История одного актёра

POV Натали Вы бы хотели жить в Норе? Если да, то может поменяемся домами? Только Джорджа мне моего отдайте, а Фреда можете оставить, так и быть, дарю. Конечно же, с тех пор как я лишилась своего дома, я живу в Норе. Мне здесь нравится, но это то место, где нельзя уединится со своей второй половинкой. А если можно, то засекайте время — 3 минуты, наш с Джорджем рекорд. Мы с ним взрослые люди, но Молли так и не разрешает нам спать в одной комнате, что вызывает недовольство близнецов. Да-да, Фред почему-то тоже возмущается по этому поводу. Ночка выдалась не из приятных. Молли ходила туда-сюда по залу, а Джини старалась ее успокоить. Я, молча, уставилась в окно. Я волновалась не хуже Молли, руки тряслись и я не раз поймала себя на мысле, что уже собиралась мерить комнату шагами, точно миссис Уизли. Дома было душно и напряженная атмосфера действовала на нервы. Я вышла на улицу и неосознанно схватилась за голову. Я осела на землю, так как ноги больше не могли держать меня. Мы сейчас здесь, а семь «Поттеров» укрывают настоящего от Темного Лорда. Я тоже хотела поучаствовать, но мне строго запретили. Главное Руди, который теперь полноправный член Ордена, а также недомракоборец, сейчас, наверное, сражается с пожирателями, пока я здесь, и беспокоюсь за своих любимых. Как мне сказали: «Королеву нужно держать в укрытие». Я — не королева. Хотя если меня таковой считают, может надо было на своих правах оставить Джорджа здесь? Мы ведь и не целуемся почти! Мое тело скучает, в конце концов! Передо мной из воздуха телепортировались Хагрид и Гарри. Миссис Уизли выбежала на улицу, а за ней и Джинни. Меня сейчас не особо заботят их разговоры. Я рада, что с ними все хорошо. Но я точно успокоюсь, когда близнецы улыбнуться привычной широкой улыбкой, а Ренард назовет меня своей любовью. Я вздохнула. Все зашли в дом. Джинни на секунду зависла позади меня, но потом возобновила шаг. Прохладный ветерок дул со всех сторон и заставлял парочку мурашек бегать по коже. Черное небо не предсказывало ничего хорошего и я стиснула зубы. Кингсли и Гермиона восторга у меня не вызвыли, они целы и ладно. Пока они проходят в дом, я все так же стою на улице. Холодный ветер заставляет кожу покрываться мурашками. Я ежусь и обнимаю себя руками, пытаясь согреться. А согреюсь я лишь тогда, когда узнаю, что никто не пострадал и со всеми все хорошо. Мерлин, пусть так и будет. Из воздуха на землю рухнули Люпин и… мой любимый? Мой любимый без сознания и в крови? Спасибо, Мерлин! Сердце закалоло при виде окровавленного лица Джорджа. На улицу выбежал Гарри и стал помогать Ремусу нести Джорджа. Мое тело двинулось только тогда, когда они уже занесли его в дом. Я быстро рванула внутрь. Джорджа уложили на софу и я упала возле нее на коленки. Он лишился одного уха. Камень упал с плечь. Я облегченно вздохнула. Это, конечно, не есть хорошо, но слава Мерлину, что ничего серьезного. Молли ахнула и убежала за медицинскими принадлежностями. Когда она пробежала обратно, она тут же начала обрабатывать его рану, изредка прося меня что-нибудь подать. В гостиную вошли Гарри с Люпином и миссис Уизли отошла к ним. Я наколдовала тазик с водой и губкой. Бережно смачив губку, я стала вытирать засохшую кровь с лица любимого. Я прикусила губу. Руки дрожали, а с улицы послышался знакомый звук. Руди бодрячком ворвался в дом. Он тут же оборвал свой смех, как только заметил лицо Молли. Он осекся, а миссис Уизли поспешила его обнять. Неуверенно обнимая ее в ответ, он похлопал ее по плечу. С кухни послышались крики мистера Уизли и он с Фредом зашли целые и невредимые, но невероятно