Ты другая по ночам

Как Макс оказалась у Даны в комнате около трех ночи — вопрос еще тот. Наверное, Макс очень (цитата) «уныло и с лицом покинутого миром человека шаркала по пустым коридорам этого безбожного общежития Блэквелла». На этом моменте Макс напомнила о Кейт, живущую двумя комнатами дальше по коридору, и Дана, ворча, махнула рукой, мол, ложка меда в бочке дегтя. В общем, если верить Дане, Макс выглядела такой унылой и вымотанной, что она просто не могла оставить ее одну в таком состоянии, и чуть ли не силой затащила к себе в комнату. А о том, что Макс «шаркала по пустым коридорам», потому что не могла найти в себе смелость самой постучать в комнату Даны и просто околачивалась рядом, Колфилд умолчит. И о том, что когда ее случайно увидела Дана, прийти к ней показалось Макс самой большой ошибкой за сегодня, тоже. В любом случае, сейчас Макс, сидит на кровати Даны, обернутая в одеяло, и подбрасывает пальцами пушистый брелок на ключах. «Глядя на твое лицо мне хочется плакать. Что с тобой случилось, Безумная Макс?» Макс переводит взгляд на Дану. Она сидела на стуле напротив, подпиливая ногти и ожидая ответа. У нее есть полный комплект черлидирши старшей школы: парень-спортсмен, друзья из «высокого общества», обаятельная улыбка, фигура, стильные шмотки. В общем, полная противоположность Макс. Это не было ни хорошо, ни плохо, просто сначала удивляло, как такие разные девушки могли найти общий язык. И в этом наблюдалась суперспособность Даны, которая заключалась всего лишь в дружелюбии и непредвзятом отношении к людям. Достаточно просто не быть дерьмом, чтобы сойтись как с Макс Колфилд, так и с Кейт Марш. Из тусовки Нейтана, заинтересована в этом только Дана. Поэтому Макс здесь, у Даны в комнате, набирает в грудь побольше воздуха и собирается рассказать все, что лежит у нее на душе. «Несколько месяцев назад я встретила девушку. Она… я бы не сказала, что она необычная. Или особенная. Эта девушка, она просто настоящая и живая, и она берет своим настоящим Я, понимаешь?» Макс взволнованно прикусила губу, глядя на Дану. Та слушала, отложив пилочку, упершись взглядом куда-то в стол, и в момент паузы перевела его на Макс. Дана кивнула и снова взяла пилочку, а Макс, подхватив брелок, продолжила. «Мы с ней не были знакомы, и я даже не думала, что это случится. Просто я всегда за ней наблюдала, когда она приходила в закусочную, и просто все в ней кажется мне замечательным. Наверное, так глупо звучит…» «Нет-нет, Макс, это твои чувства, и они вовсе не глупые» «Спасибо. В общем, она мне просто нравилась, я просто за ней наблюдала, но потом Уоррен рассказал мне какие-то слухи о ней, и это привлекло мое внимание еще больше. Конечно, я им не поверила, но я так много думала об этом, что внезапно осознала, насколько я в этой девушке заинтересована. Это так на меня не похоже, и я, на самом деле, ни разу такое не чувствовала, поэтому для меня это осознание было чем-то шокирующим» Дана откинулась на спинку стула и умильно приподняла брови, глядя на растерянную Макс. «Господи, Колфилд, ты такая милая и невинная. У тебя до нее совсем никого не было?» «Нет, был кое-кто в Сиэтле. Но сейчас совсем по-другому» «У вас с ней что-то было?» Макс шумно выдохнула, откинувшись назад и сдувая челку с глаз. Дана тут же протянула громкое «оооо» (несмотря на херовую звукоизоляцию и четвертый час ночи) и хлопнула ладонями по столу, и Макс могла поклясться, что знает, о чем Дана подумала. «Мы не спали, мы даже не целовались, но что-то все-таки было. Я не знаю, как это комментировать, она постоянно флиртует со мной и…» «Не переживай, подруга, я не первый день живу. Все понимаю. Раз все так хорошо идет, почему ты такая загруженная?» Макс нахмурилась, рассматривая свои руки. «У нее уже кто-то есть» Дана притихла, настороженно рассматривая Макс. Как в замедленной съемке, она положила пилочку на стол и всем корпусом повернулась к Колфилд. «Макс, кем бы эта девушка ни была, ты ведь понимаешь, что на чужом несчастье счастья не построишь?» Она нахмурилась и промолчала. «Макс, бля, ты себя видела? Когда ты говоришь о ней, ты светишься как рождественская елка. А она с тобой играет, и растопчет твои нежные чувства в два счета» «А если не играет? Если для нее это значит столько же, сколько для меня?» «Тогда на месте ее девушки вскоре окажешься ты. А на твоем месте — кто-то еще» Макс поджала колени. Ей очень сильно хочется отмотать время, чтобы этого разговора не было. Дана ведь не знает, о ком идет речь. А если бы знала, изменила бы она свое мнение? Ведь Дана общается с Рейчел и тесно знакома с Хлоей. Но раскрыть личность Прайс опасно, поэтому Макс просто говорит себе, что это всего лишь мнение ее соседки. Это не значит, что так и будет. Макс чувствует, что это не игра, что у нее все будет по-другому. Ведь если бы она ничего не значила для Хлои, зачем ей проявлять инициативу? Зачем ей подвозить ее, звать на веранду, трогать, гладить? Макс упрямо повторяет себе это раз за разом, и она правда верит в это. Мы все верим в лучшее, даже сознательно обманывая себя. Макс хочет уйти к себе, хотя она знает, что сегодня уже не заснет. Но она больше не хочет видеть Дану, поэтому вскоре они прощаются, и в самых дверях Дана окликает подругу. «На днях у нас спектакль по «Буре» Шекспира возле главного корпуса. В субботу в