История одного актёра

Прошло уже несколько месяцев после войны. Все изменилось, но уже в более-менее лучшую сторону. Погибшие волшебники остались не забытыми, а те, кто выжил, стараются вернуться в общий ритм жизни. Черная метка на предплечьях бывших пожирателей постепенно выцветает и все надеются, что скоро от нее не останется и следа. К магглорожденным отношение стало намного лучше и они, наконец, смогли выйти из подполья, но все же осадок тех дней остался в сердце каждого. Все устаканилось и никто не хочет ворошить прошлое, остается только мириться с тем, что было. Это, довольно-таки, тяжело. Тяжело забыть тот ужас и жить, как ни в чем не бывало. Никто не забыл тот дикий страх, преследующий нас на протяжении наших дней, никто не может пережить утрату ближнего, но все упрямо стараются двигаться дальше. Прямо-таки заставляют себя, в надежде, что такого больше не повториться, что войны больше не будет. Я до сих пор просыпаюсь посреди ночи, бывает даже в слезах, а близнецы, которые не могут уснуть до утра, успокаивают меня. Шепчут, что все хорошо, что все закончилось, а я и сама это прекрасно знаю, но не могу привыкнуть. Зато моя мама, наконец, поняла, какой идиоткой она была. Папа не перестает извиняться передо мной за их с матерью отношение ко мне. Мне-то уже все равно, главное то, что они стали лучше относиться к Итану, и я надеюсь, что они вместе наверстают его упущенное детство. Передо мной поздно извиняться, мне даже неловко от того, как они поменялись. Я привыкла видеть их холодными, отстранёнными, без эмоциональными. Вивиан с улыбкой на лице, кажется еще безумнее, чем была до этого. Думаю, со временем у нее получится это сделать, как у любого другого нормального человека. А как она смеялась, когда я сказала, что помолвлена! Я уверена на все сто процентов, что она была счастлива за меня, и они с папой абсолютно были непротив, что я собираюсь замуж за «предателя». Хоть этот мир постепенно сходит с ума, но мне это нравится, не считая того, что мама попросила познакомить их с отцом с Джорджем. Мистер и миссис Уизли, как узнали, что Джордж сделал мне предложение, казалось, были счастливее нас двоих. Артур обнимал меня за плечо и говорил мне, как рад за нас, а Молли так вообще расцеловала меня. Фред, конечно, был недоволен, хоть и узнал об этом самый первый. Джордж предложил ему жить втроем, пока он не решит сделать Анджелине (или еще кому) предложение. Старший близнец, как ни странно, согласился и я до сих пор надеюсь, что они вдвоем пошутили. Я ушла с работы и теперь помогаю близнецам в магазине. Профессор МакГонагалл сказала, что надеется, что я когда-нибудь вернусь обратно. И если я вернусь, то полагаю, что на мое место декана Гриффиндора я теперь могу не рассчитывать. Наверняка Минерва уже подобрала мне замену, а смещать кого-то мне не очень-то и хочется. То, что я заняла место МакГонагалл — не считается! Меня выбрали против воли, я такого сама не ожидала! Я могу вернуться хоть прямо сейчас — история моя страсть, как-никак, но я все еще не готова морально. Но надо признать, что не одной мне тяжело… Мистер и Миссис Ренард похоронили своего сына на городском кладбище. На похороны пришло всего пару человек, а я и слова не сказала о нем. Я до сих пор не могу смириться с тем, что его нет. Что он больше не зовёт меня своей любовью, больше не улыбается мне и не греет своим теплом, своим добрым взглядом, добрым словом. На похоронах даже был Монро и то, он смог сказать о нашем любимом мальчике замечательные прекрасные слова, в отличие от меня. Я в стороне давилась слезами, придерживаемая с двух сторон близнецами. А когда меня стали успокаивать в своих объятиях мистер и миссис Ренард, я разревелась ещё больше. Они не могли плакать, потому что не было ни сил, ни слез, но я делала это за них обоих, а также за Монро и близнецов. Руди не был супер-красивым на лицо, но о его душе я такого не скажу. Он мог найти себе место в чужих сердцах, и кто пускал его, тот уже не мог отпустить. Это невозможно. Миссис Ренард сказала мне, что всегда рада видеть меня в их доме и мистер Ренард подтвердил её слова. Они сказали, что я для них стала родной