Когда хочется кусаться

      Ирби проснулся с тяжёлой головой, во всём теле была какая-то слабость, и он не сразу смог перевернуться набок. Но полумрак подземелий и решётка вместо двери быстрее привели оборотня в чувство. Он вздрогнул, прислушиваясь, и шёрстка моментально встала дыбом, стоило распознать в углу чужое дыхание и едва заметное движение цепи. Острые когти моментально выдвинулись, ушки прижались к голове, всё тело приняло боевую стойку, несмотря на вялость.       — Ульф? — когда барс понял, что вместо опасности рядом находится друг на цепи и всё в том же наморднике, то от перенапряжения упал обратно на подстилку. Тело едва подрагивало, и Ирби требовалось немного времени, чтобы отдышаться. Слишком он испугался.       — Почему мы тут? — шёпотом спросил Ирби, но тут же одёрнул себя, ведь друг не мог говорить. Спрашивать про наказание он тоже не стал, чтобы не выдать себя перед Ульфом. За подглядывания было стыдно, и похоже, что маг знал о его присутствии, поэтому и запер вместе с альфой. Но что если маг просто захотел от них избавиться и невинные подглядывания тут ни при чём? Барс вновь задрожал и вскоре услышал, как звякнула цепь и Ульф выдохнул ему прямо над ухом. Альфа свернулся рядом с ним, прижимаясь к спине и делясь своим теплом — Ирби просто закрыл глаза и постарался ни о чём больше не думать. Но не выходило. Что если это последний раз, когда они касаются друг друга? Что если это вообще их последний день?       А ещё все эти тяжёлые дни, полные напряжения, сдвинули цикл и приблизили течку, через день-два она должна была начаться, поэтому сейчас от аромата альфы Ирби заёрзал, прерывисто вздохнул и едва отвёл хвост. Всё-таки периодическая близость с оборотнем давала о себе знать — Ульф его совсем не по-дружески возбуждал. Всё это из-за чокнутого мага-извращенца.       — Мр-р? — полувопросительно мурлыкнул омега, и тут ему в голову пришло, что он может попробовать, как маг, поиграться с Ульфом. Только в таком пограничном состоянии, думая, что ему осталось жить пару дней, он мог осмелиться на это. И как удачно Ульф оказался на цепи!       Медленно-медленно Ирби перевернулся и чуть сдвинулся вверх на подстилке, теперь имея возможность взглянуть на волка сверху. От собственной наглости даже потряхивало. Лапка омеги коснулась намордника, и Ульф замер, ощутив изменения в нём. Ирби потянул волка ниже, не переставая смотреть ему в глаза, в груди у него зарокотало, а хвостик чуть-чуть намок. Вот только всё было не как обычно.       Барс наслаждался ощущением, что теперь они с волком не на равных. И он хотел это показать.       — Оближи, — если бы Ирби хорошо соображал в этот момент, то не узнал бы свой голос, теперь так похожий на интонации хозяина-мага, даже волка пробила дрожь. Ульф подчинился на инстинктах, зарываясь носом в пах омеги, по-прежнему ощущая руку на своём затылке, а Ирби повело. Резкое движение, и голова альфы в наморднике оказалась у барса зажата между бёдер. Омега глубоко урчал, пока оборотень скулил, влажно тычась ему через ткань и даже не пытаясь вырваться, хотя был гораздо сильнее. Словно просил разрешения попробовать больше.       — Можешь... снять, — снисходительно разрешил Ирби, приподнимая бёдра над подстилкой. Руки оборотня дрожали, когда он стягивал с омеги штаны, а потом Ирби застонал. Дыхание Ульфа согревало его кожу, горячий язык прошёлся вдоль омежьего члена. Ирби прижимал ушки, мурчал, при этом всё так же направлял альфу крепкой рукой. Сжав ремешок на наморднике, барс снова качнул бёдрами, с прищуром глядя, как член тёрся о намордник и лицо Ульфа — какое наслаждение! Волк смотрел на него преданно и слушался, доставляя удовольствие, поэтому Ирби со взмурком запачкал ему морду, а когда отдышался, то потрепал за ухом и как ни в чём не бывало лениво принялся возиться с его намордником, аккуратно открывая петли своим коготком. Сейчас Ирби казалось, что он может горы своротить, поэтому возможный гнев мага за своеволие как-то отошёл на второй план.       — Странно, что маг не вмешался, — омега небрежно отбросил намордник в сторону, хотя вид Ульфа в нём ему нравился. Ирби лениво натянул штаны и забросил ногу на альфу, всё ещё запоминая это ощущения власти над Ульфом.       — Он отъехал из замка... вот и запер нас, — волк был необычайно смирным, хотя по-прежнему оставался возбуждён, и омеге нравилось это, а на его слова он воодушевлённо поднял хвост и ушки.       — Тогда давай сбежим, Ульф! Раз маг уехал, наверняка его чары ослабели и мы сможем выйти из замка... — даже слабая надежда придавала омеге сил. Он вскочил, глаза горели огнём. Ирби остервенело стал ковыряться когтём в замке, чтобы открыть решётку. Пусть и со скрежетом, но у него получилось! Они были закрыты без наложения чар — сегодня всё складывалось как нельзя лучше!       — Я и так могу выйти из замка, — отстранённо произнёс Ульф и пристыженно опустил взгляд, всё это время он возился позади, так как его цепью омега ещё не занялся, чтобы открыть. — Это я помог магу похитить тебя. Это было нужно, пойми... — Ирби взвился, от возмущения и обиды не в силах дослушать, страшно зашипев. Его настроение резко сменялось от одного к другому, потому что он не выносил скопившегося напряжения, даже разрядка с Ульфом мало помогла.       — Что ты говоришь! — его трясло, глаза теперь зло горели, хотя были полны слёз. Он не мог поверить, что любимый друг так просто сознавался в предательстве. А ведь это было самое настоящее предательство. Омега взвился, выпуская когти, и полоснул по бывшему другу куда смог попасть. А когда тот от боли рыкнул в ответ, Ирби отскочил и бросился прочь, туда, где бы блохастый волк-предатель его не достал.       Ульф остался беспомощно выть за спиной, прикованный к цепи, хотя клетка была открыта нараспашку.       Ничего не видя перед собой, Ирби рвался вверх, на балки, в груди у него клокотало и было так больно, пусть и не физически. Если раньше омега цеплялся за то, что нужен Ульфу, должен ради него держаться и быть рядом, чтобы они вместе выдержали пленение мага. А теперь... забравшись на самый верх, Ирби застыл на мгновение. Слёзы обиды и отчаяния застилали ему глаза — омега не хотел провести всю жизнь в клетке мага. Если Ульфа такой исход устраивал, то его — нет.       Омега спрыгнул спиной вперёд, скрестив лапки и крепко вцепившись коготками себе в плечи, чтобы удержаться и не обратиться в полёте, иначе он мог бы выжить, пусть и получил бы травмы. В животной форме он становился гораздо выносливее.       А теперь это ни к чему.