История одного актёра

POV Руди Натали сбежала к Дамблдору зачем-то, а я от скуки и от нечего делать остался сидеть в больничном крыле. — «Как рвался к вершинам власти Вы-Знаете-Кто» — страницы со второй по четвертую, «О чем умолчало Министерство» — страница пятая, «Почему никто не слушал Альбуса Дамблдора» — страницы с шестой по восьмую, эксклюзивное интервью с Гарри Поттером на странице девятой… Да уж, — Гермиона сложила газету и кинула ее на одеяло, — теперь им долго будет о чем писать… И вовсе оно не эксклюзивное, это интервью, — оно ведь было в «Придире» еще несколько месяцев назад… Она слегка поморщилась и приложила ладонь к ребрам. Проклятие Долохова подействовало на нее не в полную силу, поскольку черный маг не успел произнести заклинание вслух, однако мадам Помфри, осмотрев Гермиону заявила, что «здесь определенно есть над чем поработать». Каждый день Гермионе приходилось принимать с десяток целебных настоек, она быстро шла на поправку и с нетерпением ждала, когда же ей, наконец, разрешат покинуть больничное крыло. — Папа им его продал, — рассеянно сказала Полумна, переворачивая страницу своего журнала. — И очень прилично на этом заработал, так что этим летом мы снаряжаем экспедицию на Скандинавский полуостров — посмотрим, удастся ли нам поймать хоть одного морщерогого кизляка. Секунду-другую Гермиона явно боролась с собой, а потом ответила: — Желаю удачи. Джинни быстро отвернулась, пряча усмешку. А я, вздохнув, исподлобья посмотрел на Гермиону и получил красноречивый взгляд, «Что?» немо спрашивала она. Я отрицательно помотал головой. — Ну ладно. — Гермиона села прямее и опять поморщилась. — А что новенького в школе? — Во-первых, Флитвик избавился от болота, которое сотворили Фред и Джордж, — начала Джинни. — Ему понадобилось на это около трех секунд. Правда, один крошечный кусочек под окном он уничтожать не стал и обнес его канатом… — Зачем? — Удивилась Гермиона. — Он сказал, что это образцовое колдовство, — пожала плечами Джинни. — По-моему, он решил оставить в школе что-то вроде памятника Фреду и Джорджу, — рот у Рона был набит шоколадом, и слова звучали невнятно. - Это, между прочим, они прислали, — сообщил он Гарри, кивая на гору лягушек рядом с собой. — Похоже, их магазинчик приносит неплохой доход, а? Гермиона неодобрительно покосилась на него и спросила: -Значит, после возвращения Дамблдора все неприятности кончились? — Да, — ответил Невилл. — Все снова идет своим чередом. — Филч небось на седьмом небе от счастья? — Поинтересовался Рон, прислоняя к кувшину с водой маленький портрет Дамблдора, извлеченный из обертки с лягушкой. — Не сказала бы, — возразила Джинни. — По-моему, он чувствует себя просто ужасно… — Она понизила голос до шепота. — То и дело повторяет, что в Хогвартсе никогда не было такого замечательного директора, как Амбридж. Все оглянулись, и я тоже. Профессор Амбридж лежала на кровати напротив, неподвижно уставившись в потолок. Чтобы вызволить ее, Дамблдор в одиночку отправился в лес к кентаврам; как ему удалось вернуться оттуда вместе с полуживой Амбридж, не получив даже царапины, никто не знал, а сама Амбридж ничего об этом не рассказывала. После возвращения в замок она, насколько знали ребята, еще не произнесла ни единого слова. Почему — не известно. Ее мышиного цвета волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь были растрепаны и в них до сих пор виднелись мелкие прутики и листья, но в остальном она выглядела вполне здоровой. — Мадам Помфри говорит, что у нее нервное потрясение, — шепнула Гермиона. — А я считаю, она просто дуется, — откликнулась Джинни. — Во всяком случае, она подает признаки жизни, когда слышит вот это, — сказал Рон и тихонько поцокал языком. Амбридж подскочила в кровати, с диким видом озираясь по сторонам. — Что-нибудь не так, профессор Амбридж? — Высунувшись из кабинета, окликнула ее мадам Помфри. — Нет… нет, — пробормотала Амбридж, снова опускаясь на подушки. — Кажется, померещилось… Я, Гермиона и Джинни прыснули. — Кстати, о кентаврах, — сказала Гермиона, немного придя в себя. — Кто теперь преподает прорицания? Флоренц остался у нас? Я перевёл взгляд на часы и стал резво подниматься со стула. Извинившись и пожелав друзьям скорого выздоровления, побежал на выход.

