Snakeskins

Прибытие в Хогвартс не был чем-то особенным после всей суеты по дороге туда. Феличиано был осторожен с плащом, накинутым на плечи, и, хотя он обнаружил, что жует язык, он позволил Ловино заняться их приветствием у ворот, когда профессор Малфой целенаправленно шагал к ним сквозь майское солнце. Это было где-то в начале дня, когда их привели в замок после того, как Феличиано кратко представили профессору Малфою как «моего кузена Фабрицио», и с лёгким поклоном, чтобы избежать необходимости ходить вокруг да около, не имея возможности пожать руки, профессор провёл их в замок. Каменные залы были пусты, но сам замок всё ещё гудел. Занятия были в самом разгаре, и Феличиано смутно пытался вспомнить, какой сегодня день недели и где он мог быть, если бы не колоссальный провал Англии. Во всём этом полностью был виноват Англия, и Феличиано ещё не решил, что он собирается делать до следующего сентября. Была пятница, так что слизеринцы третьего курса, вероятно, были на занятиях профессора Паркинсон по трансфигурации. Феличиано не был до конца уверен, должен ли он следовать за профессором Малфоем в кабинет директрисы вместе со своим братом или тихо переживать из-за пропущенных школьных заданий, которые ему придётся навёрстывать позже. Пароль, который профессор Малфой дал большой, неуклюжей каменной горгулье, сидевшей снаружи лестницы директрисы, был «олеандр», ингредиент зелий, который, как помнил Феличиано, Скорпиус обсуждал однажды, прежде чем они поднялись по лестнице и были представлены: - Директриса, Ловино и Фабрицио Варгасы прибыли, чтобы поговорить с вами. - Конечно,- никто не мог усомниться в том, что Минерва МакГонагалл была женщиной многих изяществ и утонченной, но всё, что её школа придумывала прямо у неё под носом, помешало Феличиано пересечь круглую комнату и почтительно поцеловать руку старой волшебницы. Он понимал уважение Англии и Шотландии к ней, но когда он слегка склонил голову, а Ловино последовал его примеру, ещё больше резко и коротко кивнув, оба итальянца были охвачены почти суровым взглядом, которая старая, плохо стареющая ведьма изо всех сил старалась скрыть за мягкими словами и нежным взглядом в сторону пары кресел, установленных напротив её стола.- Джентльмены, пожалуйста, садитесь, нам нужно многое обсудить. Спасибо, профессор Малфой. Пауза… - Директриса, если позволите… - Это всё, профессор. Возможно, Феличиано хотел услышать, что скажет профессор, но когда директриса опустила подбородок и бросила недвусмысленный взгляд поверх очков на целителя, парящего позади двух стоящих стран, она безоговорочно одержала победу, и профессор Малфой, не сказав больше ни слова, спустился обратно в школу. Как только они услышали отдалённый грохот и скрежет возвращающейся на место горгульи, Феличиано был удивлён и чуть не рассмеялся, когда тот же упрямый взгляд скользнул по ним двоим и остановился на нём. - Директри… - С чего мне начать, мистер Варгас?- она рассмеялась, сарказм был в самом худшем проявлении, пока всё её лицо не потемнело.- Незаконная магия...- её голос был как проволока, резкий и точный:- … незаконное проникновение за территорию школы, книги по чёрной магии, нападения кентавров, аппарации направо и налево! Весь Хогсмид вышел на поиски вас почти на рассвете, из-за того, что вас расщепилась конечность, мистер Варгас! Я полагаю, у вас были личные возражения против этого, но объяснения и прикрытие вашего идиотизма стоили этой школе… - Это множественное «вам»? - Да, так и есть! Хорошо, но Феличиано продолжал вздрагивать под капюшоном от повторяющегося хлыста её голоса. По крайней мере, он всё ещё стоял: левая рука медленно опускалась, чтобы лечь на спинку предложенного ему стула. Он был очень рад держать её между собой и её столом. - Насколько я понимаю,- продолжала она, покраснев и почти не дыша,- и вы, и мистер Кёркленд в равной степени виноваты во всём этом инциденте. Более того, как вы смеете использовать свои собственные нелепые обстоятельства, чтобы подвергать испытанию и осквернять всю школу!