дочерью и они не переживут, если потеряют связь и со мной. Все же я никогда не смирюсь с его потерей, но траур надо было прекращать. Руди сам не любил грустить, и тем более, когда грустили его близкие. Поэтому мы все нашли способ «отвлечься». У семьи Ренард была беременная Айви, она сама нашла себе жилетку в виде Монро, который взял полную опеку над Айви и её будущим ребёнком. Они практически, как семья. Что до меня, то тут думаю, и говорить не стоит. Мою боль способны забрать лишь два человека. — О чем думаешь? — на ушко шепчет Джорджи, и целует в висок. — О тебе, — отвечаю я и поворачиваю к нему голову. Он обворожительно улыбается, и я тянусь к нему для поцелуя в губы. Холодная рука Джорджа касается моей голой спины, и я ежусь, забавно щурясь, как говорит мой любимый. Он накрывает меня одеялом и переворачивает на спину, а сам нависает надо мной. Все так же улыбается своей улыбкой идиота, а его голубые глаза задорно искрятся в свете луны. Такой красивый, что мое сердцебиение учащается. Ложится на меня, и я тихо смеюсь, хоть он и сдавил мою грудную клетку до невозможности. Ловлю воздух ртом и пытаюсь скинуть его с себя. — Слезь, — говорю я сквозь смех, а сама не понимаю, от чего меня так пробило. — Не хочу, — вяло говорит, и мурлычьте мне на ухо. Выгибаюсь в спине, и он ложится на спину, утягивая меня за собой. Запрыгиваю на него и целую в губы. Он руками сжимает мои бедра, а я вожу ладонями у него на груди. Начинаю целовать шею и тихо усмехаюсь, выпуская горячий воздух ему на ключицу. Он вздрагивает и мычит на выдохе: — Опять? — Не опять, а снова, — улыбаюсь я, зажимая его кожу между губ. — Если бы ты удовлетворял мои потребности, я бы уже сладко спала давно. — Как грубо, — дуется он и переносит руки мне на ягодицы. Принимает сидячее положение и страстно целует в губы. Время бежит с огромной скоростью, и жизнь налаживается. Наши отношения с Джорджем окончательно приобрели семейный вкус, и мы уже даже выбрали себе жилье. Правда, переезжать планируем туда не скоро. Мы пока думаем, как сообщить об этом Молли. Никто из нас не знает, как она на это отреагирует. И надеюсь, она не сильно расстроится, что мы покидаем ее гнездышко. И как бы я не надеялась, что теперь мы с Джорджем будем все время вместе, я уверена, что первое время с нами будет жить Фред. — Погода прекрасная, — весело говорит Джордж мне на ухо, перекрикивая звуки ливня и грома. — Самое то, чтобы пожениться, — замечаю я. — Вообще-то, — с умным видом вставляет он, — сентябрь — самый лучший месяц для женитьбы! — Да-да, — закатываю я глаза, — слышала я эту поговорку. Джордж весело прыснул и прижал меня к себе ближе, стараясь согреть теплом своего промокшего смокинга. Я прикрываю глаза, дрожа от холода в дурацком свадебном платье, что смотрится на мне как мешок. Оно не обтягивающие и не пышное, без оборок или длинного подола. Я бы сказала — обычное платье, но Флер мне сказала на ломаном английском, что на мне оно смотрится просто прекрасно. Еще бы, за такие деньги-то! Мы уже промокли до нитки, и я не представляю, как мы будем проводить бракосочетание. Учитывая то, что Джордж взял с меня обещание не колдовать в этот день. Видите ли, он хочет провести все естественно, будто мы обычные нормальные люди. Думаю, священник просто не пустит нас на порог церкви. Мерлин, как он вообще додумался пройти через это как магглы?! Я половину не поняла из того, что он говорил, и сейчас мы, как два идиота, стоим промокшие под дождем возле входа в церковь и ждем, пока оттуда выйдет законная супружеская пара магглов. Через еще полчаса это, наконец, происходит, когда я уже почти не чувствовала ног. Когда супруги и их близкие выходили из церкви, и кидала нас косые взгляды, я поняла, почему Джордж настаивал на том, чтобы я оставила палочку дома, — чтобы я ничего не сделала с бедными магглами. Хотя, он скорее парился, что Министерство Магии могло меня оштрафовать или того хуже посадить за решётку. Джордж забегает вперед меня, предварительно чмокнув в щеку и пожелав удачи. Проходит минуты три, а всё стою на месте, неожиданно испугавшись. Сердце готово было вырваться из груди, и глубоко вздохнула, прикрывая