Snakeskins

То, что Италия был проклят профессором Хантингтон, было очевидно. На самом деле, всё, что Артуру нужно было сделать, это увидеть его лицо после выхода из класса, чтобы точно понять, почему всего несколько минут назад за дверью раздавались крики. Невероятно было то, что он ничего с этим не сделал. Он даже не рассказал им, что именно с ним сделала профессор Хантингтон, и бросился прочь от Скорпиуса, когда тот потребовал от него ответов. Артур попытался подождать и не беспокоил его по этому поводу до конца урока. Он даже не спросил, когда они пошли ужинать или вернулись в слизеринское общежитие тем вечером. Что было странно, как несколько раз за эти часы добровольного молчания, Италия прикасался к одежде Артура или глубоко вздыхал, чтобы что-то сказать, но затем, как только Артур мог взглянуть на него, другая нация делала обеспокоенное, раздражительное лицо, а затем снова замолкал. Италия в тот вечер даже отказался признаться или хотя бы описать то, что произошло, Артуру пришлось наблюдать, как Чарльз из всех людей взял меньшего слизеринца за руку и потащил его в общежитие, чтобы поговорить. Трудно было не пожалеть Элизу, которая весь вечер точно так же беспокоилась об Италии, но гендерные чары помешали пойти ей с Артуром и Скорпиусом, чтобы убедиться, что Италия не будет избит их большим другом. - Ты должен рассказать профессору,- у Чарльза, слава богу, с прошлого года выросла здоровая голова на широких плечах.- Что бы она ни сделала, ты должен ему рассказать. Артуру даже не нужно было говорить, он просто вошел в хорошо освещённую комнату, где сияли их четыре каменные кровати и увидел, как Чарльз решительно усадил Италию на его кровать и сурово отчитывает его. Скорпиус последовал за ним и плотно закрыл за собой дверь, чтобы никто из других слизеринцев не смог их подслушать. - Мне нравится Хантингтон, она заставляет тебя бегать вокруг да около, но она намного опережает Биннса, но ты должен признаться. Италия, который был послушным с тех пор, как покинул кабинет истории, только пожал плечами и провёл рукой по спине Джино, пухлого кота, не знавшего о настроении хозяина и просто искавшего ласки у своего хозяина. - Я пойду с тобой, Варгас,- Артур не увидел реакции Италии на это заявление, потому что обернулся и потрясённо посмотрел на Скорпиуса за его высказывания. Впервые за весь год его совсем не обижала идея подняться в кабинет отца на четвёртом этаже.- Он не рассердится из-за этого, это часть его работы – помогать слизеринцам. Ноги Италии всё ещё едва доставали до пола, когда он сидел на своей кровати, и им действительно нужно было дать ему подрасти, когда они вернутся в Лондон на каникулы, но он просто свёл лодыжки вместе и слегка потрепал своего кота за ушами. За весь день он ни разу не улыбнулся, за исключением тех случаев, когда на его лице появлялось вымученное, почти пугающее выражение, настолько двуликое, что он заставлял половину гриффиндорцев замолкать на зельеварении, просто бросив одним из них, не сказав ни слова. Если бы Артур не услышал, как он пробормотал что-то о том, что кто-то передал ему поднос с овощами во время ужина, он бы испугался, что он действительно лишился дара речи. Вместо того, чтобы сказать что-либо сейчас, он просто посмотрел на Артура, и это было самое неприятное ощущение за весь день. - Не смотри на меня так, я с ними согласен! - Со мной всё в порядке,- вот что он, наконец, придумал, скинув туфли и закинув ноги на кровать, чтобы он мог лечь, притянув Джино к себе на грудь, чтобы обниматься и отстранил их всех троих. - Ты лжец! - Ты не в порядке, ты чуть не откусил нос Поттеру на зельях! - Каким он тогда был в твоём запасном блоке, Кёркленд?- Скорпиус перевёл вопрос на Артура, в то время как Чарльз безуспешно пытался вывести его из себя, когда он лежал на кровати и был абсолютно пассивен в разговоре. Артур вспомнил о полутора часах свободного времени, потому что они оставили прорицание на пороге – времени, которое обычно отводилось на домашнюю работу, но сегодня было занято визитом в кабинет профессора Паркинсон, чтобы пересчитать булавки для её уроков у первокурсников. Скучнейшие девяносто минут, какие только бывают. - Я подумал, что лучше не спрашивать сразу, но, в общем, он такой же, как сейчас,- угрюмый и тихий, что так расстраивало их одноклассников, что Артур не чувствовал необходимости рассказывать Италии то же самое, что он уже слышал. Что бы ни случилось, ему нужно было сообщить об этом как можно скорее. - Варгас, ты кричал, мы с Артуром тебя оба слышали!