- что?- Как вам не стыдно!- нет! - Ве! Директриса, вы меня совершенно не поняли! - О, разве? Пожалуйста, умоляю вас, просветите меня!- эта женщина была ужасна! - Хогвартс не несёт ответственности за травмы моего брата,- наконец-то вмешался Ловино, и это было облегчением, Феличиано стоял, дрожа больше, чем хотел сказать, а маленькая сердитая ведьма возвышалась над своим столом, не мигая тёмными глазами. Она что, околдовала его? Нет, он просто проверил большую часть нервов у двери.- Мы с Шотландией уже обсуждали это, и мне лично всё равно, что скажет его младший брат: Кёркленду следовало бы знать лучше, и то, как он это воспринял, было трогательно,- резкие слова, которые Феличиано… на самом деле не хотел отрицать.- Это было непрофессионально, и это всё усложнило со всех сторон, но, несмотря на всё то, что творится что-то совершенно неправильное, я искренне сомневаюсь, что пара настоящих тринадцатилетних мальчиков смогла бы так долго убегать от всего вашего персонала, не говоря уже о том, что вообще незаконно проникнуть в школу. Тишина, последовавшая за закрытием Ловино, была… удивительной. Феличиано был избавлен от леденящего душу взгляда директрисы МакГонагалл, поскольку она смотрела на его брата, и на красных и оранжевых полосах её мантии виднелись заметные складки, когда она стояла за своим столом и рассматривала его. Она, казалось, не была готова наброситься на него, и Феличиано внимательно наблюдал за ними из-под края своего капюшона. - Я не привыкла слышать даже толику веры от таких людей, как вы, мистер Варгас,- о, это несправедливо: почему она назвала его мистером Варгасом и сделала это так мило.- Но я только поблагодарю вас за это, если вы объясните предыдущий пункт: всё то, что вы считаете неправильным. Что именно это будет? - Большинство из них были пустяками,- Ловино первым из-за своего стула, словно собираясь сесть, и, стараясь не выглядеть так, будто он следует за ним, Феличиано двигался достаточно быстро, чтобы выглядело так, будто они начали, а затем закончили движение вместе, пока его брат продолжал говорить. Но потом он проклял себя, как только он решил сесть, только Ловино остался на ногах. Он чувствовал себя глупо, сидя, пока его старший брат стоял перед его местом, он не привык быть пассивным. - То, что касается хулиганов и учителей, не стоит здесь обсуждать,- он не думал, что ему понравится, когда Южный Италия стал центром внимания...- Но убийство, директриса. С этим у меня проблемы,- а затем он сел, идеально выполненный жест, чтобы сказать «Давайте поговорим» вместо «Теперь я вас понял». Он мог бы гордиться, но вместо Северный Италия почувствовал… настороженность. - Я уже слышала это отвратительное обвинение раньше,- МакГонагалл тоже села, приняв предложение простого обсуждения вместо бурных сцен. Он всё ещё был уверен, что Ловино лает громче, чем она, но лучше было не идти этим путём.- Если у вас нет чего-то большего, чем просто чувство и подозрения, господа, я устала с этим иметь дело. В середине её ответа Феличиано получил оливковую ветвь от своего брата за это короткое непонимание. Это был буквально проблеск значительного контакта между ними, прежде чем они сосредоточились на ней, но это дало Северному Италии полное господство над темой. - Я не покидал школу как директриса. Я только один раз нарушал школьные чары до сих пор: чтобы в прошлом году самостоятельно осмотреть повреждённые картины. Я сделал это ради этого расследования. - И тебя не наказали за нарушение,- он также помог слизеринцу-семикурснику избежать исключения в последний момент, но МакГонагалл, сразу простив его за это...