шесть, приходи, если что. Можешь взять свою подружку» Макс благодарит ее за приглашение и устало улыбается. Дана подмигивает ей и закрывает дверь. Может, это не такая уж и плохая идея. Почему Дана? Такие люди, как она, не прилагают никаких усилий, чтобы запомниться окружающим как те, которые всегда поймут и выслушают. Они не давят, и не задают лишних вопросов, они просто… слушают. То, чего в людях порой так сильно не хватает. И Макс показалось, что она тоже должна послушать Дану, поэтому в свой последний рабочий день на неделе, когда Хлоя появилась в закусочной, Макс позвала ее на спектакль. Она не была уверена, нравится ли Хлое Шекспир (конечно нет, просто посмотрите на нее) или театр, но все равно позвала. Эмоции на лице Хлои сменялись одна за другой — от немого вопроса «это ты шутишь так?» до «вау, так ты не шутишь», и в конце концов, Прайс согласилась, а Макс продолжила работать. Встретились они в полшестого. Хлоя заехала на парковку у Блэквелла и курила, стоя возле машины. Макс смотрела, как заходящее солнце играет в ее волосах, и какая Хлоя чертовски привлекательная, когда сосредотачивается и слегка сводит брови. Макс смотрит на нее, такую волшебную и недостижимую, с зажатой сигаретой меж пальцев, отрешенным взглядом и скрещенными ногами. Хлоя совершенна в этот момент. Настолько, что если бы она играла в боулинг, кегли сшибли бы сами себя, только чтобы не причинять ей неудобства. Макс останавливается и достает из рюкзака полароид и отточенным движением щелкает затвором. А потом подходит к Хлое, и ее взгляд моментально проясняется, когда она замечает Макс. Хлоя улыбается и тушит бычок мыском кеда. «Какая встреча» Макс шутливо кланяется и они обе смеются. Сцена для спектакля была установлена прямо во дворе Блэквелла. За ней — широкая бордовая штора, за которой наверняка была импровизированная гримерка или бог знает что еще. К деревьям, соседнему зданию, к штативам были прикреплены прожекторы. Актерская группа Блэквелла серьезно подошла к делу, и именно это нравилось Макс в школе. Они ценят творчество, они направлены на творчество и не жалеют бюджета. Что же в этом арт-пространстве забыли химики вроде Уоррена сказать сложно. Толпа, собравшаяся к спектаклю, состояла из студентов. Многих знала Макс, остальных знала Хлоя. Но это их вечер. Для них двоих, поэтому девушки заняли места с края, будто отдельно. «Значит, Шекспир?» Хлоя вытянула ноги и повернула голову к Макс. Та улыбнулась, потому что она не могла не улыбаться, глядя на нее. «Буря. Не думай, что я ценительница литературы, меня позвала подруга. Она играет Ариэль» «И ты позвала меня» Хлоя смотрит внимательно, готовая ухватить любую реакцию на ее слова. Макс смотрит на нее в ответ. «Да. Мне кажется, нам надо видеться вне закусочной Джойс» «Мне тоже так кажется» Хлоя улыбается. Она выглядит расслабленной, спокойной, улыбающейся. Она нравится Макс. Такой, какая она сейчас или такой, как обычно, но она ей н р а в и т с я. И Макс не думает, что это плохо. Публика взрывается аплодисментами, с задних рядов во всю свистят, и Макс с Хлоей смотрят на сцену. Декорации кораблей и волн явно выполнены руками учеников, и под стать им воздух разрезают звуки моря. Спектакль начался, и очень скоро публика затаилась. Макс смотрит с упоением, и отмечает, как хорош тут свет. Она не может упустить такой шанс, и вновь достает полароид. Хлоя замечает это и слегка наклоняется назад, чтобы не мешать, но Макс машет рукой. Она понятия не имеет, кто играет Антонио, но Макс ловит момент его последних слов, полных негодования и осознания скорой смерти. Когда полароид выдает фотографию, корабль тонет, и сцена заканчивается. Макс кладет все на колени, и слабо хлопает, вторя публике. «Ты фотографируешь все, что видишь?» Хлоя говорит ей это прямо на ухо, наклоняясь, и Макс чувствует, как соприкасаются их плечи. Она кивает и Хлоя садится ровно, но ее плечо все еще прижимается к плечу Макс, и ей это нравится. Макс старается незаметно подсесть поближе, но случайно задевает бедром руку Хлои, и ей кажется, что Прайс издала смешок. Но она поворачивается и кладет руку ей на бедро, как будто это самая простая вещь в мире, и Макс чувствует ногой ее тепло сквозь ткань джинс. На какую-то секунду Макс становится трудно дышать и ей хочется глупо улыбаться остаток спектакля, но все это моментально исчезает, когда на сцену выходит Просперо. Потому что под рогатой маской и боевой раскраской, с посохом в руке стояла Рейчел. И если Макс было трудно дышать тогда, сейчас ей будто вырвали легкие. На улице стемнело, и сцену освещали лишь прожекторы. В их свете Рейчел словно сияла. Она стояла на сцене так, как будто была рождена для этого — излучая уверенность, как будто весь спектакль в ее руках, как будто она и есть представление. Макс не отрывала от нее взгляд, а когда Рейчел произнесла свои первые слова, вдоль позвоночника у Макс побежали мурашки. Рейчел была восхитительна. Макс понимает, почему Хлоя влюблена в нее. Глядя на такую Рейчел — в своей среде, в том, где она лучшая, в нее невозможно не влюбиться. Макс смотрит на нее внимательнее, чем когда-либо в своей жизни, стараясь выловить момент, где Рейчел оступится, где Рейчел несовершенна, где Рейчел перестанет в глазах Макс быть выше, чем она сама. Но Рейчел не оступилась. Рейчел выходит на край сцены и говорит:

