Ригидность » rigidity

Уже конец мая. Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я думала слишком много о нашем разговоре, и это было тяжело. Я действительно хотела перестать вспоминать обо всем этом, потому что прекрасно понимала, что ничего дельного из этого не выйдет, из нас не выйдет. Первое время не получалось совсем. Думать о тебе вошло в пагубную привычку, воображать себе, что мы что-то можем сделать. Как глупо и наивно, а я ведь даже уже давно не подросток. Со временем становилось легче. Когда я изнуряла себя тренировками, у меня просто не оставалось сил ни на что на тебя. Вся команда была занята записыванием нового альбома, это было даже к лучшему. Хотя что мне делать каждый раз, когда нас опять заставляют петь эти смазливые песни про любовь? Не вспоминать о тебе? Господи, да какая у нас может быть любовь. Сомневаюсь, что это даже легкой симпатией можно назвать. Просто я себя накручиваю. Не влюблялась в подростковом возрасте, жизнь решила отыграться на мне сейчас, а ты просто стал жертвой. Жертвой, которая, я уверена, не страдает так, как я. Уже конец мая. Я могу днями о тебе забывать. Все уже почти прошло. Ключевое слово «почти».

* * *

Я лежала в постели уже битый час, пытаясь заснуть. Слишком перетрудилась утром в зале и, не выдержав, мой организм погрузился в сон днем, накапливая энергию для остальной части дня. Но эта энергия уже не нужна. Более того, переизбыток энергии пагубен для меня, остается слишком много свободного времени, чтобы думать. Мне нельзя думать. Около трех часов я лежала в постели в попытке уснуть, но она не обвенчались успехом.

« Если я сейчас не погружусь в царство Морфея, то эта же история повторится завтра »

