Верная служанка Хюррем Султан

Анастасия распахнула свои глаза от очередного крика госпожи. С её слов Настя поняла, что Султаншу беспокоил, расстривал и сердил поступками её родного сына. В очередной раз женщина направила Ковган к Баязиду, дабы девушка передала ему письмо от Хюррем, где было разборчивым почерком сказано о том, чтобы тот вел себя более сдержано по отношению к Селиму, более подобающе для шехзаде Великой Османской Империи. Их очередная ссора чуть не дошла к ушам Повелителя, а этого великая Хасеки никак не могла позволить. — Маме не надоело? — спросил шехзаде, улыбнувшись, — Передай ей, что я прочитал, — попросил он, даже не распечатав письмо. Парень сел обратно за свой деревянный стол и стал чертить что-то на листочке. Любопытство брало вверх, Насте жуть как было интересно взглянуть на это, так как было видно, что Баязид не писал, а именно рисовал. Шехзаде увидел горящий, немного потухший, но всё же особенный огонек в глазах брюнетки, поэтому подозвал её к себе, дабы спросить её мнение. Взору Анастасии был предъявлен изумительно-красивый эскиз украшения. — Это потрясающе… — Да, кажется, неплохо вышло. Вот только я не могу подобрать, какие именно камни сюда смогли бы подойти лучше. — Я думаю, что вот тут вот, — девушка указала на рисунок, показывая по бокам, — Пойдут топазы или изумруды, а вот… — Настя указала на середину, — Здесь неплохо будет смотреться сапфир. Синий и зелёный не всегда сочетаются, здесь уже нужно смотреть на оттенки камня. Девушка всё говорила настолько непринуждённо, что казалось, будто бы она ведёт беседу с давним другом или приятелем. Баязид слушал рабыню, не перебивая. Ему и правда понравилась её идея, он попытался показать это своей интересующей улыбкой, но она истолковала её не совсем правильно. — Ой, простите… Я позволила себе лишнего. — Нет, ты правильно говоришь. Разбираешься в камнях и украшениях? — В украшениях не очень, но мой отец продавал камни, хотя это было немного не прибыльно. Камни всегда были дорогие, но село наше было бедное. Проезжие любили покупать их у отца, считая чем-то особенным, но… чаще всего воровали, — дева склонила голову вниз, но после подняла свои глаза на шехзаде. — Это ужасно. Он взглянул на Настю и был немного удивлен, её взгляд оставался спокойным и вновь таким же непринуждённым, а глаза, в свою очередь, не были на мокром месте, как могло бы быть у большинства девушек. В этот момент их прервал стук в дверь, после чего и вошедший через дверь парень. Джихангир был вначале удивлен, увидев в комнате своего брата Анастасию, но особого виду не подал, лишь начав в голове формулировать вопрос. — Настя, а что ты здесь делаешь? — Госпожа просила кое-что передать шехзаде. — А… Ясно… — Джихангир немного изменился в лице, — Не хочешь зайти после этого ко мне? Обсудим роман Берчама-аги «Разрушители веры сей». — Как прикажете, — Настя улыбнулась, — Вот только я не совсем поняла эту книгу. Я не мусульманка, чтобы быть настолько близкой к разгадке. — Я об этом не подумал, — шехзаде опустил голову, после чего поднял с очередным предложением, — Тогда просто приходи. Мы найдём о чем поговорить. Анастасия улыбнулась, поклонилась и покинула покои Баязида, который всё время наблюдал, как Джихангир искал отчаянные попытки, дабы Настя пришла и провела с ним время. Он до сих пор не понимал его места в этом обществе, ему стоило только приказать, и перед ним было бы сто девушек, которых он бы только пожелал…, но есть одно «но» — они не будут Анастасией. — Братец, понравилась наложница? — Что? Да нет, она просто очень умна и обаятельна. Очень интересна и… с ней уж точно не скучно. — Что ты имеешь ввиду? — Я конечно не одобряю такие методы, но… — Джихангир сдерживал смешок, — Ей чем-то не угодил стражник и она подралась с ним. Как думаешь, кто победил? — … она? — Баязид рассмеялся, — Да уж, не скажешь, что у неё много силы. — Настя просто недооценённая, но матушка её потенциал заметила. Я радуюсь этому. — А может потому, что она будет у тебя под рукой? — шехзаде рассмеялся, наблюдая за красным лицом брата. Баязид заметил взгляд Джихангира, но он понимал, что это пока что ещё не любовь, а скорее привязанность. Кто-то, за столь долгое время после няньки Фирузе, смог заинтересовать его своими талантами, умением понимать и имея, ко всему, большое пристрастие к литературе. О, да, книги — это огромная сила Джихангира, но, а так ж это ещё и его слабость. Он, наверное, уже все книги во дворце перечитал, и не один раз, а несколько, причем каждую.