***

За три дня до окончания семестра выяснялось, что Натали будет преподавать Историю Магии в Хогвартсе. У неё будут первые, третьи и пятые курсы, а у профессора Бинса — оставшиеся. Её радости не было границ, она напевала себе под нос песни «Ведуний», танцевала, да и вообще была «на седьмом небе». Профессор Амбридж покинула Хогвартс за день до конца семестра. Она выскользнула из больничного крыла во время ужина, рассчитывая, очевидно, уехать незамеченной, но на свою беду встретила по дороге Пивза; тот не упустил последнего шанса выполнить прощальное пожелание Фреда и со злобным ликованием погнался за ней, осыпая ее ударами трости и носка, набитого мелом. Многие ученики выбежали в вестибюль посмотреть, как она удирает из замка, и деканы факультетов пытались их урезонить — впрочем, похоже, только для виду. И правда, после недолгих и неубедительных увещеваний профессор МакГонагалл вернулась обратно в учительскую и, усевшись в свое любимое кресло, довольно громко выразила сожаление по поводу того, что не может сама с улюлюканьем помчаться за Амбридж, поскольку одолжила Пивзу трость. Наступил последний вечер учебного года; почти все ученики собрали чемоданы заранее и уже стекались в Большой зал на прощальный пир. Мне было грустно, как никогда, зато Натали была веселая. Я даже ей чутка позавидовал, что она сможет вернуться сюда…

***

Обратный путь из школы в «Хогвартс-экспрессе» ознаменовался сразу несколькими событиями. Во-первых, Малфой, Крэбб и Гойл, которые всю неделю дожидались случая нанести удар тайком от преподавателей, устроили Гарри засаду, когда он возвращался из туалета. Их замысел мог бы увенчаться успехом, однако они неосмотрительно выбрали для нападения место около купе, полного членов ОД, — те увидели сквозь стекло, что происходит, и все, как один, бросились Гарри на помощь. К тому времени, как Эрни Макмиллан, Ханна Аббот, Сьюзен Боунс, Джастин Финч-Флетчли, Энтони Голдстейн и Терри Бут использовали на них чуть ли не весь богатый арсенал заклятий, которым обучил их Гарри, Малфой, Крэбб и Гойл стали похожи на трех гигантских слизняков, втиснутых в школьную форму. Гарри с Эрни и Джастином взгромоздили их на багажную полку и оставили там истекать коричневой жижей. Мы с Натой тоже хотели им помочь, но мы решили отстояться в стороне: вмещаться нам не позволял возраст и толпа, которая итак была немаленькой. — Честно говоря, мне не терпится увидеть, какое у мамаши Малфоя будет лицо, когда он сойдет с поезда, — с удовлетворением сказал Эрни, наблюдая, как слизеринец корчится наверху. Видимо, Эрни так и не простил Малфою нескольких очков, вычтенных у Хаффлпаффа в те дни, когда в школе хозяйничала Инспекционная дружина. — Зато мамаша Гойла наверняка обрадуется, — заметил Рон, пришедший на шум из купе. — По-моему, он сильно похорошел… Кстати, Гарри, только что подъехала тележка с едой — может, хочешь чего-нибудь? Гарри поблагодарил остальных и, вернувшись вслед за Роном к себе, накупил целую кучу котловых кексов и тыквенных тартинок. Гермиона снова углубилась в чтение «Ежедневного пророка», Джинни решала кроссворд из «Придиры», а Невилл поглаживал свою Мимбулус мимблетония, которая заметно подросла за год и тихонько мурлыкала, когда до нее дотрагивались. Ната с грустью смотрела в окно, а я на неё. Всё было интересно: как она? Как она себя чувствует, после того, как Джордж покинул Хогвартс и ничего ей не сказал? Я спрашивал у неё — она молчала, ну или говорила, что всё хорошо. Я же знал, что всё вовсе не «хорошо», а она продолжала играть одну и ту же пластинку. Гарри и Рон скоротали большую часть дороги за игрой в волшебные шахматы. Время от времени Гермиона зачитывала нам вслух фразу-другую из «Пророка» — газета была битком набита статьями о том, как отогнать дементоров, рассказами о попытках Министерства выследить того или иного Пожирателя смерти и истерическими письмами, где утверждалось, что Волдеморт проходил мимо дома автора не далее как сегодня утром… Когда поезд замедлил ход, приближаясь к вокзалу Кингс-Кросс, я почувствовал, невероятное облегчение. Да, было грустно, что я больше никогда не зайду в этот алый поезд, но на душе так отлегло, что когда я выходил из поезда, я немного задержался на проходе, мешая другим выходить. Я набрал новый воздух в грудь, такой же новый и непредсказуемый, как моя жизнь впереди. Натали чуть толкнула меня в плечо, и я поспешил выйти на перрон. По знаку контролера мы с Натой миновали волшебный барьер между девятой и десятой платформами. Нас встречали мои родители, и мы медленно плетясь, двинулись к ним. Мама обняла Нату, как родную дочь, а вот меня она не поприветствовала вообще. — Эй, кто твой сын? — Возмутился я, смотря на то, как две дорогие мне особи женского пола начинают разговаривать между собой. Мама засмеялась и тут же поспешила меня обнять. — Женщины, — улыбаясь, отец пожал плечами и тоже обнял меня. Обнимая отца, я перевёл взгляд на Нату. Взгляд её изменился, а глаза стали влажными. Проследив за её взглядом, я напоролся на Джорджа Уизли. Кулаки сжались, а отец стал что-то мне рассказывать, а мама, смеясь, перебивала его и затыкала ему рот, чтобы тот замолчал. Улыбнувшись, она помахала ему рукой. Тот сделал шаг ей навстречу, но она лишь отвернулась от него. — А он симпатичный, — подметила мама, обращаясь к Натали. Ната покраснела до кончиков ушей; отец засмеялся. — Иди, подойди к нему, — мама мягко улыбнулась ей, на что Ната стала отрицательно мотать головой.