- Но, насколько я помню, вас не поймали, и никто не пострадал и не получил серьёзных травм. - И то, и другое было ошибкой Кёркленда, после того как я уже принял решение уйти. - Тогда зачем вы это сделали? Поэтому он объяснил это снова, и, честно говоря, Феличиано уже устал это описывать. Он не любил возвращаться к плохим воспоминаниям, если у него не было способа с ними справиться, будь то воспоминания о людях, потерянных со временем, или души, задающие ему вопросы, на которые он не мог ответить. Но с вопросами МакГонагалл он мог справиться, и помогло то, что она не задавала слишком много, прежде чем перейти прямо к сути следующей темы: - Если бы я отказала мистеру Поттеру в книге, мне пришлось бы объяснить больше, чем мне хотелось в тот момент,- она объяснила прямо, и, судя по звуку, который издал Ловино рядом с ним, это было удовлетворительно.- Ссоры между английским и итальянским министерствами — это не то, с чем директор школы имеет право справляться. Однако у меня всё ещё есть некоторая внешняя власть. Звук выдвигающегося ящика удовлетворил укол тревоги, который Феличиано игнорировал с момена прибытия в школу, и он подвинулся вперёд на своём месте, когда тонкая, узкая, деревянная коробка была поставлена на стол директрисой, её морщинистые пальцы проворно пробежали по латунной защёлке и состаренному дереву, чтобы она могла открыть крышку, прежде чем она могла повернуть всё это, Феличиано пригласили встать, и он был рад воссоединению, сияющему на него из футляра. Его палочка была длинной, почти двенадцать дюймов, и вырезана из бледной мякоти миндального дерева. Он не делал её сам, но указал все компоненты — нации как бы должны были делать. Стержень был почти идеально прямым с выраженным ободом чуть выше более толстого конца, помогающим сформировать ручку. Самый его конец, который он не позволил рассмотреть своим друзьям как следует, имел обгоревший вид, который был укрыт в тёмно-синем бархате внутренней части коробки. Если он не могли видеть тени и углубления, которые при правильном освещении имели жуткое сходство с человеческим черепом… - Я надеюсь, что в будущем вы будете обращаться с ней осторожнее,- на этот раз в голосе директрисы не было ни капли язвительности, и именно это помогло осторожно вытащить палочку из коробки левой рукой, плавно взяв её в ладонь в перчатке и крепко сжав, пока не почувствовал, как простое, успокаивающее тепло разлилось по его коже, и не понял, что палочка простила его за то, что он её оставил.- И… что вы вернётесь, чтобы завершить насыщенный событиями третий год здесь, в Хогвартсе. - Это будет необходимо?- задал вопрос Ловино, в то время как Феличиано просунул палочку в узкие петли, пришитые к внутренней стороне ремня на груди. - Если ваш брат не хочет полностью провалить курс, ему придётся явиться на выпускные экзамены,- он снова вошел в курс дела, когда она повернула к нему своё лицо и внимание.- Ваше и мистера Кёркленда отстранение может быть снято в любой момент. Когда нам вас ждать? Феличиано колебался. - Э… ещё несколько дней. - По крайней мере,- когда Феличиано снова заколебался, они обменялись ещё одним взглядом, прежде чем Ловино просто грубо кивнул МакГонагалл.- Давай, покажи ей. Я в любом случае хочу внести некоторые изменения в эти твои идиотские чары, но если ты думаешь, что сможешь всё объяснить тем, что я придурок, который не может тебя как следует вылечить, то удачи тебе. - Я не совсем понимаю...