«Сюда, ко мне, слуга мой и помощник! Я жду тебя. Приблизься, Ариэль»

Макс видит Дану, выходящую из-за кулис. До нее выходила Джульет, а до нее — Нейтан. И все они и вполовину не так изумительны на сцене, как Рейчел, хотя Макс клянется, что она сама даже так не сыграла бы.

«Бесстрашный мой и благородный дух! Так ли ты устроил Крушение, как я тебе велел?»

Макс незаметно повернула голову к Хлое. Она знала, что Рейчел сегодня выступает? Макс почти уверена, что Хлоя знала, и она все равно согласилась прийти. Прийти на свидание с Макс на выступление ее девушки. Макс вспоминает слова Даны прошлым утром, и постепенно они начинают казаться ей правдой. Колфилд легко ведет ногой, скидывая руку Хлои с себя, но та так сосредоточена на спектакле, на своей любимой, что не замечает этого. Макс хочет провалиться. Она чувствует, что крушение произошло у нее.

«Сделал так, как ты велел. На королевский я напал корабль; Повсюду там — от носа до кормы, На палубе, и в трюме, и в каютах — Я сеял ужас; пламенем взвивался… И от сверканья, грохота и дыма Затрепетал в пучине сам Нептун, Его трезубец грозный задрожал. И в ужасе взметнулись к небу волны» «Кто ж остался духом тверд? В сумятице кто сохранил рассудок?»

Дана развела руками и поднялась на руины корабля. Чем больше она смотрит на нее, тем громче ее слова произносятся в голове Макс. Она впитывает в себя эту сцену и чувствует, как будто эти слова — отражение их жизней в данный момент.

«Никто. Сын королевский, Фердинанд, сам первым прыгнул в волны, закричав: «Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись!» Их всех, как ты велел, Рассеял я по острову» «О, Ариэль! Ты порученье выполнил отлично. Но дело есть еще» «Ты шлешь меня на новые труды? Позволь тогда напомнить: ты мне обещал»

Ариэль выходит на сцену, и Просперо переводит на него свой взгляд. Он холоден. Он не понимает, чего хочет его слуга от него.

«Что ты хочешь от меня?»

Ариэль слегка медлит.

«Свободы»

Тишину, повисшую на сцене, повисшую над публикой нарушают лишь сверчки. Макс затаила дыхание и нутром она чувствует, как замерла Хлоя. Все, весь мир сейчас существует только на этой сцене, только между Ариэль и Просперо, и Рейчел недоуменно приподнимает брови. И резко, за мгновение, которое показалось Макс долгим, она поворачивается, стучит посохом о пол и кричит:

«Такому не бывать! Сие во веки не исполню»

Макс нахмурилась. Что-то не так. Она видит это и по лицу Даны, будто напуганному. Она кинула взгляд на публику, а потом на Рейчел. И тогда Рейчел продолжила.

