green on his knees.

'Я поверить, блять, не могу! донкастеры уделали нас.): ' 'Они выглядели собраннее'. 'Готов поспорить, если бы тайлера и его желание надрать всем зад не убрали с поля, то мы бы взяли своё'. 'Тайлер — придурок'. Гарри издаёт смешок, глядя на последние сообщения Найла, но оставляет их без ответа. Тайлер невероятно способный игрок, он приносит команде большую пользу, но чаще всего он — придурок. И держат его в команде, так как именно благодаря ему ребята вытягивают матчи, когда тот ведёт себя более-менее сдержанно и не пытается столкнуть лицом в землю членов другой команды. Стайлс снова вспоминает, как он поднимает голову, а тот парень уже лежит лицом вниз, немного оперевшись на руки. После чего он перекатывается на спину и живо поднимается, даже не пытаясь скрыть весь свое возмущение и злость перед сотней людей. И если бы не другой футболист, который привёл его в чувства одним словом (назвал его по имени? просто попросил успокоиться?), то на поле могла развязаться перепалка. А Стайлс предпочёл сбежать. Жалеет ли он о том, что упустил возможность наконец встретиться лицом к лицу со своей родственной душой? Учитывая, что тот парень возможно даже ни о чём не догадывается. Ну, совсем немного жалеет. И, ладно, он напуган. 'Завтра вечеринка у Зейна, ты ведь помнишь? ' 'Завтра? И там будут ребята с другой команды? Но если там окажется и тайлер… 'Я говорил! Хаз, спокойно, ладно? Тайлер — не твоя забота'. Верно. Но хотелось бы верить, что Зейн позаботился о том, чтобы в его доме не разгорелся огонь. Люди любят зрелище, а Гарри идёт туда выполнить обязанности «своего в доску» парня, разделив горечь о проигрыше с командой по футболу, и затем незаметно сбежать в укромный уголок и просидеть там оставшееся время в обнимку с пачкой сигарет. К тому же, Зейн сам неконфликтный и любит, когда всё под контролем. 'Ты прав'. Гарри продолжает думать о возможных происшествиях в доме у Малика. Каков шанс встретить соулмейта снова? Неизвестно, придет ли парень вообще, особенно после происшествия на поле. Потому что Гарри бы на его месте не пришёл, опасаясь конфликта и приобретения неприятелей. На вечеринке будут ребята из двух команд, потому что гнилого соперничества никто не хотел. Колкими фразочками и подножками победы вроде не взять. Даже на поле во время игры все старались уважать друг друга (кроме Тайлера, конечно), не превращаться в потных и эгоистичных животных. И Стайлс рад, что всё выходит вот так. Но что если поступок Тайлера как-то повлиял на отношения его союзников к команде соперников? Он всем сердцем надеется, что нет, ведь парни из команды его школы достаточно приятные. Он покусывает губу и немного хмурится, когда дверь его комнаты распахивается. Юноша хмурится еще сильнее, живо поворачивает голову в сторону звука и замечает в проходе свою мать, которая мёртвой походкой плетется к краю кровати, чтобы сесть рядом с сыном, в глазах которого чётко читалось: «Нет, блять, нет, Боже». Она мягко берёт холодные руки сына и сцепляет со своими — дрожащими. Гарри не хочет смотреть ей в измученное лицо, не хочет встречать уставшие глаза, позволять этому отчаянию пробираться под кожу и, проникая в сердце, сжимать его до дрожи. Но Энн вынуждает это сделать, повторяя затертые фразы и сжимая пальцы крепче. Он так устал от этого. Поэтому когда Гарри с трудом поворачивает голову и его взгляд первым делом фокусируется на открытых запястьях матери, где толстые рубцы и свежие, сочные разрезы рассыпаны по бледной коже, он крепко жмурит глаза и кривит губы, издавая первое, болезненное скуление. Создавалось чувство, словно эти разрывы переносятся на сердце юноши каждый раз, когда его взгляд падал запястья матери. И как бы он не старался, он не мог помочь. Энн прижимает сына к себе, обнимает так, словно защищает от пуль и огня (вот только это она и есть), а мальчик разразился тихим плачем. В четырнадцать родитель контролирует, чтобы ты во время приходил домой и не пропускал приемы пищи, а не наоборот.

***

К вечеру солнце начинало садиться и окрашивать улицы в янтарный и оттенки покоя, ветер бережно колыхал зелёную листву и запускал свои длинные пальцы в кудри бежавшему домой Гарри. Белые кеды собирали пыль дорог, еле заметно окрашиваясь в серый каждый раз после вылазки на улицу, но по возвращению домой им оказывали уход, протирали влажной тряпочкой и убирали в шкаф на нижнюю полку. Мальчик в голове рисовал картины, где он закрывает дверь в свою комнату, забирается на кровать и уединяется с книжкой и тарелкой сочных фруктов, пока поднимался по ступенькам на прсоторное крыльцо дома. Он повернул ручку и толкнул дверь цвета ореха вперёд, но она не поддалась. Тогда он попробовал снова и снова. Заперта? Мама указала прийти домой к шести часам вечера, но дом заперт, а уже без пятнадцати шесть. Если мама уходила, когда Гарри ещё не дома, то оставляла ключ под старой пепельницей на выступе окна, но сейчас там пусто. И не то, чтобы Гарри обижен из-за разрушенных планов с Элджерноном*, он скорее просто чувствовал себя обманутым или преданным? Но если Энн вышла в магазин, забыв оставить ключ сыну, то всё в порядке. Гарри подождёт маму. Но Энн не пришла ни через полчаса, ни через час и не через два. Она пришла около двенадцати ночи, а Гарри посапывал на старой кресле-качалке, которую отдал им его дедушка и которая стояла на крыльце, застеленная потрепанной подушкой и севшим пледом. Сначала мальчик метался от ступенек до заднего двора, а потом решил дождаться маму, покачиваясь на удобном месте и засовывая свою горечь от обиды подальше. — Гарри, — уставшим голосом звала Энн и ласково провела ладонью по лбу сына, убирая наглые кудряшки, лезущие в лицо. — Дорогой, пойдем в дом. Мальчик сонно потянулся, разомнув конечности, ведь всё затекло, но тут же встрепенулся, испуганно осматриваясь. — Где ты была? — дрожащим от злости и обиды голосом спросил Гарри. Его ноздри вздымались, он часто моргал для того, чтобы стряхнуть слёзы, а взгляд бегал по лицу матери, на котором застыла улыбка. — Пойдем в дом, Гарри.