История одного актёра

POV Натали Было время завтрака — на следующий день после увольнения профессора Трелони. В БЗ Джордж зашёл сияя. Как внутри, так и снаружи. У него бодрый настрой, значит всё хорошо! Ли Джордан одёрнул его, когда он стал бегать взглядом по моему столу. Рассеянная улыбка заиграла на лице. Вот к нему подбежала Кендал и… поцеловала его? Вилка выпала из руки, сердце сжалось. Почему он не отвернулся? Почему не оттолкнул её? Он ведь ненавидит её! Он сам мне говорил! Так… почему? — Уууу, — протянула рядом Сандрес. — Неужели, кто-то запал на «предателя»? — выделив последнее слово, она гадко усмехнулась. — Нет, — лицо сделалось ровным, — просто я только сейчас заметила, что ты сидишь напротив, — я сделала вид, что меня сейчас вырвет и с отвращением отодвинула от себя оладьи. Треклятый ком в горле не сглатывался, и я уже хотела выбежать из БЗ, как тяжелая рука Руди легла мне на шею, сажая обратно на скамью. — Доброе утро, Руди, — милым голоском пропищала Сандрес. — И тебе доброе утро, — он довольно улыбнулся, — любовь моя! — его взгляд остановился на мне и он крепче обнял меня за шею, прижимая носом к своей груди. Оскорблённая Сандрес хмыкнула и выскочила из-за стола. — Сегодня у нас Прорицания с новым учителем… — бодро воскликнул он, но голос его дрогнул. — Я бы сказал: «Жду не дождусь!», если бы он не был спаренным с… Продолжать он не решился. Слезы обиды и жгучей ненависти стали подкатывать к глазам. — К чёрту! — воскликнула я, выпутавшись из «удушья» Ренарда. Смахнув слезу и протерев глаза, я стала злостно доедать свои оладьи. Обеспокоенный взгляд Руди заставил испытать ненависть и к самой себе.

***

Кабинет номер одиннадцать, где теперь проходили уроки Прорицания, находился на первом этаже — туда вел коридор, начинающийся в вестибюле напротив дверей в Большой зал. Я знала, что это одна из комнат, где занятия проводятся нерегулярно, и потому она выглядит слегка запущенной, как чулан или кладовая. Однако, войдя туда, я с изумлением обнаружила, что очутилась на настоящей лесной лужайке. Под ногами пружинил мох, вокруг росли деревья; их густая листва затеняла окна и потолок, и сквозь нее лишь кое-где пробивались косые лучи света, так что в комнате царил мягкий зеленоватый полумрак. Опередившие их ученики расселись на земляном полу, опершись спиной о валуны и стволы деревьев, сложив руки на груди или крепко обхватив ими колени; видно было, что всем им немножко не по себе. Посреди лужайки, на самом открытом месте, стоял Флоренц. На груди у кентавра был уже почти сошедший синяк в форме следа от копыта. Когда дверь закрылась и последний ученик уселся на пенек рядом с мусорной корзиной, Флоренц повел рукой, приглашая всех еще раз оглядеть комнату. — Профессор Дамблдор, — сказал Флоренц, когда все утихли, — любезно оборудовал этот класс в духе моей привычной среды обитания. Я предпочел бы учить вас в Запретном лесу, который до понедельника был моим домом… однако теперь это уже невозможно. — Был? — тихо пропищал мой однокашник. Честное слово, вижу его в первый раз. Хотя, может я просто не обращала на него внимания? — Мне нельзя вернуться в лес, — испугавшись, что его услышали, слизеринец уткнулся носом в колени. — Мое стадо изгнало меня, — спокойно ответил Флоренц. — Простите, сэр… а за что другие кентавры вас прогнали? — Гриффиндорец. — За то, что я согласился стать вашим учителем по просьбе Дамблдора, — ответил Флоренц. — Они считают это предательством. Теперь все замолчали. Никто не издавал ни звука, кроме парня, который сопел носом — ещё один гриффиндорец. В класс завалились близнецы. Они стали в один голос оправдываться, что долго не могли найти класс. Крича и перебивая собственный ор, они в разнобой обвиняли друг друга, но в итоге свалили всё на Джордана, который, наверное, самый первый зашёл в этот класс. Гриффиндорцы