История одного актёра

POV Натали Меня шатало из стороны в сторону, но я упрямо шла вперед, не зная куда. Кожа под глазами стянулась, а слезы перестали увлажнять ее. Весь азарт от битвы прошел, и осталась только пустота. Ни боли, ни страха, ничего. За грудиной ощущалась черная дыра, которая никак не хотелось затянуться даже на некоторое время. Не хотела и я что-либо делать и как-то с ней справляться. Она тянула меня вниз и, наверное, поэтому я не уклонялась от летящих в меня заклинаний. Меня спасали не раз, а иногда меня швыряло назад как куклу. Это был единственный способ почувствовать что-либо или перестать чувствовать вообще. Я всегда была парадоксальной. Паршиво. Как же мне паршиво. Невыносимо больно и одиноко, как никогда раньше. Хочется забиться в темный угол и плакать до того момента, пока сознание не отключится навсегда. Хочется драться на кулаках и специально поддаваться, чтобы мой противник смог разбить мое лицо в кровавое месиво. До жути хочется физической боли, чтобы моральная перестала съедать мою душу. Кажется, я видела миссис Ренард. Возможно, мне просто показалась, но я даже не стала проверять она это или нет. Я просто прошла мимо, чтобы не смотреть в ее глаза. Даже ее копии. Стало нечем дышать, и я бы задохнулась, если бы не пощечина одного из близнецов. Я перестала их различать. Пока на меня орал один из них, я с каким-то безразличием наблюдала за тем, как шевелятся его губы и с ужасом понимала, что не знаю, кто передо мной. Я не должна их путать. Я должна с точностью говорить, кто есть кто, чтобы им не было больно. Они не любят, когда их путают, я знаю. Сами они могут поменяться ролями, но это совсем другое. Им все равно будет тягостно смотреть на то, как люди ведутся на их игру. Они любят быть собой, а не друг другом. Ни один человек на свете не скажет, что ему нравится, когда его называют чужим именем. — Прости, — тихо шепчу я, отводя взгляд, когда он берет меня за щеки. — Я просто хочу на улицу, мне нужен свежий воздух. — Натали, — серьезно говорит он и встряхивает меня за плечи, чтобы я заглянула в его глаза, — нам всем тяжело, но сейчас не время… — Не время подышать? — спрашиваю я, нервно улыбаясь. Он устало вздыхает и целует меня в лоб. Так это Джордж или Фред? Прижимает к своей груди и гладит по спине. По объятьям все же Фред… или Джордж? Я отстраняюсь и вновь заглядываю ему в глаза. Беру его ладонями за лицо и притягиваю к себе, упираясь своим лбом в его. Джордж бы меня уже поцеловал, но возможно он считает, что это не уместно в данный момент. Его голубые глаза смотрят прямо в мои, пока я пытаюсь понять, кто стоит передо мной. Ноги подкашиваются, и он успевает поймать меня. Я отталкиваю его от себя, и вырываюсь из его рук, когда он пытается дотронуться до меня. — Мне нужно наружу, — проглатывая ком в горле, я вновь иду вперед. Как же больно дышать. — Натали, подожди! — кричит он мне в след, и срываюсь с места. Черт возьми, я просто хочу на улицу, зачем преследовать меня? Я хочу побыть одна… Сейчас было бы самое время подняться на Астрономическую башню и остаться там на пару часов. До того как туда стал приходить Джордж, Руди частенько забирал меня, когда я засиживалась слишком долго. Хогвартс неожиданно стал слишком маленьким для меня и куда ни глянь, везде что-либо мне напоминает о моем Ру. Руки трясутся так, что палочку становится трудно держать. Бегу вперед, расталкивая перед собой людей на пути, и петляю меж коридоров, чтобы отделаться от хвоста. Я почти не чувствую ног и воздух в легких уже на исходе, но я не могу остановиться. Не могу перестать бежать от Фреда или Джорджа, не могу перестать бежать от самой себя и от ужасающей правды, что выворачивает душу наизнанку. Как такое может быть правдой? Кажется, что даже ложь была бы в сто раз приятнее такого. Лучше бы мне сказали, что он просто спит и вместо того, чтобы позвать на похороны, сказали бы, что он уехал куда-нибудь далеко-далеко. Я бы писала ему письма в никуда, а мне нагло врали в лицо, что возможно туда просто не долетают совы. Или если бы кто-то за него писал мне в ответ. Я бы, конечно, сразу заметила, что это не его почерк, пусть и даже очень похожий на его. Никто не писал как Руди. У него до жути безобразный почерк, первое время я вообще не могла его разобрать, но он определённо был красив. Он писал криво — наискосок. Он красочно описывал произошедшие с ним события размашистым почерком и добавлял к заглавным буквам забавные закорючки, которые сам придумывал. Он вкладывал все свои