- правильное исцеление было, ну, это было легко объяснить магглам большую часть времени, когда им нужно было знать, но объяснить это волшебникам, у которых был собственный сорт невероятного исцеления, было сложно. Магглы были озадачены, но готовы были принять, что нации будут исцелять от чего угодно, волшебники были вечно зациклены на том, почему их путь должен быть таким болезненным… - Если бы профессор Малфой мог помочь, я бы, конечно, попросила его, но лучше не смешивать магии,- она знала, что случилось с его рукой, она уже накричала на него из-за этого, так что Феличиано мог не стесняться. Наконец засунув правую руку под плащ, он просто оттянул черно-зеленую ткань, пока не стал виден завязанный узел на рукаве, огибающий несчастный конец его руки. Оно всё ещё горело, это был постоянный гул боли, к которому он привык и мог спокойно прятать свои мысли на задворках сознания. МакГонагалл не отреагировала на это плохо, но сделала уродливое лицо отвращения, и Феличиано убрал конечность с глаз долой. - Судя по тому, с какой скоростью он восстанавливается, запястье и большая часть пальцев должны восстановиться на следующей неделе или около того,- объяснил Ловино достаточно по-родительски, чтобы Феличиано мог немного понаблюдать за ним, не мешая.- Если он останется в Венеции и не будет волноваться, то это может занять всего несколько дней, но если мы наложим на него этот амулет на один день, а затем вернём его сюда, в Шотландию, то это может занять до июня. - О, не говори таких ужасных вещей!- вмешался Феличиано, чтобы не допустить мысли о такой возможности.- Меня беспокоит боль, я имею в виду, я не против, но всё равно больно. Я не хочу волновать своих… волновать остальных учеников. - И вы называете это «смешение магии», чтобы решить проблему более гуманным образом?- она имела в виду, что с ним будет обращаться колдомедик вроде Малфоя, но на этот раз не было необходимости в тонком зрительном контакте: обе половины Италии покачали головами. - Иногда это работает просто замечательно, в других случаях это просто ужасный беспорядок,- и действительно, невозможно было предугадать, как всё пойдёт дальше. Феличиано видел, как конечности отрастали неправильно, когда он пытался залечить такие же травмы, как у него, или зашивали просто замечательно, даже лучше, чем раньше. Маленькие порезы, которые превращались в кровоточащие раны, стоило их только попытаться залатать, не говоря уже об ужасном времени, когда Греция пытался с помощью магии избавиться от экономического кризиса и чуть не погиб. Смешивать магию было плохой идеей. - На следующей неделе должно быть достаточно времени. А пока, я думаю, мы уже достаточно отняли у вас времени на один день,- потому что, судя по часам на стене рядом с её столом, они уже засиделись. - Ваши вещи будут возвращены в общежитие, а персонал проинформирован о решении. Мистер Варгас, я разрешаю вам вернуться со своим опекуном до четырнадцатого мая, когда вы вернетесь для сдачи экзаменов. - Простите?- просто… именно эта середина заставила его остановиться там, где они оба только что встали, чтобы уйти. - Моё разрешение, мистер Варгас,- но МакГонагалл всё ещё была не в настроении потакать ему, пальцы её были сплетены, а руки прижаты к столу, за которым она теперь наклонилась вперёд, чтобы он мог отчётливо её слышать.- Вы всё ещё ученик этой школы, поэтому вам требуется разрешение Хогвартса, чтобы уйти посреди семестра — если вы только не хотите, чтобы вас поймали на незаконном проникновении во второй раз?- он определённо не хотел… - Э-э, спасибо, директриса. - Доброго дня, мистер Варгас. И вот, позаботившись обо всём этом, они отправились домой в долгое, волшебное путешествие домой… … Феличиано не жаловался на то, что он не торопился, как и обещал, как они приехали. Он практически упал в кровать, не снимая мантии и сапог, лицом в подушку, а Ловино твердил ему и обзывал его, пытаясь снять с него этот громоздкий наряд. Было приятно, что за ним присматривают, и, несмотря на то, что он хорошо спал до вечера и съел половину пасты, которую приготовил для него брат, часть тяжести в его лёгких ушла, когда он проснулся: дышать было немного легче. - Надень это,- прозвучала команда на следующее утро, когда Феличиано сонно обнаружил своего брата стоящим в гостиной венецианской квартиры, широко расставив пальцы и нависая над знакомым серебряным крестом, покоящимся посередине обеденного стола. Он