Когда хочется кусаться

      Впервые Альрен ощутил неясную нить связи, когда надолго покинул стены своего замка. Он отправился на грандиозную ярмарку, чтобы прикупить себе пару редкостей, и крепкие надёжные стены с вековой защитой остались позади. Конечно, и в пути он не был легко уязвим, но это ни в какое сравнение не шло с его замком.       Сначала это были сны, которым маг напрасно не придавал значения: в них он чесал незнакомого оборотня за ухом и чувствовал над ним огромную власть, будто мог совершить что угодно, а волк бы всё так же преданно лизал ему пальцы. С каждым днём сны обрастали подробностями, иногда горячими и непристойными, и в какой-то момент Альрен ощутил в груди едва звенящую нить связи. Словно паук сплёл витиеватую тонкую нить, и на ней осели невесомые капли росы. По ней маг определил, что оборотень на том конце тоже направляется на ярмарку. Это казалось невозможным: как его, опытного мага, смогли незаметно связать чем-то, что походило на дешёвый приворот?       Первым порывом было оборвать эту связь — Альрен закрыл глаза и будто бы коснулся нити пальцами. Однако он до конца не понимал природу этой связи и не мог предсказать последствия, поэтому решил вытрясти из волчьей шкуры всё возможное и невозможное при личной встрече. Хотя казалось бы: сожми пальцы крепче, и нить послушно лопнет от малейшего воздействия его собственной силы. Альрен смог унять искушение и на следующий день сильнее погонял коня, чтобы разобраться с опасной неизвестностью.       Когда они с оборотнем оказались в одном городе, Альрен сразу это почувствовал, и недобрая усмешка исказила его лицо. Он отдал приказ слугам остановиться в трактире, скинул им поводья своего коня, а сам растворился в темноте ночи. За это время связь укрепилась, поэтому магу не нужно было прилагать усилия, чтобы найти след оборотня среди оставшихся дневных ароматов ярмарки. Альрен знал, что оборотень не обладает никакими магическими способностями, но сегодня тот чувствовал беспокойство — это ясно читалось по связи. Со своей стороны маг не давал эмоциям или мыслям достигать чужака.       Альрен нашел оборотня не спящим в постели, а бесцельно бродящим по ночным подворотням этого города. Тем лучше. Маг ступил из темноты и лёгким движением пригвоздил оборотня к каменной стенке, при этом предвкушающе скалясь ему в лицо не хуже самого опасного хищника.       — Я выпотрошу тебя, если ты не скажешь, у кого и каким образом наслал на меня чары. Кто обошёл мою защиту? Ты ведь узнаёшь меня? — голос его был спокоен, однако глаза горели гневом. Он был уязвлён самим фактом чужого вмешательства, но показывать это не собирался.       — Так это вы? — маг не поверил своим глазам, потому что ощутил от оборотня волну радости, к тому же тот завилял хвостом. — Это правда вы? — искренний восторг сбил Альрена с толку, маг едва дёрнул бровью, но быстро взял себя в руки и крепче стиснул плечи сумасшедшего волка. — Вы мой хозяин? — даже не от вопроса, а от того, что оборотень-альфа возбудился, маг всё-таки отступил на шаг, изумлённо осмотрев спятившего оборотня.       С эмоциями он всё-таки не справился.       Возможно, не стоило тратить свое время на поиски и лучше было сразу оборвать связь. Чего ожидать от тронувшегося рассудком существа? Альрен ни разу не слышал о том, что у оборотней может быть хозяин, поэтому не сомневался, когда стягивал перчатку со своей руки, чтобы оборвать не только нить связи, но и жизнь бедолаги.       Кажется, оборотень начал что-то понимать: уставился на руки мага и усмехнулся, всё так же виляя хвостом, что ужасно раздражало Альрена. И во взгляде волка не было страха.       — Настоящий хозяин не сможет причинить мне вред, — спокойно заявил он, даже не предпринимая попытки к бегству. — Я объясню.       Альрен дёрнул рукой, не желая больше тратить время на безумные речи, — и замер. Когда его намерение убить стало воплощаться в движении руки, он ощутил лёгкий звон внутри и нарастающую пустоту, которая оглушала. Маг представил мир без этого блохастого оборотня — в глазах потемнело и стало невыносимо тоскливо. Что за нелепость! Альрен пристально уставился на свою руку и опустил её, прислушиваясь к себе, а затем решительно схватил оборотня за шкирку. Новая вспышка гнева изменила цвет его глаз. Раз не получилось избавиться от проблемы, следовало узнать о ней как можно больше. И тогда всё получится.       — Расскажешь, ты мне всё непременно расскажешь, — почти ласково прошипел Альрен. Его пальцы дрожали от злости, они вцепились в одежду оборотня, волоча за собой. Тот по-прежнему раздражающе вилял хвостом и не думал сопротивляться, благо на узких переулках, скрытых тьмой, никто этого не видел.       