Умное заключение, не правда ли? Как бы то ни было, на часах было чуть больше четырех. Я, ни в чем себе не отказывая, вышла на улицу без какой-либо попытки прикрыть лицо. Давайте будем честны друг с другом, никто не будет поджидать меня около нашего здания в такую рань. На улицах Сеула дул свежий утренний воздух, отдававший весенней прохладой. Было холоднее, чем я ожидала. Прижав поближе к сердцу края своей дублёнки, я открыла навигатор в телефоне, чтобы тот довёл меня до ближайшей аптеки. Идти недалёко и на том спасибо. Хотелось поторопиться и одновременно идти медленнее. Да, холодно до жути, но когда я в последний раз так спокойно гуляла? Тут ни души, солнце уже почти полностью встало и ощущается свобода. Свобода, ограничиваемая этими часами. — Здравствуйте, — я зашла внутрь помещения и выпрямила согнувшуюся от холода спину. Аптекарь спал, поэтому пришлось пару раз нажать на звонок, стоявший на кассе. Женщина преклонного возраста, испугавшись, подняла голову и подтянула очки. Я вновь поздоровалась и попросила у нее снотворное. — Есть рецепт от врача? — спросила она уже будто машинально, зевая. Я отрицательно помотала головой. — Знаешь, самое лучшее снотворное — это присутствие рядом любимого человека, — женщина посмеялась. Я из вежливости усмехнулась в ответ, но стало, кажется, грустнее. Она выдала мне таблетки, добавила, что это снотворное для детей и если не станет лучше, обратиться к врачу за рецептом. Все ещё находясь в аптеке, я открыла коробку с капсулами, положила одну в рот сразу же и начала читать инструкцию. Открыла дверь и явно кого-то ударила, увлёкшись чтением. Я выбежала на улицу, чтобы убедиться, что моя жертва не мертва. — Простите, простите, — она поклонилась два раза, расставив руки в защитном жесте. — Все нормально, — ответил парень, потирая лоб и даже не поднимая взгляд на неё. Она ещё раз извинилась и сделала шаг вперёд, собираясь идти обратно домой. — Лиса? — клянусь, этот голос я могу узнать из тысячи мужских баритонов. Услышав его, я застыла на месте, будто застряла во времени. Было страшно обернуться. Не знаю, чего я хотела в этот момент: чтобы это был ты или просто случайный прохожий. Я повернула голову обратно в сторону голоса, затем и весь корпус. Лицо парня, стоявшего перед мной, было скрыто за марлевой повязкой, но твои глаза я видела, кажется, раз сто. Ты снял маску и улыбнулся. А ты хотя бы имеешь понятие, сколько времени ушло на то, чтобы забыть твою улыбку? Нет, конечно нет. И вот опять, сердце бешено стучит, я слышу, как у меня по венам бежит кровь, уши горят и будто бы пульсируют, и уже совсем не холодно. Ты запускаешь руку в свои каштановые волосы, создавая ещё больший бардак, чем был секундой ранее, и все ещё улыбаешься. А я все ещё не могу ответить, стою, как зачарованная, изредка моргая. — Все нормально? — снова на пустой улице раздаётся мой любимый звук твой голос. Я тут же подумала, что выгляжу сейчас настолько плохо, что приходится спрашивать о моем самочувствии, но ты поднимаешь взгляд на неоновую вывеску помещения (которая в силу суток сейчас светится не ярче моего выключенного светильника), из которого я вышла. Аптека. Фух, все не так печально. — Да… Да, все отлично, — наконец до меня доходит, что, да, стоило бы ответить. — Моя подруга заболела, так что… Зашла за лекарством. Он кивает, не скидывая эту очаровательную улыбку. А я не могу улыбнуться в ответ. Мне нельзя, чтобы ты снова дал надежду на что-то, поэтому — Ты не занята сейчас? — во-первых, ты не дал мне закончить; во-вторых, че-е-его? « Да, занята. Занята очень важными делами, можно даже сказать срочными. Вопрос жизни и смерти, так и ответь » — Нет, совсем нет. « Ты… Ты идёшь не по плану, Лиса » Ты усмехаешься и делаешь шаг вперёд ко мне. — Тогда, ты не прочь прогуляться со мной? — если ты не уберешь эту улыбку с лица, я растаяю прямо тут. А я просто послушно киваю, будто это все, что я могу сделать. И ты улыбаешься шире. Словно ребенок, увидевший магазинчик с фокусами. Словно мальчишка, который выиграл в состязании. Ты улыбаешься шире. Ты идешь вперед, становишься совсем рядом со мной, плечом к плечу. Ведешь меня за собой, никак физически не удерживая. Я не люблю эту привязанность. Хочу освободиться от нее, но как? Вопрос, ответ на который не поступит. Ты что-то рассказываешь мне, часто поглядывая на меня сверху вниз, так увлеченно рассказываешь, с большим энтузиазмом. Могу поспорить, что ты доволен этой встречей. Я бы тоже была, месяца два-три назад. Может быть я и хочу ходить по утреннему Сеулу вместе с тобой, но мой реалистичный настрой мешает мне это делать. И я терпеть его не могу, всем сердцем ненавижу. Не думаю, что ты знаешь, как сильно я жаждала встречи с тобой, как сгорала от желания ощущать тебя рядом. Но мысли о том, что мы… что ни ты, ни я не сможем продолжать отношения преследовала меня каждый раз. Поэтому я пыталась научиться не думать о тебе. В любом случае, все это выглядело странно. У меня не было повода думать, что мы можем быть вместе, просто глупое внутреннее ощущение, которое какое-то время казалось мне взаимным. И сейчас, идя и разговаривая со мной, ты причиняешь мне больше боли, чем удовольствия. Хах, кто бы мог подумать, правда? Но я не могу просто поднять эту тему прямо сейчас. Причина #1. Ты бы видел себя сейчас. Прямо светишься изнутри. Нет, не думаю, что это из-за меня, было бы глупо так предполагать. Но ты действительно кажешься таким счастливым. Даже если бы хотела, не думаю, что смогла бы. Причина #2. Да ты же, в конце концов, просто пригласил меня прогуляться. Для тебя это ничего не значит. Разве ты вспомнишь об этом на следующее утро? Нет, конечно нет. Поэтому я просто иду рядом с тобой и киваю или улыбаюсь каждый раз, когда ты смотришь на меня, чтобы ты не думал, что я не слушаю тебя. Потому что я наслаждаюсь твоей компанией, пока могу, пока не вернусь обратно домой, пока не буду ощущать ноющее чувство опустошенности в груди. Я не знаю, когда мы успели оказаться около моря. Не хочу тут быть. Слишком романтичная атмосфера. Никого, кроме нас тут нет. Кажется, мы гуляем уже около часа. Я бью все рекорды, вы посмотрите. Наш прошлый диалог продлился около трех минут. [Прим. автора DRAKE — Fire & Desire жизненно важно, чтобы вы включили сейчас эту песню и читали, не спеша, воображая себе написанное мной произведение. Только так вы почувствуете то, что они переживают в этой сцене. Пожалуйста] Ты садишься на песок, отступая приличное расстояние от воды, вынуждаешь сесть рядом. И мы просто сидим там, смотря на выглядывающее солнце, в компании друг друга, ощущая ветер, отдаваемый от утреннего моря. Идиллия. А я просто хочу, чтобы это оказалось сном, потому что это все на него и похоже. А реальность не может быть так хороша, она не должна. Потому что это будет слишком жестоко. Я бы могла заплакать прямо тут. — Я давно хотел позвать тебя куда-нибудь, — ты говоришь, будто невзначай, и втягиваешь губы, улыбаясь. Поворачиваешься ко мне.