- он просто позволил Скорпиус взяться за руль. - Она меня просто поразила. - Что делая?- и Чарльз был там, чтобы поддержать его. - Она…- Артур слишком поздно понял, что происходит. Это было то же самое, что происходило в моменты затишья и в те моменты, когда тишина Италии была почти нарушена. Он глубоко вздохнул и так несчастно нахмурился, сдвинув брови и устремив взгляд в куполообразный потолок, но затем, вместо того, чтобы заговорить, замолчал. Он остановился, и Артур увидел, как его горло напряглось и задвигалось, словно он глотал, а затем раздался явный кашель, который Артур не мог расслышать, но кот, несомненно, почувствовал. Для него, конечно, как для фамильяра, ещё большее значение имело то, что Джино внезапно перестал мурлыкать и поднял голову, чтобы посмотреть на своего хозяина. Из-за того, что животное слишком громко мурлыкало, Артур не был уверен, действительно ли руки Италии слегка сжались в кулаки, и это было его собственное воображение. - Она что?- мальчики заметили паузу, и Артур обошел их, чтобы приблизиться к кровати Италии, подойдя прямо к тому месту, где Италия положил голову на подушку. Он не выглядел раздражённым, лежа там со своими каштановыми волосами, свободно завитыми и разметавшимися по затылку, его молодое лицо было менее круглым, чем в последние два года, но всё ещё не совсем соответствовало его взрослой фигуре. Однако его карие глаза полностью выдавали его возраст, потому что, когда он впервые за весь день позволил Артуру встретиться с ним взглядом, тот увидел всё, что ему нужно было знать. Он увидел гнев взрослого человека, горящий в глазах ребёнка, и понял, как крепко Италия держал его в руках. Была причина, по которой он ничего не говорил Артуру в течение полутора часов, проведённых в кабинете трансфигурации. Была ещё одна причина, объясняющая, почему он не бросил зельеварения и не кинулся в лазарет или в кабинет МакГонагалл. - Оставьте его в покое, он ничего не скажет,- итак, Артур понял, что его снова просят разыграть роль лучшего друга, и отвернулся, пожав плечами и небрежно кивнув головой.- Большой малыш, наверно, завизжал, когда Хант прыгнула на него со сцены. Чуть-чуть не намочил штанишки, дурачок? - Почему всегда с обзывательствами?- и Италия ответил, сдерживая свою ярость под визгом и сталкивая Джино с груди, чтобы он мог схватить одно из своих одеял и натянуть его на себя. Артур не позволил ему уйти от наказания, когда услышал, как Чарльз тио рассмеялся, повернулся и вытащил палочку, чтобы начать тыкать в простыни и тяжелое зимнее одеяло. - Большое синее чудовище с рыжими волосами и красными губами как что-то из маггловского сборника рассказов!- и Артур выпустил по крайней мере одно заклинание, меняющее цвет, с кончика своей палочки, и жуткий вопль из-под одеяла подсказал ему, что он попал либо в участок кожи, либо в волосы, к которым стремился. - Прекрати! - Хорошо, когда ты закончишь наряжать его как клоуна, отведи его обратно наверх, чтобы Элли знала, что с ним всё в порядке, хорошо?- Скорпиус ушёл первым, и Хиггс присоединился к веселью, изводя Италию до тех пор, пока тот не начал улыбаться по-настоящему или, по крайней мере, не приложил искренних усилий, чтобы не чувствовать себя несчастным. Рождественские каникулы так восхитительно приближались, что Артур был уверен, что этим вечером они не закончатся. Какое бы волшебство ни сотворила Хантингтон с Италией, они разберутся во всём сами и, став взрослыми, решат, что с этим делать. Последний из экзаменов завершился несколько дней спустя, и профессор Хантингтон исчезла из памяти Артура, за исключением одного мучительного дня с её экзаменом, когда он либо полностью провалился, либо едва справился с ответами, касающимися Франции, и Артур отчаянно пытался представить себе тексты по истории Италии касающиеся чёрной магической