История одного актёра

POV Натали Близится лето. Деревья расцветают, а воздух становится намного теплее. Мои львята и другие ученики прошли курсы трансгрессии и некоторое даже сдали. Например, Гермиона. Экзаменатор не редко подходил ко мне, чтобы похвалить ее. Аж гордость берет, зная, что она учится на моем факультете. Ну, уже моем. Рон, к сожалению, не сдал, из-за того что он оставил позади половину брови. Ох, сколько же мы выслушивали от него недовольств. С одной стороны, да, глупо звучит, но ведь в следующий раз он может оставить не какую-то половину брови, а голову. Короли Хогвартса вернулись, а вместе с ними и неприятности. А вместе с этим добавились неприятности от Золотого Трио. Близнецы рассказали мне о крестражах Волдеморта, а вместе с этим я узнала о Кэти Бэлл, которая снова в строю. Кажется, я ей не нравлюсь. А вот мои близнецы ей очень даже по нраву. Ох и обнимались они при встрече, будто сто лет друг друга не видели. Это еще что. У нас на носу скоро финальный матч — конец сезона, а Гарри отстранили. Теперь вместо того, чтобы выигрывать на поле, проведет у Снейпа на отработках. Гарри и Драко не хило повздорили в туалете на восьмом этаже. Малфой теперь в больничном крыле. Не знаю, что такого Гарри применил на нем, но выглядит страшно. Мадам Помфри сказала, что сейчас он выглядит не так плохо, чем когда его принесли. О Мерлин, что за дети пошли? Один пытается применить круцио, а другой вообще заклинания из воздуха берет. Радует то, что мы все же выиграли. Гарри Поттер и Джини Уизли в официальных отношениях, о которых знает весь Хогвартс. Учителя не исключение, так как об этом говорит каждый третий. Да еще и близнецы не устанно подкалывают бедных детей, которые краснеют от их слов. Но в этом все они, а Гарри и Джинни смотряся вместе очень даже мило. Фред говорил, что Джинни была влюбленна в Гарри, еще даже когда они толком не познакомились. А потом ляпнул, что у Джорджи было точно также со мной. Уизли все такие романтичные? Не только погода меняется ежедневно, но и время. С каждым днем страх ложится на плечи. Он ощущается с каждым днем все сильнее и сильнее. Но больше всего пугает неизвестность. Никто не знает, чего ждать. Никто не знает, кого смерть заберет дальше и что предпримет Темный Лорд. Настали темные времена, и день изо дня становится только темнее и страшнее. Это бремя, от которого не знаешь чего ждать, а дальше будет только хуже. За окном ночь и дождь. Джордж прижимает меня к себе и целует в макушку. Ложное спокойствие, такое притягательное и я готова на все, лишь бы оно не заканчивалось. Я не хочу идти с гордо поднятой головой в завтрашний день. Я хочу сейчас и чтобы оно продолжалось хоть чертову вечность. Мне нравится это умиротворение в его руках, когда ночь заставляет откинуть маски с лица. Мы не говорим, кутаемся в теплое одеяло и просто молчим. Не оттого что у нас нет тем для разговоров, а потому что слова не нужны. Все слишком лживо и спокойно. Джордж гладит мою руку, и я чувствую как начинаю засыпать. Тело уже не движется, а сознание до сих пор при мне. Это пугает, будто я умираю. Я дергаюсь, просыпаясь, а мой любимый дергается за мной. Глупый. Испугался за меня. Но это чертовски мило. Он, хмуря брови, смотрит на меня, а я улыбаюсь. Надо же, мы поменялись местами. «Идиотка», — тихо говорит он, нежно целуя в висок. Я усмехаюсь и ложусь на кровать, утягивая его за собой. Нависает надо мной и продолжает целовать мое лицо. Тихо смеюсь, слишком уж нежно как-то. Последний раз целует в губы и падает рядом со мной. Наши руки крепко сплетены. Он закидывает на меня свои ноги и теплее укрывает одеялом.

