Me and the Devil

James Shimoji — Redline Day (feat. Rob Laufer)

      — Анго, — позвал Жид и жестом отослал других механиков прочь из ангара.       Ответом было молчание. Анго либо глубоко погрузился в своё занятие, либо не желал начинать заведомо провальный для себя разговор. Жид закрыл дверь ангара, отсекая густой запах жжёной резины вперемешку с разогретым асфальтом, приблизился к Анго и забрал у него тонкий планшет. Поверхностный взгляд зацепился за мелкую дрожь графиков диагностики. С шумным вздохом и растворяющимся в глазах сосредоточием Анго потянулся было следом. Вернуть вещь ему не позволили: рука с планшетом взметнулась вверх. Анго по инерции вцепился в ткань гоночного комбинезона Жида.       — Верните, пожалуйста, — потребовал он.       — Это уже шестой раз. Остановись.       Анго отстранился. Не имея возможности занять себя чем-то ещё, поправил старинные очки. Он, главный механик команды, не любил вмешательства в свои ритуалы и, если такое случалось, бывал одинаково недоволен всеми, не исключая Андре Жида, его любимого пилота.       — Вы должны прийти к финишу живым. Отдайте.       Жид смерил Анго пронзительным долгим взглядом. Нахмурившись, тот беспокойно постукивал ногтем по дужке очков. Анго томило бездействие и неопределённость грядущих повреждений. Жид не раз повторял ему: поломки — часть гонок, они наравне со снарядами создавали видимость смертельности, риска, остроты. Но поломки должны происходить во время заезда, а не до него!       Самообладание и гордость механика подтачивались болезненной деятельностью компульсии: «если я этого не сделаю, всё разрушится».       Поэтому Анго настаивал на своём:       — Я хочу взглянуть на показатели в последний раз.       Андре не подчинился. Он оставил планшет на свободном лоскуте усеянного инструментами стола, а Анго, ринувшегося было за ним, оттеснил к болиду. Машину полностью подготовили к заезду, однако по приказу Анго её до сих пор опутывали щупальца-провода диагностического аппарата.       Уровни масла, закиси и топлива, разгон двигателя и ускорителей, боезапас для турелей, отзывчивость переключателей, рычагов, педалей и гашетки — всё являло собой образец безупречности. Анго это не успокаивало. Он не верил. В гоночном темпе более незначительные мелочи приводили к серьёзным авариям. Так маленький камешек пробивал человеку голову, разогнавшись до скорости пули.       В глубинах души Андре испытывал вину из-за его состояния. Будь гонка самой заурядной, не отмеченной фарсовой опасностью, Анго не переживал бы так. Не было бы в его глазах потаённого страха при виде крови из носа, спутниками повторного ускорения. Не было бы перепроверок систем за считанные часы до старта.       Анго никогда не говорил об этом честно, но он боялся потерять Андре в вихре гоночного безумства. Огонь чистого адреналина пожирал как слабых, так и сильных пилотов. Нитро позволял ощутить ничем не замутнённый триумф движения, отправлял в скоростное нигде и никуда; в этом же крылось его коварство. Решительно смазанные краски за окном не позволяли вовремя заметить соперника или крутой поворот трассы.       Его не оставляли в покое суеверные опасения: если признается, Андре обязательно станет первым, чью жизнь заберут «смертельные» гонки. Собственный страх чудился до того очевидным, что читался по глазам; Анго стоял вполоборота, усилием воли удерживая взгляд на створке открытого капота.       — Не думай о том, что будет во время гонки, — посоветовал Андре, мягко сжав его плечи и развернув к себе лицом. — Думай о том, что будет после неё.       Тёплая уверенность рук помогла сосредоточиться. Анго внял совету и представил парение антиграв-мотоцикла, чуткое к изменению поз, его размеренное покачивание, синеватый мрак и липкую прохладу здешнего воздуха. Когда Андре приходил в себя после перегрузок, то звал Анго на проездку. Никакого соперничества. Никакой ответственности, путавшей логические цепочки. В это время они были как никогда свободны.       Тихая близость обхватывала нервы оболочкой изоляции. Будь времени больше и обстоятельства другими, Андре избрал бы более действенный способ отвлечь Анго. Подобно машине после столкновения, он нуждался в помощи специалиста.       Посторонившись, Жид начал откреплять от двигателя клеммы.       — Сколько нитро сегодня? — спросил он деловито.       — Две капсулы, — голос Анго обрёл прежнюю прохладную монотонность. — До третьей четверти сохраняйте позицию во второй группе, затем прорывайтесь в первую и перехватите лидерство. Будьте аккуратны с «Лимонницей» и «Чёрным Зверем». Соперники из прошлого этапа от них натерпелись.       Андре подавил непрошеную улыбку. Анго никогда не говорил о своих чувствах открыто, но ничего не мог поделать с языком поступков.