Проклятье отреченных

      Герман Грейнджер несколько часов провел в библиотеке. В принципе, ничего странного в этом не было, парень всегда любил общество книг, отчего и прослыл лучшим студентом Хогвартса. Никто уже не удивлялся тому, что такое звание получил магглорожденный волшебник, ведь никто не старался больше, чем Герман. Однако на сей раз юноша не готовился к урокам или экзаменам, у него была другая цель.       Будучи студентом выпускного курса, он смог получить особый доступ в запретную секцию библиотеки. Такой доступ можно было получить только с одобрения директора школы, декана факультета и библиотекаря, а значит, надо было сперва заслужить их доверие, что Грейнджер и сделал. Ему определенно нравилась запретная секция, нравились те знания, которые можно было в ней почерпать. Само собой, многие из них пугали своим могуществом, некоторые могли стать грозным оружием в руках недобро настроенных людей.       ― Вот оно.       Старинная книга с потертой надписью «Истинные пары: любовь и проклятие» была рукописной. Судя по краткой аннотации, ее автором был альфа, у которого была своя истинная пара, и если это так, то он судил исходя из своего опыта. Герману как раз это и было нужно. Не для себя, конечно. Он пообещал помочь лучшему другу, с которым поддерживал довольно активную переписку. Ричард попросил его не распространяться, так что даже Рон, который привычно проводил свободное время с Лавандой, и тот был не в курсе.       Грейнджер наткнулся на нужный абзац:        «Если речь идет об истинной паре, стоит помнить, что магия не ошибается никогда. Она не сведет кровных родственников, союз которых мог бы принести нежеланное потомство. Магия сводит альфу и омегу как раз для того, чтобы вышло идеальное потомство»       Герман нахмурился.       ― Любопытно. А вы сами-то откуда знаете, что и зачем делает магия? Ладно, допустим, что так. Но кровосмешение в принципе, если и дает полноценных детей, но в редких случаях, то как тогда это работает с альфами и омегами, если они близкие родственники?       Так, размышляя вслух, Грейнджер не обратил внимания на то, что в зале для чтения он уже не один. Он с интересом продолжил читать и наткнулся на еще один важный для его исследования момент:        «Природа омеги обусловлена особой магией. Если его чрево ощутит семя того, кто может принести мразное потомство, то произойдет отторжение и беременность не наступит. В случае с истинными это золотое правило восходит к абсолюту. Организм будет отторгать семя с таким упорством, что в итоге это приведет к бесплодию. Именно поэтому нельзя разлучать истинных. Любая попытка свести кого-то из истинных с другим партнером приведет в тому, что магия взбунтуется и накажет бесплодием, таким образом пропадет шанс на лучшее потомство, соответственно, и лучших носителей магии как таковой»       Герман нахмурился.       ― Впервые об этом слышу… Хотя я и с этим явлением столкнулся впервые. Значит ли это, что если омега, у которого есть истинный альфа, например, будет изнасилован другим альфой, то это просто приведет к бесплодию? Звучит действительно страшно.       Он продолжил чтение.        «Золотое правило перестает действовать в том случае, если для процесса зачатия были использованы зелья. В особенности это касается любовного зелья, которое приводит к появлению самого мразного потомства ― гаммы. Это худшее, что может породить омега на свет. Рождение гаммы возможно лишь при полном отсутствии любви, а потому приравнивается к проклятию. Гаммы носят так же имя отреченные, ибо отречены они от любви и света, и в этом их проклятие»       ― Вот как…       Грейнджер вспомнил, как он еще недавно искал информацию о гаммах и нашел лишь самые крупицы. Действительно, сама эта тема считалась табуированной, даже если бы в семье родился ребенок-гамма, об этом бы не стали говорить вслух, ни в коем случае. В одном из трактатов и вовсе описывалось, что таких детей издревле просто убивали, едва они появлялись на свет. Гаммы рождались у омег, которые, имея уже свою истинную пару, вступали в связь с кем-то еще по самым разным причинам. Это своеобразный тупик в генетике, потому как гаммы бесплодны с рождения, они имеют различные заболевания и не способны дать новое потомство, и это приравнивалось к эдакому наказанию со стороны магии. Ведь истинных пар подбирала именно магия, и такие союзы должны были приносить самое лучшее потомство.       