***

Июнь. Одно слово, а греет душу. Скоро начнутся экзамены, а затем каникулы. Ох, этот год прошел быстро и выдался достаточно тяжелым. Это, учитывая то, что я работала впервые в лице преподавателя, а еще то, что моими учениками были сами близнецы. Как же мне повезло, что у них не было моего предмета, иначе бы я повесилась и поселилась вместе с Плаксой Миртл в туалете. Ну или преследовала бы этих Уизли. В июньские дни даже ночь выдается жаркой. Поэтому я подошла к окну, чтобы открыть его, а в кармане я почувствовала еле ощутимое сжжение: галлеон, который мы использовали для встреч ОД. Я не особо придала этому значения, пока не посмотрела в окно. На черном небе темно-зеленым огнем горела темная метка. Я не могу пошевелиться. Тело пробила крупная дрожь, и я пытаюсь взять себя в руки. Я в футболке Джорджа, коротких шортиках, трясусь от страха, когда должна была уже переодеться и, крепко держа палочку наготове, бежать к своим львятам. А вместо этого меня охватывает приступ паники. Дыхание участилось, и закружилась голова. Входная дверь с шумом открывается и я, наконец, прихожу в себя. Близнецы с нескрываемым ужасом в глазах смотрят на меня, пока я разворачиваюсь к ним лицом. Фред приходит в себя быстрее и подходит ко мне. Легко бьет по щеке, чтобы я окончательно пришла в себя, а затем открывает мой шкаф. Джордж обнимает меня и что-то говорит. Много и быстро. Звуки слились в один и я не понимаю, что происходит. Как можно прийти в небывалый ужас, всего лишь взглянув на темную метку? Как можно быть такой… слабой? Фред вытаскивает из шкафа свитер Джорджа и отдает ему же. Мой любимый в свою очередь одевает его на меня, а затем мантию. Брюки и обувь я надела сама, пока близнецы искали мою палочку по комнате. Не успела я застегнуть ширинку, как близнецы за руку потянул меня на выход. Моя палочка была в руках Джорджа. Мы бежали в сторону вестибюля, где, как я поняла, были все. Кто-то бежит в другую от нас сторону и маячит перед глазами. Невозможно разглядеть, где-кто и при этом все продолжают выкрикивать разные заклинания. Вот кто-то бежит нам на встречу, и я не думаю, что он хочет мило поздороваться. Не знаю как, при моем-то страхе, я выхватила свою палочку и оглушила бежавшего на нас. Это было рискованно, но мне повезло, что я оказалась права в своих догадках. Фред шутит, а я не могу ответить как обычно. Я уже начинаю задыхаться, а мы все бежим в никуда. Джордж изящно вырубает трех пожирателей, и я еле отговариваю себя от снопа искр. Это было ну просто на десять баллов, нет слов. Мы на секунду остановились за поворотом в вестибюль, чтобы отдышаться. Мы громко дышали и пока переводили дыхание, на Фреда напала минутка слабости. Он крепко обнял нас, а мы обняли его в ответ. Где-то там за пеленой слышны звуки бойни и душераздирающие крики, а нам плевать. Возможно наши последние минуты. Я прижимаюсь к ним как никогда раньше и нос неприятно защипало. Нет-нет, что это еще за признаки слабости, будто мы больше не увидимся? — Надеюсь меня убьют сегодня, а то я больше не могу находиться в ваших объятиях, — говорю, стараясь улыбнуться и они отпускают меня. — Я говорил, что обожаю твою девушку? — Обращается Фред к Джорджу, усмехаясь. — Хоть кто-то, — Джорджи пожимает плечами, и я несильно бью его в плечо. Мы все до сих пор прерывистое дышим, но улыбаемся. У меня дрожат коленки, но близнецы поддерживают меня. — Куда держим путь? — Спрашиваю я, сглатывая. — На астрономическую башню, — отвечает Джордж. — Заклинание темной метки появилось именно там, — продолжает Фред. Конечно, мы направляемся в самый эпицентр. Кто бы мог подумать? — Идем? — Спрашиваю я и беру всю решимость в кулак. Близнецы кивают, и мы выбегаем из-за поворота. Фред запускает каким-то заклинанием в пожирателя, и Джордж добивает его. Они дают друг другу пять, и бегут вперед. Я бегу за ними. Дальше нас ожидало самое интересное, не считая парочки тел, которые мы оставили позади. Если честно, это может прозвучать не правильно и не красиво, но я пришла в неописуемый восторг от битвы с пожирателями. Вы знаете это чувство, когда вы на протяжении всей своей жизни занимались теорией, можно сказать ничем, а тут на вас навалились практика и вы можете показать себя? Да не то что показывать, вы можете почувствовать, какого это, наконец, начать жить. И это самое волшебное. Где-то посреди кучи волшебников я вижу моего милого Руди. Он с легкостью расправляется с каждым и грациозно уклоняется от чужих заклинаний. Танцор. Никак его подругому назвать не могу. Время принимает другой оборот. Одна минута длится как три часа, а сами три часа проходят за жалкие тридцать минут. Я потерялась во времени. Я не знаю сколько я уже пытаюсь добежать до Руди и как давно я потеряла близнецов. Мимо проносится Снейп и Малфой. Когда я это осознаю, на меня наступают два пожирателя, и я забываю о коллеге и ученике. Я оглушаю одного, а второго со спины оглушает Гарри. Он пробегает мимо меня. Вспышки огней, крики, тела падающие на землю — все смешалось в одно целое и уже непонятно, где друг, а где враг. И никогда не знаешь, в тебя ли летит заклинание. Я уворачиваюсь от зеленого огня и глазами ловлю Руди, который стоит от меня в нескольких шагах. Мы улыбаемся, и хоть сейчас не самое подходящие время — обнимаемся. Объятье наше не длятся больше пяти секунд, и мы вновь разбегаемся. Я бегу кому-то на помощь и вместо благодарностей меня вырубают. Последнее, что я вижу, это как Джордж бежит ко мне. А нет, это Фредди.