торговли частями тела, которые он читал: до 1500 года. Излишне говорить, что на третьем курсе он уступил место Роуз Уизли, набравшей больше всего баллов, и Артуру хотелось выцарапать себе глаза в большом зале в день рождественского Хогвартс-экспресса. Скорпиус был там, чтобы оказать моральную поддержку. - Всё не так уж плохо, Кёркленд. - Я напомню тебе об это в следующий раз, когда Слизерин проиграет матч. - Это не совсем одно и то же! Италия всё ещё был не совсем в себе, но он в значительной степени справился со своим гневом и усердно работал над тем, чтобы Элли не беспокоилась о нём, весело болтая с ней о Рождесте и подарках, а также о том, чтобы ей хотелось или чем она могла бы заняться на каникулах. Глория Флинт, как и ожидалось, решительно отказалась быть проигнорированной в пользу Гэмп и последние девять дней держалась на периферии их маленькой группы. Большинство из них направились к повозкам, пока Артур и Скорпиус болтали об отметках, не боясь оказаться двумя слизеринцами в зале с мигрирующими студентами, потому что с каждым годом быть пойманными на том, что они не двигаются по коридорам, становилось всё менее и менее опасным. - Они оба одинаково влияют на факультет!- возражал Артур, не говоря слишком громко, но определённо повышая голос.- Очки по квиддичу – это очки факультета, и наши оценки – это тоже очки факультета! Ты знаешь, как это работает,- студент, набравший наибольшее количество баллов в конце каждого года, получал дополнительные десять баллов во время экзамена, а также ещё десять баллов за отличную сдачу экзамена.- Я не интересуюсь квиддичем или дуэлями, но моё имя должно быть первым в списке, а не Уизли. Не то чтобы он собирался жаловаться или поднимать переполох, в Хогвартсе не происходило ничего несправедливого, просто гордость Англии вступила в борьбу с его восхищением молодой девушкой, которая в настоящее время превосходила его на уроках. Было больно оказаться на втором месте, но было приятно узнать, что первое место заняла англичанка. - Но я думаю, это не имеет большого значения, пойдём и догоним их. - Артур… Артур занёс ногу, чтобы идти дальше, но Скорпиус остановил его. Мальчик перед ним всё ещё был очень бледен – и, вероятно, всегда будет таким. Его лицо вытянулось, но на самом деле не сильно изменилось с сентября, только на его узком носу и округлых щеках появились первые признаки подросткового жирного блеска и прыщи, которые были ему нежелательны. Но в нём росла уверенность, кусочки железа скапливались в его крови и прилипали к позвоночнику, укрепляя и выпрямляя его, как у робкого маленького мальчика, которого Артур встретил сентябрьским днём два года назад. - Я не хотел сказать, что квиддич – это не… - Дело не в спорте,- теперь Артуру было вдвойне интересно, что творится в голове у Скорпиуса, потому что зал начал пустеть: ученики разбрелись кто куда на вторую половину дня или спустились к повозкам, чтобы отправиться в Хогсмид и домой на каникулы. Им скоро нужно было уходить, но Скорпиус просто стоял, прикусив щёку изнутри, а кисти его рук полностью скрывались под чёрной школьной мантией. Для колорита у него была только эмблема слизеринцев и оборка из зелёного и серебристого меха, защищающего шею и плечи от ожидающего снаружи снега.- Как ты думаешь, с Варгасом всё в порядке? Почувствовав это настроение, Артур быстро поспешил назад и сократил расстояние между ними, чтобы никому не было слышно, о чём они говорят, и чтобы обеспечить хотя бы немного больше уединения. - Ты имеешь в виду Хантингтон?- Скорпиус только кивнул, его обеспокоенное выражение лица сменилось более мягким беспокойством.- Я не знаю, а что ты думаешь? - Ты его лучший друг, он разговаривает с тобой больше, чем со мной. - Всю неделю он только и говорил, что о том, как сильно он хочет вернуться домой и увидеть свою семью,- что было недалеко от истины. Независимо от того, что Артур смог бы вытянуть из него в Лондоне, в конце концов, именно Южный Италия узнал бы всю правду.- У тебя такой вид, будто ты хочешь сказать, Скорпиус, выкладывай. - Будет ли он меня ненавидеть?