« Точно сон »

Я могу только слабо улыбнуться. Потому что если начну говорить, боюсь, заплачу. — Тогда почему не звал? — это вырвалось как-то само. Я смотрела тебе в глаза, пытаясь найти там что-то, чего сама не знаю. Ты отвернулся обратно к морю и одной рукой копошился в песке. Усмешка. — Боялся, что откажешь, — ты вновь улыбаешься широко, как ребенок. Я лишь и могу, что закрыть глаза, отвернувшись от тебя. Потому что чувствую, что слезы подступают. Ты слишком хороший, слишком такой, каким я тебя представляла. Ты должен был дать мне повод разочароваться в тебе, но ты не дал мне и попытки забыть о твоем существовании. Лицо становится горячим, одинокая слеза катится по щеке, оставляя за собой влажную дорожку. Я сразу стираю ее. Нельзя, чтобы ты ее заметил. Потому что если спросишь обо мне, то я не смогу молчать. И испорчу все. Голова не думает, кажется, будто теряю рассудок. Но просто засыпаю. Рядом с тобой. Вспоминаю слова той аптекарши.

Знаешь, самое лучшее снотворное — это присутствие рядом любимого человека

Так думает мой сонный мозг. Но на самом деле, это та таблетка, что я приняла сразу же, купив капсулы. Но я не вспомню об этом сейчас, потому что не хочу. Потому что хочу думать, что это из-за тебя. Она засыпает, ее голова немного покачивается и просто приземляется на его плечо. Он, увлеченный видом моря, удивляется, немного вздрагивает. Парень боится и шевельнутся. Потому что думает, что спугнет. Он медленно поворачивает голову в ее сторону и замечает, что она спит. Она спит, как ребенок: руками обнимает ноги, согнувшиеся ближе к груди, выпячивает губы вперед. Её нос и щеки красные, как январская рябина, а кожа похожа на фарфор. Неумышленно вдыхает приятный аромат ее волос. Прекрасная картина. У него недостаточно времени, чтобы насладиться этим моментом. Слишком мало времени. Катастрофически мало. Ну, а что он может поделать? Он слишком слаб, чтобы оторваться от нее. Слишком слаб, чтобы разбудить. Слишком слаб, чтобы попрощаться с ней на неопределенное время. Слишком слаб, чтобы позволить себе сделать это. Поэтому он просто будет смотреть, пока может.

Пока она ему позволяет. Пока мир ему позволяет.