глаза. Нет, это не испуг… я просто в предвкушении. Я открываю двери церкви и вхожу внутрь, пока мокрая одежда тянет меня вниз. Джордж стоит возле священника, спиной ко мне, а я медленно иду вперед, стараясь растянуть этот момент и продержаться со своей девичьей фамилией как можно дольше. Хор в углу поет не понятную песню, и я нервно тереблю в руках букет уже завивших кустовых роз. Я убираю с лица мокрую прядь волос и наконец, дохожу до своего любимого, чуть красная и жутко разволновавшись. Он поворачивается ко мне с улыбкой, и я не могу не улыбнуться в ответ. Священник что-то говорит, даже пытается шутить*, но Джордж закидывает его шутками в сто раз смешнее, и мы втроем стараемся сдержать рвущийся наружу смех. Через пару красивых предложений от священника, настает наша очередь говорить. — Натали… — несколько взволновано начинает Джордж, — я до сих пор не могу поверить в это. Я о таком даже и мечтать не смел, но вот ты здесь и готова выйти за меня… и ты просто не представляешь, как я счастлив. Я бы расцеловал этого священника, но, правда, не знаю, как он отреагирует на это, — он развернул голову к пастору и выгнул бровь в спрашивающем жесте. Священнослужитель отрицательно мотнул головой, и я весело прыснула. — Нет, так нет, — пожал он плечами и расправил свой галстук. Его щеки чуть покраснели. — Я влюбился в тебя, как увидел. Первое время я издевался над тобой, чтобы ты только заметила меня, но ты все продолжала не обращать внимания. Я любил тебя и на пятом курсе, когда у тебя была та ужасная челка, помнишь? — О нет, — протянула я, закрывая свои румяные щеки ладонями. — Лучше не вспоминай! Я только забыла ее! — Она была так ужасна, — смеется он и я готова провалиться сквозь землю, — она была кривой, доходила лишь до середины лба и ты постоянно ее закалывала! Но, не смотря на это, ты мне все равно нравилась! — перестав шутить, серьезно воскликнул он, когда я взвыла в голос от отчаяния. — На шестом курсе ты, наконец, обратила на нас с Фредом свое внимание, а на седьмом — мы даже стали друзьями. Хоть ты и отрицала это… В общем-то, много чего произошло с нами за это время и, не смотря ни на что, я не переставал любить тебя. И с каждым днем это чувство во мне к тебе все больше и больше. И я знаю, что оно никогда не угаснет. Я, клянусь, что никогда не обижу тебя и не предам. Будь ты рядом со мной или нет, клянусь, что буду любить тебя всю свою жизнь… — Ох, — вздыхаю я, вытирая слезы, выступившие на глаза. Он мягко улыбается и проводится большим пальцем по моей щеке. Я беру его руку в свою. — Я тоже не могу поверить, что я здесь, но я совершенно не жалею об этом. Я благодарна судьбе за то, что она познакомила меня с тобой, ну и Фредом, ладно, — ты только ему не говори, что я так сказала! — А что мне за это будет? — лукаво спрашивает он и пастор учтиво прокашлялся в кулак. — Посмотрим, — хохотнула я и тут же продолжила свою клятву. — Благодаря тебе, я вновь начала улыбаться, и могу смеяться, как и в прежние времена. Нет на свете таких слов, с помощью которых я бы могла выразить свои чувства к тебе. Я клянусь, что всегда буду рядом с тобой, поддерживать тебя, направлять и любить. Если честно, я раньше и не замечала, что у нас с тобой одно дыхание на двоих… и если мы будем тонуть, я непременно отдам тебе весь свой кислород. — Мерлиновы панталоны! — выругался он. — Так не честно! Почему ты сказала клятву лучше моей? Священник, можно заново переиграть? — Распишитесь вот здесь, — пастор протянул нам бумаги, не обращая внимания на Джорджи, и я поспешила расписаться, чтобы мой жених закончил свой концерт. Он недовольно притянул к себе документы вместе со свидетельством и расписался. — А мне понравилась твоя клятва, — говорю я, пожимая плечами. — Но если ты еще раз вспомнишь про мою челку, видит Мерлин, ты у меня так просто не отделаешься! Тебе просто повезло, что мы женимся сегодня! — грозно сказала я, тыча указательным пальцем ему в грудь. — Понял я, понял, — засмеялся он и притянул к себе. Священник объявляет нас мужем и женой, и мы целуемся так, будто впервые в жизни. Теперь-то я точно Натали Уизли и ни что это не исправит. Уж я об этом позабочусь.