в открытую смеялись над шутниками, а слизеринцы — надменно фыркали. — Давайте начнем, — сказал Флоренц, как только близнецы успокоились и сели на траву возле своего друга. Кентавр взмахнул длинным белым хвостом, поднял руку к лиственному пологу над головой, затем медленно опустил ее. Свет в комнате еще больше померк так, что мы очутились как бы в вечернем лесу, и на потолке зажглись звезды. По классу прокатился вздох изумления. — Лягте на спину, — спокойным голосом сказал Флоренц, — и посмотрите на небо. Те, кто умеет видеть, могут прочесть там судьбы наших народов. Ренард растянулся на мху и уставился в потолок. А вот я не решалась, как и половина Слизерина. Ренард закатил глаза и с силой уложил меня рядом. — Я знаю, что вы проходили названия планет и их спутников по астрономии, — снова раздался невозмутимый голос Флоренца, — и что вы составляли карты передвижения звезд по небу. Кентавры много веков пытались разгадать тайны этих перемещений. Наш опыт учит, что иногда по небесным картинам можно прозревать будущее… — Профессор Трелони занималась с нами астрологией! — возбужденно сказала лежащая на спине гриффиндорка, вытянув руку вверх. — Марс вызывает катастрофы, ожоги и всякое такое, а когда он стоит под углом к Сатурну, как сейчас, — она начертила над собой прямой угол, — это значит, что мы должны быть особенно осторожны в обращении с горячими предметами… — Все это чепуха, выдуманная людьми, — спокойно промолвил Флоренц. Гриффиндорка лишь фыркнула. — Мелкие травмы, крошечные человеческие беды, — сказал Флоренц, с мягким постукиванием перебирая копытами. — Для огромной вселенной это не больше, чем муравьиная суета, и движение планет никак на них не влияет. Мне определённо понравился новый профессор! Я прям полюбила Ренарда за то, что он не разрешил мне отказаться от Прорицаний! — Возможно, у Сивиллы Трелони и вправду есть дар предвидения, — продолжал Флоренц, прохаживаясь перед нами; его хвост с легким свистом рассекал воздух, — но по большей части она напрасно тратит свое время на глупую ворожбу, порождение человеческого самодовольства. Я же пришел сюда, чтобы обучить вас мудрости кентавров, беспристрастной и объективной. Мы ищем в небесах признаки великих перемен, приливов и отливов зла, которые порой отражаются там. Иногда понять то, что мы видим, удается только спустя десяток лет. Флоренц указал на красную звездочку прямо над Сандрес, и та прям засветилась от счастья. Лежавший рядом с ней Стронг, фыркнул. — В прошлом десятилетии приметы говорили о том, что в волшебном мире наступил всего лишь краткий перерыв между двумя войнами. Марс, вестник битвы, ярко светит над нами, а это значит, что вскоре борьба должна разразиться снова. Когда именно, кентавры пробуют предсказать, сжигая специально подобранные травы и листья и наблюдая за их дымом и пламенем… Это был самый необычный из всех уроков, на которых мне довелось побывать! Мы и впрямь жгли на классном полу шалфей и листья мальвы, и Флоренц велел нам вглядеться в едкий дым и попытаться различить там определенные формы и образы, но при этом, похоже, совершенно не огорчился, когда никто из не увидел ни одного из описанных им знаков, — он сказал, что людям редко удается овладеть этим искусством, что кентавры осваивают его годами, а напоследок заявил, что слишком уж доверять таким вещам тоже глупо, поскольку в них порой ошибаются и сами кентавры. Он не походил ни на кого из преподавателей Хогвартса. Казалось, главное для него — не научить нас тому, что знал он сам, а втолковать, что никакое знание, даже нечеловеческое, не может быть абсолютным. Я даже перестала думать о Джордже! Теперь мне всё равно! Даже если бы мы встречались, это точно было бы не навсегда, и мы бы расстались! А тут мы даже и не встречались, зачем убиваться по этому поводу? … И всё же, что за осадок в груди?