***

Настя принесла огромное извинение перед шехзаде через своё письмо к нему, так как ей было стыдно предстать перед ним лично. Из-за поручений госпожи, а их немало, она не смогла прийти к нему и провести немного времени. Джихангир понимал положение рабыни, он осознавал, как ей сейчас нужно сохранять мужество и верность перед Султаншей, при этом зарабатывая свой авторитет у других наложниц. Парень знает практически обо всём, что происходит в пределах дворца, но что происходит за ним — это уже не его юрисдикция. Уже настал вечер, а Анастасия за весь день так и не присела. Благодаря ей дворец шумел: смех наложниц, который резко мог измениться на распускание слухов, или же слуги, которые порой прячутся от своих обязанностей в разных коморках дворца. Анастасия, по приказу Хюррем, должна была возобновить жизнь в этом месте, но как возобновить то, что так сильно хотело умереть? Из-за разных интриг, ядов, сплетен и прочих грязных вещей дворец уже давно не знал, что такое радость, смех и веселье. Да, Настя получила не маленькое вознаграждение от Хасеки, но всё же денёк её знатно вымотал. Поручения были достаточно трудными, скорее над ними было трудно заморачиваться, но всё же приходилось выполнять свою работу качественно, чтобы потом не было ругани. Если Султанша проявила к ней милость и взяла в верные служанки, это не значило, что госпожа на неё совершенно не кричит. Порой Насте приходилось терпеть оскорбления, но, по крайней мере, это было намного лучше, чем рукоприкладство, как иногда поступали другие Султанши. — «Мне кричат, и я слышу тихое: «Шахи…». Да! Подальше от чистых граждан неверные страхи…» — послышалось в саду, и Настя тут же стала прислушаться к нему. Казалось бы, что голос был до боли знаком, но девушка не могла вспомнить, кому принадлежит этот бас. Этот баритон доносился за деревом, и с каждым его словом Настя понимала, что это именно тот человек, чьи стихи она читала всё время, ведь в его монологе самому себе было отчётливо слышно «Я — Шахи». Служанка даже мысли не допускала, что это может быть кто-то из великой династии, поэтому не спеша подкрадывалась, думая застать этого автора врасплох. — О, Иисус, Вы и правда Шахи? — прокричала девушка, выпрыгнув из-за дерева. Только она не ожидала, что этот писатель перекинет её и приставит нож к горлу, чисто рефлекторно, включая самооборону. Так же Анастасия не думала, что этим писателем окажется шехзаде, которого она видит практически каждый день. — Что ты творишь, хатун? А если бы я тебя убил? — огрызнулся Баязид, насупив брови. Пару секунд Насте пришлось подождать, дабы полностью очнуться и прийти в себя, после чего она решила вынести то, о чем в тот момент думала: — Вы позволите кое-что сделать, шехзаде? Он, не задумываясь, кивнул, ожидая услышать прощения или что-то в этом роде, что привыкли делать провинившиеся служанки. Но то, что сделала эта хатун, удивило его. Она невозмутимо поменяла позиции, перевернув парня вниз, а себя поставив в нависающую над ним позу. После этого она сделала несколько «моментов», прежде чем перекинуть шатена через себя, при этом соблюдая несколько правил, дабы серьезно не навредить ему. Парень находился в лёгком шоке от неожиданности действий «спутницы». — Возможно после такого, — девушка приподнялась, стряхивая штаны и лёгкую рубашку от пыли, — Вы даже казните меня, но… я хотела показать, что могу постоять за себя, раз вы и мысли такой не допускали, — она подала ему руку, чтобы тот встал. Шехзаде с интересующей улыбкой принял помощь хатун, взяв её за руку. Когда Баязид выпрямился, Анастасия почтительно поклонилась перед ним. Он на этот жест лишь ухмыльнулся, ведь это не выглядело уважительно, скорее шуточно, но и это его позабавило. — Я даже боюсь спрашивать, где ты научилась так… — шатен делал вид, будто бы вправляет плече. — У кого есть старшие братья, те и поймут меня, — девушка рассмеялась, — Я всегда