- это был некорректный вопрос, потому что Артуру не хватало большего количества информации, но ему не нужно было совать нос: Скорпиус знал, что он не совсем ясно выразился и попытался исправить это самостоятельно.- Если бы я пошел к профессору. Я имею в виду, что не знаю, что произошло, но…- но это было что-то.- Думаешь, он бы сильно разозлился, если бы я это сделал? Артур остановился и медленно перевёл дыхание, чтобы обдумать вопрос, который задал Скорпиус. Он думал не об Италии. Разозлился бы Варгас? Нет, и он определённо не стал бы ненавидеть бедного мальчика за то, что тот действовал в его интересах. То, о чём Артур размышлял, стоя там, было самим Хогвартсом, и именно поэтому он ответил так, как ответил: - Я не думаю, что Варгас может сказать, в чём дело,- это было… как громкая метафора тех самых опасных тенденций, с которыми Артур пришёл сюда, чтобы покончить.- Это не похоже на него – не разговаривать с людьми, и ты знаешь, как ужасно он умеет хранить секреты. С тех пор как это получилось, он постоянно кашляет и потирает рот, как будто у него болит. - Она наложила на него заклятие, больше похожее на проклятие,- Артур заметил по нерешительности, охватившей Скорпиуса, по тому, как его плечи слегка приподнялись, и он глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок.- Я не думаю, что это разрешено,- в этих словах была ложь. Как сын профессора, Скорпиус знал, что это запрещено. - Что ты хочешь делать? - Я хочу помочь ему,- было приятно слышать, как он дал такой ответ, не колеблясь и даже не думая об этом.- Но я не знаю, что произошло, и он не… нет, он действительно не может ничего сказать. Я спросил его о той женщине, которую мы видели, и он так сильно кашлял, что после этого у него на глазах выступили слёзы,- его плечи поднялись немного выше, а в серых глазах мелькнула искра гнева.- Она действительно причиняет ему боль. - Это разрешено?- Скорпиус выглядел настолько возмущённым этим вопросом, что Артур позволил себе улыбнуться ему в ответ. Он выглядел так, будто собирается охотно заявить о своём родстве с одним из сотрудников школы, когда Скорпиус вспомнил, как сильно он должен был возмущаться тем, что он «сын профессора». Вместо этого он проглотил слова и сказал что-то получше. - Ты пойдёшь со мной? - Конечно, но давай поторопимся, иначе мы опоздаем на поезд. Скорпиус на удивление быстро нашел своего отца. Несмотря на то, что у него создалось серьёзное впечатление, что он никогда по своей воле не пересекается с профессором Малфоем в школе, Скорпиус продвинулся чуть ниже трусцой, чтобы добраться до, казалось бы, случайного класса на третьем этаже, дважды постучал и с нетерпением ждал, когда его впустят внутрь. Дверь открыл профессор Малфой, гораздо более высокая, постаревшая копия своего сына, с более тонкими волосами и светлой бородкой, пробивающейся вдоль подбородка и узкой челюсти. Не было необходимости описывать его бело-зелёную мантию с полосками, но хорёк, покоившийся в узкой корзинке у него на поясе, был любопытным дополнением. Хор1к Белла радостно взвизгнула при виде Скорпиуса и наполовину вылезла из своей корзинки, размахивая короткими лапками, чтобы подобраться к нему поближе – любопытная реакция, поскольку сам целитель выглядел слишком удивлённым, чтобы сказать что-либо о том, что они находятся на три этажа выше того места, где они должны были ехать в своей повозке на станцию. - Папа…- и затем Артур получил дополнительный шок от того, что Скорпиус произнёс запретное слово. Мальчик тут же пожалел об этом, когда чуть-чуть повернул голову, чтобы что-то увидеть, и его плечи заметно поникли под плащом.- Э-э, и профессор Криви, я… гм… Артур просто хотел как следует подтолкнуть его, чтобы слова вернулись к нему, стоя там, под своим плащом, сжимая друг друга в объятиях. Конечно, он хотел помочь, но был здесь не для этого. Существовала огромная разница между тем, как взрослый человек обращался с другим взрослым с жалобами и обвинениями в ненадлежащем поведении, и тем, как учащиеся защищали себя и их друзей от такого же рода оскорблений. Поэтому он наблюдал и, возможно, даже начал молиться. - Скорпиус?