***

Опубликовывать Гарри в «Придире» давным-давно прекратили, и март стал совсем скучным, который после сменился ветреным апрелем. Жизнь опять превратилась в нескончаемую череду забот и проблем. Ренард окружал меня заботой как мог, считая, что мне это нужно. Я сдружилась с Колином и Денисом Криви и они мне стали как ещё одни шкодливые младшие братья. Иногда Колин заводил разговор о маггловском фотоаппарате, а потом с сожалением вздыхал, что не может запечатлеть меня на фотографии. Кто бы мог подумать, что у магглов фотографии не движутся?! Это вообще как? После бесед с ним, мне до жути захотелось познакомиться с чудоштуками магглов. И Колин обещал мне, что когда-нибудь возьмёт меня на экскурсию по Лондону, где магглов хоть пруд пруди! А тем временем, преподаватели не уставали напоминать нам, седьмому курсу, что ЖАБА уже за порогом. Так же как и мой курс, все пятикурсники в разной степени страдали от стресса. У них ведь СОВ на носу! Если бы не ОД, мне пришлось бы совсем туго. Иногда казалось, что я живу только ради этих часов в Выручай-комнате, ради этого изнурительного труда, который, тем не мение, приносил истинное удовлетворение всякий раз. Хоть мне и приходилось с тяжким трудом видеть Джорджа, я, не подавая вида, старалась держаться сильно и даже пару раз смеялась над их с Фредом шутками. Мы, наконец, приступили к работе над Патронусами (!), о чем все мечтали уже давно, хотя Гарри старался почаще напоминать всем, что создать Патронуса посреди ярко освещенной классной комнаты гораздо проще, чем вызвать его при встрече, например, с тем же дементором. — Да брось ты занудствовать! — весело воскликнула Чжоу, любуясь тем, как ее Патронус, серебристый лебедь, парит под потолком Выручай-комнаты — дело было накануне Пасхи. — Они такие милашки! — Важно не то, что они милашки, а то, что они способны защитить тебя, — терпеливо сказал Гарри. — Нам бы сюда боггарта или кого-нибудь вроде него: я сам впервые вызвал Патронуса, когда боггарт притворился дементором, и благодаря этому научился… — Но это было бы страшно! — сказала Лаванда, палочка которой испускала клубы серебряного дыма. — И у меня… до сих пор… не получается! — сердито добавила она. У Невилла, собственно, как и у меня, тоже не все ладилось. Он кривился от напряжения, но из кончика его палочки вылетали только слабые струйки серебристого пара. Мы стояли рядом, и в отличие от Невилла, я даже не старалась вызвать Патронуса. — Ты должен думать о чем-нибудь очень хорошем, — напомнил ему Гарри. — Я стараюсь, — несчастным голосом ответил Невилл; он и впрямь так старался, что его лицо блестело от пота. — Натали, — осторожно обратился ко мне Гарри, — почему ты не тренируешься? — Чтобы начать тренироваться, нужно… Голос дрогнул. Я знала, что Гарри поддержит меня, даже если бы он не хотел, но признаться в том, что у меня нет счастливых воспоминаний, было стыдно. — Я не могу ничего вспомнить! — закрыв лицо ладонями, я чувствовала, как тело затряслось, что даже вооружённым глазом было бы не заметно. Дыхание сбилось, и я вот-вот бы сломалась, как рука Гарри мягко легла мне на плечо. — А ты попытайся, — он растерянно, но в то же время смущённо, улыбнулся. — По-моему, у меня получилось, Гарри! — завопил Симус Финниган, которого Дин Томас сегодня привел на занятия ОД в первый раз. — Смотри-ка… Ах ты, ушел! Но это точно было что-то волосатое, Гарри! Патронус Гермионы, отливающая серебром выдра, весело скакал вокруг нее. — Они и правда симпатичные, — сказала она, с удовольствием наблюдая за выдрой. — Ната! Смотри! Это ворон! — от счастья, что у него получилось, Ренард даже сматерился. Но серебристый ворон сразу же пропал, как только Руди выпустил палочку из рук и зажал рот двумя ладонями. Смотря на кончики покрасневших ушей Ренарда и на изумлённые лица ребят, я засмеялась, запрокинув голову назад. Так