Однако перед слугами Альрен предстал во всём своём хладнокровии, небрежно протащив оборотня к себе в снятую комнату, захлопнув за собой дверь и ограничив пространство невидимой вуалью. Чтобы не было желающих подслушать или подсмотреть.       Маг оттолкнул оборотня от себя, чтобы руки были свободны, и тот свалился на постель.       — Хотите начать с этого? — почти томно пророкотал оборотень, пусть и ударился о массивное основание кровати. Этот игривый тон на мгновение заставил Альрена вспомнить горячие сцены из снов — несомненно, в них участвовал всё этот же блохастый — но затем маг стряхнул наваждение. Пусть соблазн поддаться был неожиданно велик. Он медлил, балансируя между желанием подчинить зверя себе и заставить его скулить от наслаждения и желанием поскорее избавиться от непонятной связи.       — Рассказывай, — рыкнул Альрен и полоснул оборотня взглядом. Магу не нравилось, что мысли так легко соскальзывают к одному и тому же видению, которое будоражит кровь. Кажется, он увяз сильнее, чем предполагал.       — Хозяин — это редкое явление у оборотней. И не каждый подлинно знает, что это возможно: описания сохранились лишь в сказках, да и то им никто не придаёт значения. А я всегда верил, — оборотень нагло развалился на постели, взирая на мага снизу вверх с мечтательной улыбкой. — Считается, что мы вольные существа и даже в рабстве готовы перегрызть глотку, но хозяин… это совсем другое. С ним становишься по-настоящему свободным, — оборотень приподнялся, и Альрен осознал, что навис над ним и тянет к себе.       — Молчи, — свой голос маг не узнал, наконец-то сдаваясь и жёстко притягивая волка для поцелуя. О какой свободе тот говорил? Это щекочущее ощущение подчинения вряд ли могло нравиться вольному волку. Или?..       С каждым разом Альрен проверял, как далеко можно зайти. Когда утыкал волка носом в постель, когда притягивал к себе за горло, когда заставлял вылизывать своё тело или когда надевал намордник. Это ли свобода, о которой говорил оборотень? Но маг в глубине души знал, что им обоим это нравится, волку нравится скулить по-щенячьи или рычать, как зверь, нравится исполнять приказы и нравится подвывать в наморднике. Может, эта свобода была только для них двоих?       Это было странно, но Альрен заметил, что даже магия стала легче отзываться и скользить по потокам — благодаря блохастому волчаре.       А потом в их жизнь пришлось впустить барса. Альрен искренне не понимал, зачем это нужно, но Ульф убеждал его, что в груди зудит и ему нужен этот омега, с ним есть связь, не знает, как так получилось, но она есть. Оборотень просил, скулил, выл. Маг поверил ему, метания Ульфа и для него были неприятны и болезненны. И поскольку оборотень знал омегу с детства, Альрен сделал так, как тот распланировал: похитил их обоих и не показывал своего знакомства с волком. Ульф говорил, что это единственный способ им сблизиться, чтобы Ирби не винил себя ни в чём, поддался ситуации и доверял сердцем и телом. К сожалению, Альрен не был провидцем, чтобы предугадать все последствия.       Маг наблюдал за тем, как по его приказу Ирби и Ульф сближаются, как барс вскрикивает от каждого толчка, и не мог оторвать от него взгляда. Что-то было притягательное в этом гибком омеге, который даже в такой тяжёлой ситуации старался держаться и показывал коготки. Маг и сам не заметил, как рядом с Ульфом, по-прежнему подчиняя его себе и с удовольствием беря сильного оборотня в постели, думал об Ирби — каково было бы притащить мурлычущего барса к ним? Доводить его до изнеможения вместе. Да, о таком приятно мечтать, но ведь он не был его хозяином да и связи с ним не чувствовал.       Вот только когда в последнее мгновение Альрен сумел удержать барса и не дать ему разбиться (потому что на самом деле никуда не отлучался из замка), он решил, что теперь всё будет так, как он сам скажет — Ульф оплошал.       Смотря на перекинувшегося барса, маг понимал: всё следовало сделать иначе с самого начала. Альрен чувствовал лёгкую дрожь в руках, ведь он мог не успеть удержать омегу чарами. Сейчас Ирби отполз на брюхе в угол, шипел, рычал и плакал — и от этого было тошно. Маг был уверен, что разберётся с этим, обязан разобраться, а Ульф в это время посидит на цепи. Ему это будет на пользу.       Альрен присел перед барсом, заглядывая ему в глаза и медленно погружая зверя в сон. Барс заворчал, непонимающе тряхнув башкой, и вскоре завалился набок. Когда тот отоспится и отступит стресс, можно будет действовать дальше. Альрен погладил заснувшего зверя между ушей, а затем бережно поднял на руки.       Маг полагал, что барса приручить легче, чем волка, пусть даже между ними не звенит связь. И он ошибался.