чувства в дурацкий лист бумаги так, будто я сама переживала его жизнь. — Натали! — безумный и такой раздражающий голос окликнул меня в одном из коридоров, и я вернулась обратно. — Дорогая! Как же я рада тебя видеть! — Вивиан, — фыркнула я, разминая шею, — как ни странно я тоже… Хотя не удивительно, — я, наконец, смогу отплатить тебе. — Что ты такое говоришь? — ни тени страха, ни сомнения в ее голосе и лишь отвратительная усмешка блистает на ее лице. Она спрашивает насмешливо-вопросительно, а в глазах танцуют черти в безумном танце. Я даже чувствую ее порыв души — она несколько рада, что сможет прилюдно избавиться от меня. Особенно после того, как я ушла из дома и стала якшаться с предателями. — Еще не поздно все исправить. Если ты сейчас присоединишься к Темному Лорду, он тебя пощадит! — Что? — громко усмехнулась я, шмыгнув носом. — Эта война забрала у меня самое дорогое… так что Темный Лорд может поцеловать меня в задницу! Остолбеней! — Протего! — успевает она защититься от моего заклинания, и я довольно скалюсь. Она встряхивает палочкой и подходит чуть ближе, пока ее длинная мантия следует за ней по полу. — Я не хочу с тобой драться, я хочу снова стать семьей! Хочу быть твоей матерью, как и раньше! — Как же, — выплюнула я, выставляя перед собой палочку. — Я снова стану твоей дочерью, как только вправлю тебе мозги. Но признайся, что роль матери у тебя никогда не получалось играть! — Натали! — пищит она, вскидывая руки. О Мерлин, чего она добивается? — Это твой последний шанс еще раз увидеть Итана, ты разве не понимаешь? — Ха! Как только все закончится, это ты его не увидишь, клянусь! Я тебе не дам и пальцем его тронуть! Конфундус! — Круцио! — выкрикивает она, как только успевает увернуться от моего заклинания. Я еле успеваю отпрыгнуть в сторону и снова вхожу в раж. За долю секунды выкрикиваю заклинание, что выбивает у нее палочку из рук и бегу на нее. Не успевает она опомниться и дернуться за палочкой, как я набрасываюсь на нее и сваливаю с ног. Замахиваюсь кулаком и со всей дури бью ее в лицо. Хруст костей и ее бешенный крик, как услада раздается в голове. Как бы маггловский способ драться не вошел в привычку. Я вновь замахиваюсь, пока она со слезами на глазах вымаливает прощение, и бью по губам, раздирая кожу на костяшках о ее зубы. Она выплёвывает кровь изо рта, и я приставляю конец своей волшебной палочки к ее шее. — Ты же любишь заклинание Круциатус, как на счет на себе испытать? — спрашиваю я со всей надменностью, как она учила меня с детства. Ее передергивает, и слезы крупными каплями вырываются из ее глаз. — Тебе каждый раз так легко это давалась, что думаю, и у меня получится с первого раза… — Давай, — заливаясь безумным смехом, говорит она. — Давай же! Покажи свою настоящую сущность, Натали! — Да с радостью, — отвечаю я, пожимая плечами и ее зрачки сужаются: она явно рассчитывала на другую реакцию с моей стороны. Я усмехнулась. — Что? Думаешь, после всего, что между нами было, я буду жалеть тебя? О нет, дорогая Вивиан, я буду мучать тебя, пока твои мозги не встанут на место и безумие в глазах не сменится сожалением. Хочешь стать снова семьей? Мне придется пытать тебя всю оставшуюся жизнь без остановки, а когда ты уже больше не сможешь терпеть, под старость лет, я прекращу измываться над тобой. И тогда ты поймешь, что сделала не так в этой жизни, но будет уже поздно. — Ты не посмеешь, — с паникой говорит она. — Ты не сможешь этого сделать, ты слаба! — Знаешь, — задумалась я, не общая на не внимания, — я тебе даже благодарна… а нет, показалась. Ты здесь вообще не причем. Ну-с, начнем? — я с нетерпения, криво улыбнулась, наслаждаясь ее страхом. — Круцио, — я говорю четко и холодно, взмахнув палочкой. Тело Вивиан пронзает боль, и она начинает трястись подо мной. Она кричит, и я блаженно прикрываю глаза. Ее боль — лучшая музыка для ушей. — Натали? — удивленный знакомый голос застает меня врасплох, и я поднимаю голову, прекратив измываться над своей матерью. Передо мной стоял Ли Джордан собственной персоной и я поднимаюсь с бессознательного тела Вивиан. Шутливо приседаю в реверансе. Он громко сглатывает, переводя взгляд то с меня, то на маму. — Тебя близнецы разыскались… — Скажи им, что я буду поздно, — усмехаясь, кидаю я и иду вперёд. В следующий миг по всему Хогвартсу раздался голос Волдеморта. Создавалось ощущение, будто он нашёптывает мне свои слова на ухо, и я прикрыла глаза, стараясь унять дрожь. Змеиный, холодный голос, с не скрываемой злобой и ненавистью