- впервые после сентябрьского поезда Артур услышал, как профессор Малфой напрямую обращается к своему сыну, и сделал это очень тихо и слегка наклонил голову вперёд, выражая беспокойство. Артура не упустили из виду и не проигнорировали, но было очевидно, что он был здесь в качестве поддержки, а Скорпиус должен был быть в центре внимания. - Передумал ехать домой на Рождество, Кёркленд? Это чудесное время года. Драко…- профессор Криви, как обычно, улыбался и стоял дальше в классе. Теперь он вышел с праздничной весенней походкой, легко и небрежно разговаривая сначала с Артуром, а затем с профессором Малфоем, чтобы привлечь его внимание. Криви не стал обходить этот вопрос стороной, и он ясно указал на себя и Артура.- Семестр закончился, приятель, мы с Кёрклендом можем поговорить в холле, пока вы двое уделите немного времени. Обещаю, что не скажу ни слова Невиллу. Профессор Малфой выглядел так, словно немного расслабился, и улыбка почти расцвела, когда он попытался ответить, но Скорпиус снова обрёл голос. - Нет… профессор Криви, всё в порядке…- Скорпиус колебался, меняя позу, и его руки явно ёрзали под плащом, но он был полон решимости, и то, что он видел, воодушевляло Артура.- У меня есть несколько вопросов – я хочу узнать о наказаниях в Хогвартсе. Он преодолел самый высокий барьер, и когда два профессора обменялись короткими взглядами, Артур решил, что его быстрая молитва услышана, и напустил на себя самый озабоченный вид, чтобы скрыть, насколько он доволен. Профессор Малфой быстро вернулся в класс и молча пригласил их войти, позволив Криви заполнить пространство весёлым тоном, который соответствовал тёмно-синему цвету его мантии сегодня днём. - Планируете ограбление на праздник, мистер Малфой? Хотите знать, как уберечься от неприятностей, прежде чем мы проснёмся и обнаружим, что крыша Большого зала пропала? Криви говорил, чтобы поднять настроение, и это почти сработало, пока Скорпиус не вернулся к неловкой теме. Их учитель защиты задрал ногу, чтобы сесть на одну из парт в пустом классе, разложив несколько свитков и книг с перьями там, где они, должно быть, проводили какое-то совещание до того, как их прервали. Артур остро осознавал тот факт, что, возможно, опоздает на поезд домой, но вместо этого остался стоять рядом со Скорпиусом. - Ничего подобного, сэр,- заговорил Артур, готовый оказать небольшую помощь после того, как позволил Скорпиусу совершить прыжок без посторонней помощи. Если бы он попросил Хиггса прийти вместо него, Артур был уверен, что Чарльз подал бы сигнал задолго до этого- Это насчёт… э-э…- на самом деле, он тоже не был уверен, как это сформулировать, не без того, чтобы внезапно не обратить внимание на себя, а это всё равно было не то, чего он хотел. Он посмотрел на Скорпиуса, показывая, что тоже растерян, даже если это было не так драматично, и это, казалось, немного успокоило другого студента. Скорпиус с трудом сглотнул, черпая силы в том, что Артур отказался его отпускать, и поднял голову, задавая свой первый вопрос. - Разрешено ли профессорам проклинать студентов в Хогвартсе?- в итоге он посмотрел прямо между мужчинами, вместо того, чтобы сосредоточиться на одном или другом, а это означало, что Криви и Малфой оба быстро взглянули друг на друга, прежде чем целитель жестом предложил учителю защиты взять на себя иницативу. - Не ради спорта, мистер Малфой, но я думаю, что вас ругали раз или два на моих уроках во время демонстраций и тренировок, не так ли? - Я имею в виду как наказание, сэр. - Заглушающее заклинание время от времени не является чем-то необычным, когда кто-то слишком болтлив. - Но это заклинание…- когда Скорпиус рассказал о различии в типах заклинаний, Криви быстро заморгал и улыбка на его лице чуть-чуть погасла. Почувствовав, что молчание затягивается, Скорпиус задумался над следующим вопросом.