дралась с братом, мы соревновались, кто лучше дерется на палках, повзрослев, это уже были сабли. Слова служанки заставили Баязида вспомнить бои с Селимом, когда он очередной раз побеждал, но его победу всегда присваивал себе его братец, говоря, что он не честно сражался, жульничал и тому подобное. Возможно с этой причины Баязид бывает немного нервным, раздражительным. — Ладно, об этом никто не узнает, но мне точно не забыть, — шехзаде ухмыльнулся, поправив прядь девушки, которая выпала из пучка, заправив её за ухо. Баязид начал уходить, так как его покой прервали и вдохновения уже на него не найдет, поэтому он предпочел пройти в свои покои и отдохнуть там. — Стойте, шехзаде! — выкрикнула брюнетка, заставляя парня повернуться к ней, — Так, вы и есть Шахи? — А ты не знала? — он улыбнулся, так как знал ответ на свой вопрос, — Вот и лучше не знай. Не говори никому. Его ослепительная улыбка сразила брюнетку наповал. Сердце не выскакивало с груди, прежний ритм как был, так и есть, но присутствовало странное волнение, ранее ей не особо знакомое. Её любимый автор оказался тем, кому она каждый день посылала весточки от его матери или же просьбы от Султана. Это необычайное чувство, будто бы встретил одно из 7 чудес мира. Ноги подкосились и Настя упала на колени, наблюдая за вслед уходящим шехзаде. Она удивлена, что её ещё не казнили, ведь девушка несколько раз позволила себе вольности по отношению к Баязиду. Но Анастасия понимала, что подобное лишь забавляло его, так как не каждый день встретишь кого-то, кто будет думать не так, как ты. А точнее, не будет прикидываться тем, кем он не является.

***

На следующее утро девушка занималась теми же обязанностями, что и всегда, вот только при этом постаралась найти свободное время для Джихангира, который не только попросил Настю, но и поспособствовал тому, чтобы та осталась с ним на пол дня. Для этого всего лишь нужно было попросить у матушки. — Ну что же, как твои дела? — спросил Джихангир, вытаскивая книгу из своей библиотеки. — Отлично, благодаря вашей поддержке, — улыбнулась Настя, открыв свою книгу, — Как вы считаете, сможет ли Мурад встретить истину в белых стенах? — Ты не дочитала до конца? Хм… А как ты считаешь? — спросил Джихангир с задумчивым взглядом. — Не думаю, он слишком глуп, чтобы понять, что его истина находится совсем рядом. — Прочти и увидишь… — шехзаде попытался натянуть улыбку, но пот стекал по его лбу. Анастасия заметила, что Джихангира резко кинуло в дрожь и он едва ли удерживался на ногах. Настя тут же подлетела к шехзаде, с вопросами о том «Что же болит?», но тот не соизволил ответить ей честно, отмахиваясь, что с ним всё хорошо. Не медля и секунды, служанка выбежала в коридор, позвав на помощь лекаршу и некоторых слуг. Когда доктор уже был в покоях Джихангира, Настя побежала к Хюррем, понимая, что та должна обо всём знать. Возвращалась обратно в комнату шехзаде Анастасия уже с Султаншей, которая встревожено теребила подол своего платья по дороге, волнуясь о сыне. Всё-таки Джихангиру из-за его болезней было не легко с самого детства. — Как ты, сыночек? — спросила Султанше, целуя своего сына. — Ма-ам, всё нормально, — отвечал тот, краснея перед Настей за эту «чрезмерную» заботу матери. — Что с ним? — спросила Хюррем у лекарши. — Возможно просто перемена погоды, — предположила Анастасия. — Нет, это вирусная инфекция, передается воздушно-капельным путём. Температура, вызванная не просто переменой в погоде. Вирус не опасен, но силы забирает, пройдёт через пару дней, если не завтра, но это заразно. Вы можете слечь и на несколько недель, трудно встать при таких условиях, всё знобит, болит, дискомфорт, — она достала из сумки некоторые лекарства, — Вот, это нужно принимать утром, днём и вечером. — Султанша, — обратилась Анастасия к госпоже, — Это заразно, вам лучше выйти. Я лично позабочусь о шехзаде. — Это мой сын! — выкрикнула Хюррем, из-за