Герман потер виски и откинулся на спинку стула. Все же тема и правда была обширной, а достоверной информации просто не хватало. Юноша хотел узнать как можно больше и об истинных, и обо всем прочем, а потому не мог спокойно сосредоточиться на одной определенной детали. У Ричарда ведь возникла вполне серьезная проблема. Он понял, почему его никогда не тянуло к омегам, почему всегда создавалось ощущение, будто он кого-то предает. Просто у него уже была истинная пара. И ладно бы этой парой был любой омега в мире, но нет, им оказался брат-близнец Поттера, что вообще сбивало с толку.       В какой момент такие истинные могли найти друг друга и определить как пару? Еще в чреве матери? Герман понятия не имел, он вообще не мог и предположить, что настолько близкие кровные родственники могут состоять в подобной связи.       Ричард не возвращался в Хогвартс после каникул и находился в одном доме с братом. Он подробно описывал в письме свои чувства к тому человеку, взаимность, которую проявляет Гарри, и просто сходил с ума от происходящего. Да, в таком состоянии было бы просто не до школы, тем более, что на Гарри нападали Пожиратели смерти и его надо было охранять всеми силами.       Так что Риччи просто сдаст все экзамены летом, директор уже дал такое разрешение. Он подтянет оставшуюся школьную программу дома, это не будет проблемой.       Настоящей же проблемой было то, что происходило между ним и его братом. Гарри был омегой. На него еще в раннем детстве наложили чары, которые блокировали в нем магию, и теперь эти чары начали потихоньку спадать. А ведь он даже не знал всю свою жизнь о собственной природе. Его надо будет многому научить, а то как бы не случился стихийный выброс магии, это может уничтожить все поместье Поттеров вместе с его обитателями. Так что помощь Ричарду точно была нужна.       Герман закрыл книгу. Ее он, пожалуй, возьмет с собой в комнату, дабы изучить целиком в течение ближайшей ночи. Как правило, книги из запретной секции можно было брать с собой только на одни сутки, и то не всем. Но Грейнджер заслужил такое доверие, потому как он всегда возвращал книги в срок в самом лучшем виде, а еще не позволял никому другому брать их в руки.       Следом за первой в сумку забралась вторая книга, куда более новая, с надписью «Истинные пары и все, что о них знает наука». Больше двух книг брать нельзя было, но Герман уже взял самое лучше, что только смог отыскать в обширной библиотеке, этого хватит. Он сможет все изучить и помочь лучшему другу с его дилеммой.       ― С чего это ты вдруг заинтересовался истинными?       Голос рядом привлек его внимание. Грейнджер обернулся и наткнулся взглядом на Драко Малфоя. Омега сидел за одним из столов с небольшим фолиантом в руках. Стоит отметить, что для омеги настолько благородного происхождения учился Малфой на редкость прилежно, а потому и в библиотеке они с Германом пересекались часто. Изначально Грейнджер его на дух не переносил, потому как горделивый Драко вечно норовил испоганить ему все настроение не в меру длинным языком. Он помнил, как еще на первом курсе их обучения Малфой заявил ему, что у подобных Герману людей нет никакого права на знания волшебников.       В те времена гриффиндорца это сильно задевало. Конечно, только Драко это озвучивал вслух, но не только он думал о том, что магглорожденным не место в Хогвартсе. Для чистокровных волшебников они были едва ли не хуже, чем просто магглы. Ведь магглы, как они считали, не пытались «украсть» у них магию. Грейнджеру только и оставалось, что глотать обиду и молчать.       Он смотрел на других детей ― большая часть, разумеется, родились в магической Британии, у кого-то история семьи уходила в древность. Как у тех же Малфоев, например. Герман убедил себя в том, что он им не ровня, но однажды за него вступился Ричард Поттер. Еще один представитель именитой семьи волшебников, мать которого, однако, была магглорожденной, несмотря на то, что была известна как одна из сильнейших ведьм в стране. Для Ричарда все разговоры о чистоте крови были просто пустым звуком, у него были собственные принципы, по которым он жил и которые он потом привил и Герману. Именно тогда они стали лучшими друзьями. А уже потом Риччи познакомил его со своей матерью, Лили. Она в свою очередь поведала Грейнджеру то, что повергло его в шок. У всех магглорожденных так или иначе в роду были волшебники, просто магия передалась лишь через несколько поколений. Передалась так, как передается, к примеру, рыжий цвет волос. А это означало, что магия ― не особенность несмешанной крови волшебников, а просто наследственная черта, что не теряется, даже если маггловской крови станет больше. Более того, в случае самой Лили это только сыграло в пользу проявления в ней магии, сделав ее настолько сильной.       