гордый…       — Гордость — положительное качество, если имеется чувство меры, — статно кивнул он. — Не хотел бы нарушать границы Вашего комфорта, но я очень рад, что Вам удалось-таки переступить через достаточно непростую веху и вернуться к маленьким радостям жизни. Я видел Вашего сегодняшнего спутника, и это воистину прекрасно, когда симпатия расцветает настолько, что недостатки не бросаются в глаза.       Секундно нахмурившись, я вернул бокал на белоснежную скатерть.       — Простите?..       — О, я все же полез не в свое дело?       — Нет-нет, я лишь хотел попросить Вас пояснить: что Вы имели сейчас в виду?       Покачав головой из стороны в сторону, точно китайский болванчик, Клаус склонился надо мной и шепотом ответил:       — Подмечать подобное грубо с моей стороны, но мне показалось, что этот молодой человек несколько громко жует… Когда такая, казалось бы, мелочь становится очевидной, отделаться от нее практически невозможно…       — Нет, Вы что-то путаете, — добродушно рассмеялся я. — Он ест с закрытым ртом. Его манеры безупречны.       — Хорошо, если так! — воодушевленно поддержал меня Клаус и подал руку для прощального рукопожатия. — Дела не ждут, мне пора идти…       Наши ладони вновь сомкнулись. Тепло его кожи удивительно убаюкивало, как и темные глаза, наполненные чем-то таинственным и неопределенным…       — …Хорошего Вам вечера, Кирен Адлер.       — И Вам… Клаус… — Отпуская его руку, я тихо засмеялся, ведь, как и обещал, забыл его фамилию, и он это понял.       Сердечно улыбнувшись на прощание, Клаус удалился, провожаемый моим взглядом. Надо же, встретиться опять через месяц — как тесен мир…       В зал вернулся Кеннет и поспешил к нашему столу.       — Прости, что заставил ждать, — произнес он, присаживаясь.       — Что-то неприятное случилось?       — Какие-то неполадки с сигнализацией — ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться и портить такой чудесный ужин.       Мил. Он — невероятно мил… Пряча новую улыбку очарования в бокале, я наблюдал, как утонченно Кеннет отделяет небольшой кусочек рыбы и скользит нежно-розовыми губами по металлу вилки. Красивый, интересный, воспитанный — не парень, а просто мечта. Не думаю, что встречал хоть раз в жизни кого-то лучше него…       От мысленного восхваления сказочного Кеннета меня отвлек внезапный звук — кроме как «влажным», иначе его и не назовешь… Что это?.. Как будто нечто немного пошлое… Звук идеально совпадал с движением челюстей Кеннета, и я замер с бокалом в руке, так и не донеся его к губам. Я что, слышу движение слюны во рту Кеннета?.. Как возможно чавкать, не открывая рта?.. Боже, он еще и глотает просто оглушительно… Клаус был прав, а ведь он сидел по отношению к Кеннету явно не ближе меня — и все равно заметил! Все вокруг слышат, как он жует?.. Сомневаюсь, что подобная особенность может быть связана с чем-то регулируемым: не поведение тому виной, как в ситуации жевания с открытым ртом; это его физиология, вероятно, что-то не так со слюнными железами или строением нижней челюсти, языка…       Только сейчас я понял, что во время моих глубоких размышлений Кеннет говорил. Я кивнул, и этого, похоже, оказалось достаточно.       Нет, я не мелочный и уж точно не хочу таким быть! Кеннет потрясающий, бесспорно! Однако я и неделю не смогу с ним провести, постоянно обращая внимание на этот звук… Потому что Клаус был прав: единожды заметив, я не смогу об этом забыть… И, безусловно, хорошо, что это произошло сейчас, а не через месяц или год, когда нас связывали бы уже глубокие чувства — когда меня бы поставила жизнь перед жестоким выбором: продолжать насиловать свои нервы по три раза на дню или расстаться из-за такой… сущей глупости!..       Ужасно себя чувствую, ведь он такой хороший… Но Кеннет заслуживает кого-то лучше, взрослее меня…

***

      Жалость взяла надо мной верх, и я не смог быть с Кеннетом полностью честным. Я поблагодарил его за удивительный вечер, приятную компанию — и извинился, сказав, что все же еще не готов начинать новые отношения. Не мог же я назвать ему настоящую причину — создал бы мальчику чудовищный комплекс… На своем «Porsche» он подвез меня домой, и в качестве прощального жеста мы страстно целовались в машине. Движения его языка были бесподобны! Но я отчетливо слышал наш с ним поцелуй — и окончательно убедился в правильности своего решения: останься я с ним, только бы приемами пищи эта нервотрепка не ограничилась…       Я поднялся по темной лестнице на второй этаж, звеня ключами. Возле двери моей квартиры стояла посылка в темно-бежевой упаковочной бумаге. Судя по весу, в ней было что-то достаточно небольшое. Интересно: я ведь ничего не заказывал, да и некому мне посылки отправлять… Сунув коробку под мышку, я открыл дверь и зашел внутрь своей весьма уютной квартирки. Кухня, совмещенная с гостиной, длинный коридор с дверями в спальню, ванную, туалет и кладовку — вот и все мое жилище. На счету в банке у меня достаточно денег, чтобы жить с размахом, но зачем мне это? Я люблю эту квартиру, несмотря на то, как ее опорочил Джастин… Это — мое убежище. Моя маленькая крепость. И моя страховка, если я живу с партнером у него дома. Всегда должно быть что-то свое, чтобы не остаться в итоге на улице, как случилось в молодости с моей матерью…       Бросив печальный взгляд на фотографию привлекательной блондинки, нежно обнимающей меня-ребенка в парке у фонтана, я поставил рядом на стол посылку и с нетерпением сорвал жесткую бумагу. На ней я не нашел ни адреса отправителя, ни своего собственного, выходит, кто-то принес ее вручную, но зачем?.. Коробка была также без каких-либо опознавательных знаков: совершенно обыкновенный белый картон. Я приподнял крышку и запустил руку в шуршащий розовый наполнитель. Пальцы нащупали что-то гладкое, холодное и мягкое. Выудив из наполнителя «подарок», я с удивлением осмотрел его.       Полупрозрачный силикон цвета кока-колы приятно скользил по ладони. Проступающие вены на широком стволе, идеально крупная головка — впечатляет, какой реалистичности способны добиться нынешние производители! Но… это шутка? В стиле: «Ты никогда не найдешь себе парня, так что вот!»?.. Круг моего общения не сказать чтобы большой, так что только Линн мог подарить мне фаллоимитатор на присоске!..       И… и что я намереваюсь с ним делать?.. В смысле, понятное дело, это больше подкол, чем реальный подарок, но у меня никого не было месяц, а тут еще и этот невероятно горячий поцелуй с Кеннетом в машине…       Все уже для себя решив, я прикусил губу и оглядел кухню, будто кто-то мог меня увидеть и осудить.       Пожалуй… сегодня подходящая ночь для таких экспериментов…