говорил, что будет ждать Гарри Поттера в Запретном лесу, а до тех пор, его приспешники могут попрощаться со своими близкими. Если в течение часа Гарри не придёт к нему, битва продолжится. После этого я ещё некоторое время простояла с закрытыми глазами, под пристальным взглядом Ли Джордана, а затем сорвалась с места. Все же мне нужно на воздух. Я не собираюсь идти в Большой Зал. Я не хочу… видеть его таким. Астрономическая Башня — моё любимое место ещё с начала первого курса. Здесь можно отдохнуть от других людей и побыть одной. Можно плакать вдоволь. Можно кричать и быть кулаками в пол. Я уже не чувствую руку, но лить слезы не перестала. Голос сел, и я просто скулила, прижав ноги к груди. Жалкая, слабая и сломленная. На лестнице послышались чьи-то тихие шаги, но я даже не дёрнулась. Чёрные ботинки попали в поле зрения, а затем меня подняли на руки и усадили на себя. Меня стали покачивать взад-вперёд, поглаживая по голове и спине. — Джордж, это ты? — хрипло задаю вопрос я, прикрывая глаза. — Я, — отвечает он тихо и невесомо касается губами моей макушки. — Точно? — словно ребёнок спрашиваю и цепляюсь руками за его рубашку. — Точно, — все так же тихо отвечает, и я чувствую его грустную улыбку. — Не убегай больше от меня. Он замечает мои разбитые костяшки и поднимает мою правую руку к своему рту. Чуть дует на нее, а затем целует пальцы и трепетно сжимает их. Крепко, чтобы показать, что он рядом, но не сильно, чтобы не сделать мне больно. — Хорошо? — на этот раз спрашивает он, и я киваю. Он утирает мои слезы, и они по волшебству, перестают течь из глаза. — Может прозвучать эгоистично и грубо, но я должен это сказать… Я качаю головой и зажмуриваюсь изо всех сил, чтобы он перестал говорить. Только не сейчас. Я хочу тишины. Просто оставшиеся полчаса пробыть в его объятиях под его тихое дыхание. Может даже уснуть, чтобы забыться на пару минут. Джордж берет моё лицо в свои руки, заставляя, посмотреть на него и я повинуюсь, открывая глаза. Он целует в уголки губ, а затем упрется в мой лоб своим и решительно смотрит прямо в глаз. — Позволь мне заменить Ренни, — говорит он и перекладывает свои руки мне на плечи, прекрасно зная, что я хочу отстраниться от него подальше и закрыть уши, сжавшись в комок. — Я не хочу делить тебя ни с кем, тем более с мертвецами. Я хочу, чтобы ты была только моей, и никто другой не занимал твои мысли. Я хочу, чтобы ты перестала плакать, потому что у тебя есть я. Я всегда буду рядом, будь то поддерживать тебя и заставлять улыбаться. Руди не был единственным человеком в твоей жизни, ради которого можно было жить. И он не единственный, кто любил тебя больше самого себя. — Если бы... — на вздохе говорю я и замолкаю на пару секунд, — если бы Фред умер в том коридоре, чтобы ты сделал? — Я бы лёг рядом и умер с ним, — отвечает он и я не могу сдержать новый слёзный приступ. Он горько усмехается и вытирает мои слёзы. — Но разве ты бы мне это позволила? — я отрицательно качаю головой и до боли сжимаю его рубашку в руках, сжимая зубы. — Вот я не могу позволить тебе умереть вместе с Руди. Я… просто впусти меня на его место… Обещаю, что моей любви тебе хватит до старости, будто от нас двоих. Ты не одна, понимаешь? Я всегда рядом. — Не говори так, — мотаю головой, словно в припадке, и стараюсь вырваться, но он упрямо держит меня в своих объятиях. — Ты рано или поздно тоже… тоже… — Обещаю, что не умру раньше тебя, — шутит он, растягивая уголки губ. — Хотя, знаешь ли, меня такое тоже не устраивает. Как на счёт умереть в один день? Тебе какое число больше нравится? О! И возраст тоже надо выбрать подходящий! — И как ты собираешься это провернуть? — спрашивая я, и губы сами собой расстёгиваются в улыбке. — Об этом мы подумаем после, — задумался он, поднимая глаза кверху. Я не сдержавшись, тихо рассмеялась, и он перевёл на меня луковый взгляд. Чуть улыбается, прижимая к себе ближе и дотрагивается до моих губ своими. Облизывает свои губы и шёпотом говорит: — я люблю тебя, Натали Уизли. — И я тебя, — отвечаю тихо. — Я больше тебя люблю, — усмехается он. — А вот и нет, — ворчу я. — Разве я не оставила твою фамилию? — Ладно, верю, — шепчет в самые губы и наконец, целует. Спасибо тебе, Джордж. И я обязательно впущу тебя, вот только не сейчас, хорошо? — Гарри Поттер мёртв! — раздался очередной крик Волдеморта, и все звуки перестали существовать. Мой Ру погиб, чтобы… чтобы… — Натали! — обеспокоенный голос Джорджа достиг моего сознания, и все поплыло перед глазами. … все закончилось вот так?