***

Грустно, когда умирают хорошие люди. Дамблдор был потрясающим, хоть я и не знала его достаточно хорошо. И я почему-то ничего не чувствую. Не потому что у меня какой-то осадок в груди из-за его смерти… В том-то и дело, что никакого осадка нет. Мне грустно, но не более. Я всегда воспринимала смерть, какой она является, и научилась не бояться ее еще в раннем возрасте. Спасибо моему отцу за это. Когда я открыла глаза, тут же уставилась в белый потолок больничного крыла. Никто не сидел рядом со мной, все стояли возле Билла и вслушивались в разборки Флер и Молли. Я ничего не поняла, но сказанные слова Делакур были самыми милыми, какие я только слышала. Билл криво улыбался и первый заметил меня, когда две фурии в слезах обнимали друг друга. Старший сын Уизли махнул мне рукой, как бы приветствуя, и я нервно усмехнулась, когда несколько пар глаз уставилась на меня. А затем близнецы и Руди подлетели ко мне. Фред шутил, Джордж улыбался и гладил меня по руке, а Руди показывал за всех, как они испугались за меня. Когда время шуток кончилось, они дали мне по щелбану и близнецы взяли с меня обещание, что я не умру, пока они не закончат школу. К слову экзамены они закрыли неплохо. Погода чудесная, даже слишком насмешливая для похорон. Волшебники собрались, кажется со всего мира, чтобы попрощаться с Дамблдором. Фоукс поет свои песни над Хогвартсом, словно оплакивая его за всех, кто не может плакать. Я отношусь к этому числу. Все в молчании сидят в Большом Зале. Угрюмые и в черной одежде. Тошно. Мерзко. И противно. МакГонагалл подала знак и сказав пару слов, подняла всех из-за столов. Я не хочу идти на похороны, но я как декан должна сопровождать своих львят. Выйдя из парадных дверей, мы направились в сторону озера. Теплый свет солнца ласкает лицо, пока все безмолвно следуют за профессором МакГонагалл туда, где были рядами расставлены сотни стульев. Посередине ряды разделял проход, а перед самым первым возвышался мраморный стол. День выдался самый, что ни на есть прекрасный, летний. Половину стульев уже заняли люди самые необычайные — старые и молодые. Присутствовали и привидения из замка, едва различимые в ярком солнечном свете, увидеть их можно было, лишь когда они шевелились. Возле меня сели мои любимые: мое собственное трио. По мое правое плечо сидел Руди, а с левой стороны уселись близнецы. В нескольких дюймах под поверхностью чистой, зеленоватой, просвеченной солнцем воды хор водяного народа, жутко похожего на инферналов, пел на странном, неведомом ему языке. Мертвенно-бледные лица певцов были подернуты рябью, вокруг плавали лиловые волосы. Я поежилась. Песня приятная, ничего не скажу, но их внешний вид пугает меня. По проходу между стульями медленно шествовал Хагрид. Лицо его блестело от слез, он безмолвно плакал, неся в руках тело Дамблдора, завернутое в темно-фиолетовый с золотыми звездами бархат. Хагрид осторожно опустил тело на стол. Потом отступил в проход и трубно высморкался, заслужив несколько возмущенных взглядов. Хагрид такой Хагрид. Близнецы прыснули, и несколько человек шикнуло в один голос, призывал их к молчанию. Я не хочу смотреть на это, равно как и находиться здесь.