звонко я не смеялась давно. А Руди даже забыл этот неловкий момент и смотрел лишь на меня. Издавая кряхтения, он и сам засмеялся заливистым смехом. Прекратив удивляться нам, все стали тренироваться дальше. Утирая слёзы, я уголком глаза заметила на себе взгляд Джорджа. Прекратив смеяться, я всё же решила тоже «попытать своё счастье». Перебирая в голове воспоминания от знакомства с Руди и близнецами, до встреч на Астрономической Башне с Джорджем, я тихо бурчала себе под нос: «Экспекто патронум». — Постарайся выговаривать заклинание громче и чётче, — дал мне совет Гарри, проходя мимо. В голове всплыл дареный свитер Джорджа и я попыталась ухватиться за тот момент. Как я пришла в комнату и долго не снимала его, вдыхая аромат Джорджа. — Экспекто патронум! — чётко и чуть более громче обычного произнесла я и из конца палочки появилась серебряная струя, плавно переходящая в феникса. — Вау! — с настоящим восхищением протянул Гарри. Щёки вспыхнули, когда больше двадцати пар глаз уставились на меня. Но тут дверь Выручай-комнаты открылась и снова закрылась. Метнув взгляд на дверь, посмотреть на вошедшего, я никого не увидела. — Привет, Добби! — воскликнул рядом Гарри. — Что ты здесь… что стряслось? Примерно на высоте коленки, домовой эльф дёргал Гарри за мантию и таращился на него из-под восьми шерстяных шапок. Глаза эльфа еще больше выкатились от испуга и он весь дрожал. Ребята, обступившие Гарри, молчали; вся комната следила за Добби. Несколько Патронусов, вызванных самыми удачливыми из нас, растаяли серебристой дымкой и в комнате стало гораздо темнее, чем раньше. — Гарри Поттер, сэр… — пропищал эльф, дрожа с головы до пят. — Гарри Поттер, сэр… Добби пришел предупредить вас… но всем домовым эльфам велели молчать… Он ринулся в стену головой вперед. Гарри, видимо, уже знакомый со страстью эльфа к самобичеванию, сделал попытку поймать его, но восемь шапок эльфа спружинили и он мячиком отскочил от каменной стены. Гермиона и еще несколько девочек вскрикнули от испуга и жалости. — Что случилось, Добби? — спросил Гарри, хватая эльфа за крошечную ручку и удерживая его подальше от всего, с помощью чего он мог бы нанести себе увечье. — Гарри Поттер… она… она… Свободным кулачком Добби изо всех сил треснул себя по носу. Гарри схватил и его тоже. — Кто «она», Добби? Но по его виду было видно, что он сразу все понял. Добби взглянул на него чуть окосевшими глазами и беззвучно что-то пробормотал. — Амбридж? — уточнил Гарри и я ощутила, как внутри у меня все похолодело. Добби кивнул и попытался размозжить себе голову о колени Гарри. Тот отодвинул его на расстоянии вытянутой руки. — И что она? Добби… неужели она узнала про это… про нас… про ОД? Ответ можно было прочитать на искаженном от страха лице эльфа. Поскольку Гарри держал его за руки, он попытался лягнуть сам себя и упал на колени. — Она идет сюда? — Тихо спросил Гарри. Коленки затряслись. — Да, Гарри Поттер! — Взвыл Добби. — Она сейчас будет здесь! Гарри распрямился и оглядел неподвижных, пораженных ужасом ребят, не сводивших взгляда с бьющегося у него в руках эльфа. — ЧЕГО ВЫ ЖДЕТЕ? — заорал он. — БЕГИТЕ! Все тут же бросились к выходу; у двери образовалась пробка, но потом кто-то первым выскочил наружу. И даже под страхом, что нас раскроют, я старалась выйти последняя, чтобы меня не раздавили среди толкучки. Но меня, конечно же, зацепили в эпицентр. Кто-то отдавил мне ногу и пырнул локтем в живот. Боль отдалась в теле, кто-то крепко взял меня за руку, выводя из этого ужаса. Впереди себя я заметила рыжую копну волос. Крепче уцепилась за его руку. Он, как тогда (когда мы убегали от Филча), бежал впереди и «тащил» меня за собой. Где-то позади я заметила Ренарда, который помогал Айви. Неуклюжая девка споткнулась об свою ногу и, кажется, её подвернула. Когда мы забежали за угол, я заметила, как он поднял её на руки.