«Признать я не могла, как дорог ты мне, дух; привычно чувства я свои скрывала безразличьем. Мой преданнейший дух, напарник мой и друг. Является ль служенье мне твоей наградой, счастьем, наслажденьем?»

Рейчел сделала два шага к Дане, и та неуверенно сказала:

«Конечно… госпожа, правдива мысль твоя»

«Тогда зачем, спрошу я, хочешь ты свободы?»

Дана выдохнула, склонив голову, и Рейчел приподняла подбородок, глядя на нее сверху вниз.

«Восторг не длится долго… я боюсь… Что, раз отправившись на новые свершенья, Устанешь от меня ты, и… останусь я один»

Макс видит в этих словах себя. Макс видит в этих словах Хлою. Макс видит в этом их одинаковые чувства, но не друг к другу, и от этого внутри нее все скручивается.

«В моей ты власти, и тебя не отпущу я. Не дам тебе я в одиночку двигаться вперед! Ведь ревности своей сдержать я не смогу»

Рейчел говорит это властно и громко, как должна была, и Макс думает, что говорить на сцене гораздо проще, когда сама поступила бы так же, когда эти слова словно твои собственные. Макс проводит параллели и, видит господь, лучше бы она этого не делала.

«Тогда пойдем со мной! Могу просить я это у тебя?»

Просперо улыбается мягко. Так, как улыбаются хищники своим жертвам, прежде чем вцепиться в плоть зубами, и мучительно медленно становится на одно колено, протягивая руки к Ариэль. И в этот момент Макс снова фотографирует.

«Возьми же за руку меня, мой верный дух, мой друг. То будет ненадолго, я молю, служи мне до конца моих затей. Как только ты исполнишь все, клянусь тебе, Мы с острова сего отправимся тотчас… открытой книгой ляжет мир у наших ног. Таким счастливым сделаю тебя, что сами мысли о свободе ты забудешь. И что ж ответишь ты на мою мольбу?»

Макс слышит вздохи из толпы, и тихие шепотки. Такое ощущение, как будто она слышит все так четко, как никогда прежде, из любого уголка этого мира на сцене. И ей хочется сейчас оглохнуть, потому что Ариэль говорит «да». Ариэль попадается в эту ловушку, ловушку хозяина мира, ловушку сердца спектакля, ведется на ее сладкие речи и воспринимает полнейший контроль и зависимость за ту свободу, которую он отчаянно желал. Публика встает и взрывается аплодисментами в конце акта, и никого не волнует, что это была импровизация, что Рейчел посчитала себя уполномоченной повернуть классику в другое направление. Это восхищало. Это влюбляло в нее. Вот только Макс уже была влюблена, и она не была в слепом восторге. Она чувствовала, будто держит свое же сердце в руках, порубленное Рейчел на мелкие кусочки. Дана, та самая Дана, открывшая ей глаза в прошлый раз, сделала это снова. Обрезала ей крылья, и удар о землю выбил весь воздух из ее легких. Макс мутило. Поэтому она прижала к себе полароид и, протолкнувшись через аплодирующих студентов, направилась подальше от этого шума, от этой сцены, от этих Рейчел с Хлоей, которые должны друг в друге разобраться без Макс. «Макс, стой! Подожди, Максин, ты куда?» Колфилд остановилась. Конечно, она остановилась, если бы Хлоя попросила ее остановиться, пока Макс бежит от атомной бомбы, она бы сделала это. «Макс. Никогда Максин» Хлоя потерянно смотрела на Макс, положила ей руку на плечо. Она, очевидно, не ожидала увидеть такой огорченный и злой взгляд. «Что произошло?» Макс тупо хлопнула глазами. Что произошло? И правда. Это был спектакль. Спектакль, где был сценарий, и пусть даже Рейчел импровизировала, в итоге Просперо не отпускает Ариэль так или иначе в этой сцене. Не произошло ничего сверхъестественного, это был спектакль, который Макс приняла близко к сердцу. Но это не было пустым всплеском эмоций. Это была буря. Буря всегда была в душе Макс, но сейчас она не в силах подавить ее. Но Хлоя все еще стояла перед ней, смешная и растерянная. Как бы то ни было, что бы ни творилось в голове у нее, сейчас она была с Макс, она беспокоилась о Макс, и… Макс не понимает, почему. Почему Хлоя беспокоится о ней, когда у нее есть, о ком волноваться? Макс не знает, что ответить. Ты произошла, Хлоя Прайс. Ты и твои тараканы в голове, которые частично становятся моими.