уставшие. Молли бросилась в объятия мужа, часто всхлипывая. Фред встал за спинкой софы и смотрел на рану брата. Он молчал и не мог сказать ни единого слова. Я вижу, как дрожат его руки. Он сжал ладони в кулаки, а я подняла голову, когда хотела помыть губку. Мой серьезный взгляд встретился с его растерянным. Уголки губ дрогнули в улыбке, чем смягчили мой пыл. Фред разжал кулаки. Джордж зажмурился и приоткрыл глаза. Я взяла его за руку, а Молли тут же подскочила к нему ближе. — Как себя чувствуешь, Джордж? — Прошептала миссис Уизли. Он вырвал руку из моей и его пальцы ощупали висок, и дыру рядом с ним. — Как слизняк, — пробормотал он. — Что с ним? — Спросил ужаснувшийся Фред. — У него задет мозг? — Я перевела на него недовольный взгляд. — Сам же видишь… Слизняк. Улитка без раковины, Фред. Дошло? Миссис Уизли зарыдала так, как никогда прежде не рыдала. Фред слегка покраснел. Мистер Уизли поспешил успокоить свою жену и увел ее на кухню. — Ты безнадёжен, — сказал он Джорджу. — Из всего созданного миром богатства острот насчёт уха ты ухитрился выбрать всего-навсего ушную раковину! Я закатила глаза и Джордж это заметил. Он приподнялся на локтях и я перевела на него взгляд. Кровь стекает по лицу, а губы растягиваются в милой улыбке. Он щелкнул меня по носу, а я строго посмотрела на него, нахмурив брови. — Я знаю этот взгляд, — говорит он. — О больных плохо не говорят, а у Фреди, можно сказать, это обычный стиль жизни. Я улыбаюсь, а Фред разводит руками. — С ухом ты потерял и чувство юмора, — он наиграно расстроился. Дальше все начали не принужденно беседовать и на секунду забыли о напряженной атмосфере. Любимый вновь держал меня за руку, Фред сверху шутил над нами, а Руди о чем-то беседовал с Гарри. На улице послышались хлопки и все тут же рванули туда, будто наконец поняли, что мне и Джорджу надо побыть наедине. Молли выбежала самая первая, а Фред медленно замыкал цепочку. Не успел Фредди захлопнуть дверь, как мы с любимым жадно впились в губы друг друга. Он приподнялся на локтях, а я в ладони взяла его щеки. Когда мы оторвались друг от друга, мы оба прерывисто дышали, а я продолжала держать его лицо в руках. — У королевы должен быть верный поданный, который не оставит ее, — шепчу я и смотрю прямо в его голубые глаза, которые с преданностью утопают в моих потухших. — Никогда, — подхватывает он за мной, словно за Фредом. Мы отрываемся друг от друга, когда входная дверь открылась. Руди зашел в дом самый первый и мрачнее тучи, как и все зашедшие. Мы удивленно оглядывали каждого, на наш немой вопрос нашелся только Ру: «Грозный Глаз… мертв», — сказал он. Я поднялась на ноги, опустив Джорджа, который принял сидячие положение. Миссис Уизли тут же присела к сыну, до жути уставшая и вымотанная. Руди двинулся на выход и я за ним. В отличие от меня, ему всегда нравился этот чудак. Я говорю только в хорошем смысле, конечно. Вообще-то его подмена на шестом курсе мне нравилась. Мы узнали много нового, когда тот Грюм преподавал Защиту от Темных Искусств. Но настоящего Грозного Глаза я так и не узнала, хоть Ру и писал мне в письмах про него. Руди привыкает к людям очень быстро, а Грюма он знал около года. За это время он и полюбить человека может. — Я, — Руди собирается с духом, но так и не продолжает. Он тяжело вздыхает и слезы блестят в его глазах. Я делаю шаг к нему на встречу. Мой милый должен выговориться и поплакать, если нужно. Ренард не тот человек, который чурается чужих или своих слез. Все мы люди и всем нам иногда нужно поплакать, дать волю чувствам, так скажем. А вот когда я плакала последний раз, тут и не вспомнишь. Лучший друг идет