чего не только у Насти пошла дрожь по коже, но и у лекарши, — Я сама буду заботится о его состоянии. Все свободны! — Но, Госпожа… — Я сказала все свободны! Лекарша первая поклонилась, взяла свою сумку и покинула комнату. За ней в коридор последовала и Настя. — Наверное, просто перемена погоды… никакой инфекции, — сурово начала Ковган, давая лекарше в руки мешочек с монетами, — И так все должны думать. Служанка вернулась обратно в покои, но за уходящей лекаршей последовали и другие рабыни, Настя же оставалась до последнего. В этот момент в комнату вбегает встревоженный Сюмбюль-ага, едва ли не падая от нехватки сил. — О, Аллах-Аллах, Султана! — выкрикнул он, поклоняясь перед госпожой, — Что же это за напасть такая… — Не тяни, Сюмбюль, говори, — вставая из кровати, произнесла рыжеволосая. — Шехзаде Баязид подхватил вирусную инфекцию! Ох, зараза какая пришла в дом, а мы не ждали… — Сюмбюль взялся за щеку, — Ох-ох… — О, Аллах, дай мне силы! — произнесла Хюррем, подходя к аге, — Скажи лекарше, чтобы отнесла нужные лекарства в комнату Михримах! Нужно, чтобы она не заболела, нужно её обезопасить… Султанша понимала, что не может быть рядом с обоими сыновьями одновременно, поэтому стала думать, как же ей поступить в данной ситуации. Хюррем предпочла выбрать вариант, где остается с младшим сыном, так как он слабее и более болезненный, что не скажешь о Баязиде, у которого была одна болячка на год. — Настя, ты будешь следить за здоровьем Баязида. Держи меня в курсе, я порой буду забегать к вам. Но времени у меня очень мало, мне скоро нужно будет уехать по делам вакфа. Так что, я могу возвысить заботу о шехзаде на тебя и Сюмбюля? — Конечно, я справлюсь! — прикрикнула девушка, немного даже радуясь. Это, наверное, самое ценное, что передала госпожа в «руки» Анастасии. Не смотря на витающую в воздухе болезнь, рабыня было рада, потому что понимала, что госпожа ей сильно доверяет. После короткого диалога с Султаншей, Настя направилась прямиком в комнату шехзаде, который, по словам аги, чувствовал себя просто ужасно. Тело знобило, как будто сотня стражников избила его, а голова раскалывалась, словно ему разрезали её ножом. Когда Настя вошла в его покои, её взгляд тут же был сосредоточен на бледности парня, который очередной раз посылал очередную рабыню за стаканом воды. В конце концов, ему принесли полный бутыль и кружку. — Шехзаде, выпейте это, — через час пребывания девушка уже держала в одной руке флакон с лекарством, а во второй ложку с этим самым сиропом. Баязид послушно, словно не он господин, а она, открыл рот и выпил всё содержимое с огромной деревянной ложки. Он слегка поморщился, так как вкус у этого сиропа был отвратный, но потом вернул прежнее выражение лица. — Это н-надолго? — спросил парень, укрываясь теплее, — Скоро 1 января. После этого числа я должен буду уехать в санджак. Я ждал этого так долго. — Ясно… — Анастасия улыбнулась, — Для вас это главный приоритет? — задала она вопрос, но после рассмеялась, так как шехзаде невольно уснул. Она присела на стул, рассматривая комнату парня. Она была просторная, чистая, интересная на разные украшения и артефакты, антикварные шкатулки и прочие вещи — это было не чуждым для Баязида, он любил подобное коллекционировать и приобретать. Был случай, что парень купил шкатулку за немалую сумму денег только потому, что её создал нюрнбергский мастер Венцель Ямнитцер, который славился мастерством и детализацией своих работ. Анастасия решила, что у неё ещё будет время разглядеть творческие порывы и пристрастия шехзаде, а поэтому лучше сейчас немного отдохнуть, пока время есть. Она постелила себе на полу, так как ей было приказано следить за состоянием Баязида, но Настя не была уверена, обрадуется ли он, когда очнется и увидит её спящей в его комнате. Был четкий приказ от Хюррем, который служанка должна беспрекословно выполнять. Здесь нет места для «нет», иначе смерть…