- Значит, профессорам разрешено причинять боль? Криви скрестил руки на груди, и двое мужчин обменялись ещё одним взглядом, на этот раз более длинным, и подозрительный взгляд профессора Малфоя снова вернулся. Он очень внимательно посмотрел на них обоих и позволил Криви говорить за него. - Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, мистер Малфой,- они напали на его след, и Артур решил, что это к лучшему. - Разрешено ли профессорам накладывать на студентов болезненные проклятия? Криви встал как следует, а профессор Малфой выпрямился, откинувшись на спинку другого стола. Глаза Скорпиуса теперь были направлены прямо в пол, и он немного вздрогнул, несмотря на осторожный тон, которым Криви ответил на вопрос. - Я единственный профессор в Хогвартсе, который преподаёт подобные проклятия, и я бы никогда не использовал их на учениках. - Я понимаю, спасибо, профессора,- Скорпиус был совершенно очарован полом и, говоря это, слегка поклонился и быстро сделал шаг назад.- Нам нужно успеть на экспресс обратно, так что… - Скорпиус,- голос профессора Малфоя заставил его сына замереть на месте, но не было слышно ни треска, ни грохота, на самом деле он говорил довольно тихо, по-прежнему стоя перед ними совершенно неподвижно. Даже хорёк, сидевшая у него на поясе, хранила полное молчание, примостившись в своей маленькой корзинке и наблюдая за происходящим с таким интересом, что можно было предположить, что она даже поняла то, что осталось невысказанным.- Деннис, поторопи мистера Кёркленда спустить вниз и посмотри, можешь ли ты посадить его на экспресс. - У нас осталось пять минут, а поезд не ждёт. - Я бы предпочёл дождаться Скорпиуса?- профессор Криви, казалось, был готов выложиться по полной, и, несмотря на головную боль, которую это принесло бы ему позже, Артур выпалил свои ответ в виде вопроса.- Если я смогу? Всё в порядке, я могу отправить своему брату сову,- он не мог остаться на Рождество, не нарвавшись на всевозможные неприятности с Америкой и Францией, но ему разрешили опоздать на один год. Воздух был мутным от неловких ощущений. Напряжение между отцом и сыном было настолько очевидным. Они делали всё, что могли, чтобы не вмешивать свои отношения во все дела Хогвартса, и прямо сейчас, в самый последний момент, прежде чем они смогли выпрыгнуть из школы и вернуться к нормальной жизни, между ними возник конфликт. Голова Скорпиуса всё ещё была опущена, а профессор Малфой дышал очень поверхностно, едва в силах оторвать взгляд от сына, стоящего перед ним и явно пытающегося вытащить Криви и Артура из комнаты. И Артур действительно хотел дать им возможность побыть наедине, но в то же время он… почти хотел убедиться, что они оба всё ещё могут вернуться к тому условному равновесию, когда отец и сын уступают место студенту и профессору. Тишина давила на них, и наконец профессор Малфой попытался вырваться из неё. На мгновение Артуру почти показалось, что он увидел неуместный шрам от боли на лице профессора, прежде чем он заговорил. - Я… свяжусь с мистером Кёрклендом и миссис Малфой в Лондоне. Профессор Криви, не помогли бы вы…- уладить вопрос с факультетом для преподавателя, потому что ситуация очень быстро осложнилась. Артур на самом деле не думал о Криви и Малфое как о настоящих друзьях, но, честно говоря, именно так это и звучало, поскольку учитель защиты с готовностью согласился, и Артур отступил в сторону, чтобы профессор Малфой мог выйти из класса с выражением сожаления на лице – взгляд, который он избегал бросать на сына. Как только отец Скорпиуса вышел из комнаты и дверь за ними закрылась, Артур шагнул вперёд, чтобы оказаться рядом со своим другом и поддержать его. Терпение профессора Криви, казалось, было столь же велико, как и его улыбки, когда он предложил им двоим сесть за один из длинных двойных столов, а затем передвинул стул по холодным камням и сел напротив, чтобы поговорить. - Я не знаю, что произошло…- выпалил Скорпиус, его глаза теперь сосредоточились на столе, а плащ был распахнут настолько, что Артур мог видеть, как он стиснул свои собственные брюки. - Но…- он прервал признание, чтобы облегчить бремя, слишком поздно осознав, когда увидел выжидающее выражение лица Криви, что, когда Скорпиус разваливается на куски, Артур Кёркленд слишком спокоен для всего этого.- Но мы знаем, что что-то произошло. - И это нормально,- ответил профессор Криви, его улыбка была немного мягче, чем обычно, и на самом деле не такой счастливой, вьющиеся волосы были уложены над большим носом и добрыми глазами. Он медленно развёл перед собой большие руки, сохранял мягкий голос и прекрасно контролировал ситуацию.- Просто скажи мне, что ты знаешь… И они рассказали.