ко мне на встречу и крепко сжимает меня в своих объятиях. Шмыгает носом и я чувствую, как он в кулаках стиснул мою одежду. Я глажу его по спине, пока плечо слегка становится влажным. Мой милый Ру. Все такой же ребенок. Мы минут восемь стояли на улице, прежде чем войти в дом. Мы просто стояли и грелись в объятиях друг друга. Не знаю почему, но Руди всегда успокаивали мои объятия. Когда он меня отпустил, привычно мне улыбнулся и легко засмеялся над моим мокрым плечом. Когда мы вошли, все молчали, предоставив право голоса Гарри, который говорил громко и твердо: — Мы должны доверять друг другу. Я доверяю вам всем и не думаю, что кто-нибудь из вас способен продать меня Волдеморту. — Как же я люблю речи Гарри, — тихо говорю я, но меня все услышали. Несколько пар глаз уставилось на меня, от чего я покраснела. Я отвернулась, скрывая румянец. Я старалась предать себе наиболее отрешенный вид, чтобы оторвать от себя чужие взгляды, но это плохо выходит под усмешкой Фреда. Руди молча вошел и направился в круг ко всем. Билл протянул ему стакан с огневиски, а затем и мне. Близнецы в красноречивое молчании уставились на меня. Мы с Ру молча чокнулись и залпом опрокинули в себя алкоголь. Близнецы раскрыли рты, а я так и не поморщилась. Со временем привыкаешь к этому вкусу. Что? Думаете только гриффиндорцы проносят алкоголь в общую гостиную? Мы — слизеринцы, умеем отдыхать. Я легко похлопала любимого по щеке, а Руди закрыл рот Фреда. Все начали переговариваться, а мы с Ру налили себе еще. Я, вроде бы, ничего не делала, но устала больше семерых Поттеров вместе взятых. Больше всего морально, конечно. Фред отвел меня в сторону под взглядами брата и Ру. — Как ты? — Спрашивает он и я неопределенно пожимаю плечами. — Джордж этого не говорит, но я вижу, как он парится на счет уха, понимаешь? Фред заглядывает мне в глаза и я киваю. Смотрю на Джорджа и пальчиком подзываю его к себе. Он идет ко мне, пока я посылаю Руди воздушный поцелуй. Он подмигивает мне и выдавливает из себя улыбку. Его глаза постепенно расширяются и он срывается с места. Бежит на выход, оставив позади удивленные взгляды. Молли смотрит на меня, а я и сама не знаю, что это было. Но уверена, что к этому точно причастна Айви. Джордж на секунду застыл на месте, смотря на «Ренни», а затем подошел ко мне. Я вымученно улыбаюсь, потому что по-другому не могу, беру его за руку и иду в сторону их с Фредом комнаты. Сегодня Молли нам ничего не скажет, если мы будем спать вместе. Да она и не успеет, ведь как она придет мы уже будем спать. А за этот вечер мы столько пережили, что она сделает вид, будто ничего не было. Джордж поднимает меня на руки и я не удержавшись засмеялась. Прошу отпустить меня, но ему хоть бы хны. Говорит, что Королева не должна перенапрягаться. Ну и ладно. Если он так хочет, я не буду его останавливать. Шли мы не долго, уже через три минуты мы лежали на кровати и через завесу темноты вглядывались в лица друг друга. Я села на него верхом. — Пока поданный верен Королеве, она верна ему, — говорю я, не боясь провести подушечками пальцев по его увечию. Он резко дергается и убирает мою руку. Грубо и резко. Сжимает мое запястие до боли, но я молчу. — Ты — идиот, Джордж Уизли, — шепчу я. — Чего ты боишься? — Ничего, — отвечает он, а я чувствую, как дрожат его руки. — Ничего особенного. Все нормально, если ты со мной, хоть я и не красивый как прежде. — В этом есть свои плюсы, — смеюсь я, — и ты только мой. Я затыкаю его поцелуем, пока он еще чего-нибудь не сказал. А затем остаюсь в его объятиях и немного начинаю засыпать. Его руки не дрожат, как до этого и я чувствую его улыбку.