Так же Лили сказала, что убеждена в том, что Герман однажды станет Министром магии. У него были для этого все задатки, нужно было только работать над собой. Вдохновленный, Грейнджер обзавелся целями в жизни и уверенностью в себе и своих силах. Он уже стал лучшим студентом Хогвартса и знал точно, что это ― только начало его амбициозного пути. Главной же его целью было доказать всем, что даже магглорожденные волшебники могут добиться немыслимых высот.       Эта уверенность в дальнейшем помогла Герману дать отпор Драко. Сперва он начал парировать в ответ, постепенно понимая, как можно больнее уколоть Малфоя. Ведь даже у чистокровного Драко были свои болевые точки. Он был единственным сыном у своего отца и омегой при этом. Найти чистокровного альфу, который бы согласился взять фамилию омеги и плодить с ним наследников для Малфоев, было практически невозможно в магической Британии. А значит, появлялась необходимость искать нужного альфу и заключать с ним соглашение, а потом просто надеяться на то, что второй ребенок в этом браке, который и получит фамилию папы-омеги, родится не бетой. Слишком много сложностей. И именно на это и давил в свое время Ричард, дабы поставить языкастого омегу на место и заткнуть надолго.       Герману не нравились словесные перепалки. По-своему он даже жалел Малфоя из-за его сложной ситуации. Но Драко слишком активно напрашивался сам, так что вражда все усиливалась с годами. На третьем же курсе дело дошло до рукоприкладства.       Омег нельзя бить – об этом все знали. А Герман в принципе считал, что никого нельзя бить вообще. Однако едва они пересеклись в тот день, Драко просто перешел все границы дозволенного, открыто посмеявшись над казнью Клювокрыла. Грейнджер не выдержал. Он просто сорвался с места, схватил Малфоя за шею и вжал спиной в ближайший столб так, что тот в ужасе зажмурился. Герман был готов его ударить, он даже замахнулся, понимая, что ни друзья Малфоя, ни Ричард с Роном за его спиной его не остановят. Они бы просто побоялись лезть к нему в таком состоянии.       Но Герман так и не ударил Драко. Он сжал его шею и ощутил сперва тепло чужой кожи, а потом запах. Совершенно невероятный запах, от которого он едва не забыл вообще, где находится и что собирался сделать. В тот момент Грейнджер просто впервые осознал, что значит быть альфой и чувствовать свою власть над омегой. Ему было всего тринадцать лет, но он ощутил себя куда взрослее и сильнее. А перепуганный Драко в его хватке хоть и дрожал, но не вырывался, словно признав его власть над собой.       Кто-то в стороне начал кричать, и Герман был вынужден отпустить Малфоя, хотя этого ему так отчаянно не хотелось в тот момент. Драко увели его друзья, Риччи и Рон похвалили друга зато, что он так ловко заткнул наглеца, а Грейнджер ощутил стыдливое смущение, когда осознал, что эта ситуация его возбудила. Его возбудило просто то, что Драко Малфой на которое мгновение оказался в его власти.       Уже потом, перечитав кучу книг по соответствующей тематике, Герман понял, что в нем пробудились инстинкты альфы. Как правило, такое происходило в пик полового созревания и именно при непосредственном контакте с половозрелым омегой, которого альфа так или иначе хотел во вполне определенном смысле. Постыдившись этого, Грейнджер так и не рассказал ничего друзьям.       А вот Драко его с тех пор обходил стороной. Больше ни единого оскорбления, никаких издевок, он даже смотреть в его сторону не желал, лишь иногда приходилось. Перепалки с Роном и Риччи при этом активно продолжались.       Герман понимал, что к чему. Ведь не возбудись тогда от той ситуации Малфой, он бы не завелся сам. А значит, Драко тоже возбудился, и тоже на уровне инстинктов рассматривал его как именно альфу. В таком не признаешься, особенно при учете условий, в которых они находились. Так что они оба делали вид, будто ничего особенного и не происходило никогда. Ведь так проще.       ― А тебе-то что?       Они заговорили впервые за очень долгое время и практически наедине. Герман вдруг испытал по этому поводу странное волнение, но быстро взял себя в руки.       ― Вряд ли у грязнокровок есть шанс на истинную пару, ― заметил Драко, привычно чуть задрав голову. ― Так что зря стараешься.       Грейнджер хмыкнул.       ―Тоже мне, велика радость.       Он всегда был наблюдателен, а потому и уловил взгляд Малфоя, направленный на книгу, которую альфа уже запихнул в сумку. Ведь у Драко не было допуска в запретную секцию.       ― Вам, магглам, не понять.       Отведя взгляд от чужой сумки, Малфой уставился в свой фолиант, а Герман прикусил губу.       ― Это тебе не понять, насколько может быть интересно покопаться в запретной секции. У тебя ведь нет такой возможности. А у меня есть, чем я и пользуюсь.       По реакции омеги он сразу понял, что попал не в бровь, а в глаз. Стало быть, Драко просто заинтересовала эта книга. Любопытно.       ― Однажды все поймут, что маггловским выродкам нельзя доверять знания чистокровных волшебников. Надеюсь, я доживу до того времени, в котором воцарится здравомыслие.       Грейнджер лишь пожал плечами.       ― Извини, у меня совершенно нет никакого желания с тобой сейчас спорить, тем более, что компания книг будет куда интереснее.       ― Совершенно не интересуюсь твоими планами.       Малфой переключил внимание на книгу, но Герман был готов поклясться, что он не читает, а просто старательно изображает эту деятельность. Взяв сумку, Грейнджер ушел из библиотеки. Интересно, подумал он, а почему Драко так заинтересовала книга об истинных парах? Возможно ли, что он сам нашел своего истинного?       Легкий укол ревности от этой мысли удивил Германа. Он не ожидал от себя подобной реакции.

***

      Ричард неловко пригладил волосы, которые торчали сильнее, чем обычно, и покосился на брата. Тот показался ему еще более очаровательным и красивым, чем обычно. Поймав его взгляд, Гарри покраснел.       ― Наверное, надо спуститься к остальным.       Да, именно это он и собирался делать до того, как Риччи не увлек его в свою комнату. Оставалось лишь надеяться на то, что никто не обратит на это внимания, хотя Петунья заметила бы точно. А Лили могла ощутить изменения в запахах сыновей, у нее всегда было отличное обоняние, когда дело касалось подобных вещей.       И как им обеим, спрашивается, теперь объяснять происходящее? Ричард отдавал себе отчет в том, что он переспал с собственным братом. Вернее, не так ― они занимались любовью. Это была именно любовь, а не любопытство или просто похоть, и они оба ощутили необходимость того, чтобы быть вместе всегда. Потому, что так правильно. Правильно, даже несмотря на то, что они все еще братья-близнецы.       ― Да, надо.       Но им обоим не хотелось никуда выходить. Здесь, в запертой комнате, они чувствовали себя полностью открытыми друг перед другом, не вынужденными что-то скрывать от родных. И им обоим это нравилось. Но мир, увы, не ограничивался четырьмя стенами, запечатанными чарами от любой прослушки.       Ричард вполне серьезно подумал о том, что придется все рассказать матери. Все уже зашло слишком далеко. Более того, Поттер понимал, что они с братом ― истинная пара. Не зря ведь говорят, что магии всегда виднее, кого и с кем сводить. Так не могла же она просто так свести в истинную пару родных братьев? Здесь явно есть какое-то разумное объяснение. Герман уже пообещал, что может, найдет всю возможную информацию, все подобные случаи, чтобы понять, как тут поступать дальше.       Лили знала о магии куда больше, чем Ричард. И она была не из тех, кто просто пришел бы в ужас и начал проклинать своих детей за то, что порицается в обществе. Первым делом эта женщина во всем разберется, найдет всему логическое объяснение, в конце концов, выслушает и постарается понять. В этом смысле Риччи и Гарри с матерью, конечно же, очень повезло.       Парень мимоходом подумал о том, что он сам весьма дурно поступил по отношению к Лили несколько дней назад. Его реакция на ее свадьбу была действительно больше похожа на детскую обиду. Он с самого начала должен был ее поддержать. А еще поздравить с беременностью, конечно. Его мать заслуживала счастья после всего того, через что ей пришлось пройти из-за минувшей войны.       ― Что мы теперь будем делать, Риччи?       Гарри потер глаза. Такие же ярко-зеленые, как у Лили. Интересно, какого было ей когда-то оставлять своего сына-омегу на попечение сестры? И ведь все было ради его благополучия и безопасности. Столько лет Лили хранила в себе этот секрет, каждый день думая о младшем сыне.       ― Я пока не знаю, Гарри, ― выдохнул Поттер. ― Но думаю, что я поговорю с мамой обо всем.       Омега сглотнул.       ― Она скажет, что это неправильно?       Ричард пожал плечами.       ― Я не знаю, но она очень умная, она обычно сперва со всем разбирается, сохраняя холодный разум.       Это правило вполне могло дать сбой в подобной ситуации, когда дело касалось ее сыновей-близнецов, которые занимались любовью друг с другом, безусловно. Тут не каждый человек сможет сохранить самообладание. Но Поттеру ничто не мешало надеяться на лучшее.       ― Хорошо, ― кивнул Гарри. ― Тогда… пошли?       Ричард кивнул.       ― Да, пошли.       В холле послышались голоса, едва братья спустились по лестнице. Риччи прислушался.       ― Да, тебе стоит его выслушать. Это важно, Лили.       ― Хорошо, как скажешь. Давайте пройдем в гостиную. Если Северус тебе верит, то готова поверить и я.       Гарри посмотрел на Риччи.       ― Там кто-то пришел?       Альфа кивнул.       ― Да. Снейп привел кого-то.       Ричард подумал несколько секунд, а потом осторожно взял за руку брата. Тот слегка подрагивал, но едва ощутив прикосновение Риччи, тут же успокоился и выдохнул. Они направились в гостиную вместе.       ― Что такое, Лили?       На сей раз это был голос Петуньи.       ― Все хорошо, Тунья. Этот человек учился с нами в Хогвартсе. Не то, чтобы мы ладили, но он пришел по какому-то важному делу.       ― Дело и правда важное, Лили. Выслушай меня.       ― Как скажешь, Люциус. Присаживайся.       Ричард широко распахнул глаза, едва поняв, кто их внезапный гость. Люциус Малфой, это в самом деле был именно его голос. Подумать только, что вообще Малфой мог забыть в их поместье? И зачем Снейп его привел. А ведь только он и мог провести кого-то в поместье Поттеров. Значит, определенно доверяет. Но с чего бы вдруг?       ― Идем.       Он решил сам лично все выяснить, а заодно и узнать, что за важное дело привело Малфоя.       ― Риччи?       Лили заметила их первой. В гостиной были только она с сестрой, Снейп и их гость. Должно быть, Дадли с Верноном находились в саду или же просто отсыпались в выделенных им гостевых комнатах.       ― Гарри, ― подала голос Петунья. ― Мальчики, я уже собиралась вас искать. Где вы были?       ― Мы просто разговаривали, тетя, ― ответил ей Ричард. ― А вы что здесь делаете?       Он посмотрел на Люциуса. Этот мужчина всегда выглядел весьма аристократично и изящно, но раздражал Поттера своим порой слишком высокомерным поведением. Впрочем, они пересекались не так часто, чтобы успела появиться настоящая неприязнь. Малфоя вполне можно было терпеть, чего не скажешь о каком-нибудь Мальсибере, например.       ― Добрый день, мистер Поттер, ― практически спокойно отозвался Люциус, уже успевший устроиться на диване. ― Значит, это и есть твой второй сын, Лили?       Ему определенно был куда интереснее именно Гарри. Омега от такого внимания к себе смутился.       ― Как видишь, ― Лили была напряжена, сложно было это не уловить даже на расстоянии. ― Почему тебя так заинтересовал мой младший сын, Люциус? Если бы Северус не сказал, что тебе можно верить, я бы не позволила тебе о нем узнать.       Малфой обернулся к ней.       ― Я знаю. И я благодарен тебе за то, что ты все же приняла меня в своем доме, Лили.       Снейп тем временем прошелся взглядом по близнецам, спешно оценил состояние Лили, и уже потом обратился к гостю:       ― Ближе к делу, Люциус. Ты весь побледнел, когда услышал об этом мальчике, и сказал, что знаешь, почему Темный лорд на него охотится. Мы должны это знать, чтобы защитить Гарри.       Ричард машинально сжал руку брата и осознал, что держал его так все это время.       ― Что? ― встрепенулась Лили. ― Ты правда это знаешь, Люциус?       Мужчина кивнул.       ― Боюсь, что да. И мне бы не хотелось, чтобы в этот раз он смог добиться своего. Когда-то я искренне считал, что Темный лорд послан миру для благих целей, я был жестоко обманут. И теперь я хочу положить этому конец. Лили, твой младший сын в большой опасности. С самого начала он знал то, о чем ты и не подозревала. Думаю, Дамблдор тоже это понял, но решил не говорить.       Лили сжала руку в кулак.       ― Ты можешь выражаться яснее? О какой опасности идет речь? Что именно знал Дамблдор?       Люциус вновь посмотрел на Гарри, перевел взгляд на Ричарда и выдохнул. Разумеется, все хотели знать, что собирается делать Воландеморт, ведь речь шла о безопасности Гарри.       ― Сперва скажи мне, что поведал тебе Дамблдор? Как он объяснил тебе необходимость отдать младшего сына в мир магглов? Твой ответ даст мне понять, можно ли вообще ему доверять.       Лили явно начала терять терпение.       ― Да этот тут причем… ― поймав взгляд Северуса, она все же ответила на вопрос: ― Он сказал, что Воландеморт признал в Гарри свою истинную пару, а потому пришел за ним.       Ричард изумленно уставился на мать.       ― Что?       Неужели Дамблдор это сказал? Но ведь Воландеморт не мог быть истинным Гарри, и если такой сильный волшебник, как Дамблдор, вообще видел сыновей Лили, он не мог не понять, что между ними уже есть такая связь. Ведь могущественные маги это безошибочно определяют. Так неужели Альбус ошибся? Или он солгал?       ― Он сказал, что Воландеморт за этим и приходил, ― сказала Лили сыну. ― Что он решил забрать Гарри, пока он маленький, и воспитать его угодным себе, взрастить в нем жестокость. Потом он уверил меня в том, что если заблокировать магию Гарри и просто оставить его в мире магглов, то у него будет шанс на нормальную, счастливую жизнь. Я, возможно, и поступила жестоко по отношению к сыну, но… ― теперь она смотрела на Гарри. ― Но я все равно не могла допустить, чтобы он сломал тебе жизнь. Поэтому я предпочла отдать тебя той, кому я полностью доверяла. Я знала, что Тунья будет любить тебя, знала, что так ты получишь шанс на нормальную жизнь. Прости меня, сынок.       Гарри вздрогнул.       ― Все хорошо, мама. Прошу тебя, не извиняйся.       Он был растерян и сбит с толку, но вместе с тем просто порывался обнять Лили и уверить ее в том, что все и правда хорошо. Ричард ощутил его эмоции как свои собственные.       ― Какой ужас, ― выдохнула Петунья. ― Если так, то ты поступила правильно, Лили.       И с этим Поттер тоже был согласен. Лили было очень тяжело, но ее выбор был самым верным. Петунья окружила Гарри любовью и заботой, у него и правда был шанс на лучшую жизнь. А если бы его в свое время смог забрать Воландеморт? Страшно подумать, что могло с ним быть…       Ричард вскинул голову. Что-то в этой истории было не так. Ведь истинная пара Гарри ― это сам Ричард. Разумеется, остальные присутствующие об этом не знали, но сам Поттер прекрасно знал, а потому понимал, что Воландеморт никак не мог решить, что Гарри его пара.       ― Довольно трогательно, ― кивнул Люциус, привлекая к себе внимание. ― Вот только это неправда.       Риччи ощутил липкое волнение во всем теле. Что ж, Малфой знал больше всех, что, впрочем, не странно, ведь он долгие годы был сподвижником Темного лорда.       ― Неправда? ― удивилась Лили.       Люциус все так же смотрел на Гарри.       ― Именно. Твой младший сын ― омега. Только альфа мог признать в нем свою истинную пару. Ведь так?       Последний вопрос он задал Ричарду. Тот ощутил со всей ясностью, что этот мужчина и правда понимает все.       ― И что? ― не поняла Лили.       ― Дорогая… ― Северус чуть повел головой. Он словно осознал нечто очень важное только что. ― Помнишь, я говорил тебе, что иногда сомневаюсь в том, что Темный лорд ― альфа?       На сей раз женщина посмотрела на него.       ― Ты так же говорил, что он точно не бета.       Ричард отчетливо вспомнил то, что уже успел ему рассказать в письмах Герман. Забавно, что друг все же называл эту информацию бесполезной в их случае, но все равно ею делился, считая это чем-то очень интересным. Поттер хорошо все помнил, а потому и догадался, о чем речь.       ― Не бета, ― кивнул Малфой. ― И не альфа. Темный лорд ― гамма. Об этом мало кто знал, большинство знавших были убиты лично Темным лордом. Но, согласись, Лили, это все объясняет куда лучше.       Женщина потрясенно распахнула глаза. Да, теперь многое становилось на свои места.