не поднял глаз от того места, где нити красного света спутались вокруг его пальцев и питали амулет, и когда Феличиано стоял там, уставившись на вопиющую магию, происходящую в его доме, ему рявкнули, чтобы он прекратил таращиться и сделал, как сказал Ловино, чёрт возьми. «Это» была одна из вчерашних мантий, которая была перекинута через спинку одного из диванов Феличиано. Она была длинной и мягкого персидского синего, с подкладкой из серебряной нити по подолу и на самом деле очень облегающей по плечам и рукам. Она плотно облегала запястья, как военная куртка девятнадцатого века, и когда Феличиано как следует рассмотрел белые детали капюшона, он был рад увидеть узор в виде открытой пасти льва и серебристых глаз. Под мантией были брюки? Простая черная рубашка, а затем что-то ещё более любопытное, чем синий галстук: полностью современный и обманчиво знакомый поясной ремень, в комплекте с пистолетом, электрошокером, двумя запасными магазинами для пистолета и чем-то, что выглядело как складная дубинка. Ему пришлось фактически вытащить пистолет из кобуры и увидеть потёртости вдоль рукояти, прежде чем он понял, на что он смотрит. - Это от моей формы!- его маггловская форма, его офицерский командный костюм, к которому Феличиано не прикасался с прошлого лета, когда он очень быстро отправился с Ловино на экскурсию по одной из их военно-морских баз на территории Сицилии. Он быстро облачился в боевую форму для обязательных учений и нескольких дней специализированной подготовки под руководством страны, а затем поспешил с Германией, Японией и своим братом, чтобы осмотреть эти винодельни. - Конечно, теперь одевайся придурок. - Но почему…?- мантия волшебника с поясом маггловского оружия? Это ничего не значило… - Я не просил тебя комментировать, я просто сказал тебе это сделать, так что перестань жаловаться!- он не жаловался...- СЕЙЧАС ЖЕ!- Ладно! Ладно, отлично! В комплекте были даже носки и ботинки, и как только Феличиано удалось облачиться в полный наряд, его подвели к сложной на вид руне из соли, которую Ловино рассыпал по всему полу. - Мне надоели все эти жалобы на то, что тебе придётся раздеться догола, прежде чем ты сможешь снять амулет,- наконец объяснил Ловино, наклонившись над дизайном, чтобы заделать соляные линии, где его зацепил каблук Феличиано.- Это просто доказывает, что Шотландия — идиот. Да, амулет имеет смысл, и да, он работает, если ты хочешь его так назвать, но нет никаких причин, по которым он не может также выполнять функцию преображения и хранения. - Ч… что? - Я СОБИРАЮСЬ ЗАПЕЧАТАТЬ ТО, ЧТО НА ТЕБЕ НАДЕТО, В ЭТОТ ГРЁБАНЫЙ АМУЛЕТ, ЧТОБЫ, КОГДА ТЫ ЕГО СНИМЕШЬ, НА ТЕБЕ БЫЛА ГРЁБАНАЯ ОДЕЖДА, НЕУЖЕЛИ ЭТО ТАК СЛОЖНО ПОНЯТЬ!?- о! - Знаешь, мне кажется, мне больше нравится, когда ты кричишь на меня лично, а не через кричалку. - Заткнись! Для Феличиано это было просто, как позволить Ловино надеть амулет на голову и оставить его там, где он всегда был на шее. Его всё ещё было ужасно надевать, всё ещё кружилась голова и тошнило, и, по правде говоря, его чуть не вырвало во второй раз после того, как Ловино ворча изменил его и затем дал ему попробовать ещё раз. В третий раз его глаза были полны усталых слёз, но он также обнаружил себя дрожащим и рухнувшим на пол квартиры, его голое тело сжалось и стало незрелым из-за того, что маскировка снова душила его. Когда Ловино снял его в последний раз, он всё ещё стоял на четвереньках, всё ещё дрожал, его глаза и нос плакали, руки хватались за пол, где исчезла соль, и Ловино был рядом, чтобы помочь ему, когда его немного вырвало, но он также был одет в мантию, ремень для пистолета, рубашку и брюки снова, даже его ремень был завязан точно так же. Белые кристаллы на кресте превратились в ярко-зелёные перидоты, но в остальном он выглядел и ощущался точно так же, как и там, где Ловино оставил его на деревянных досках, чтобы обнять Феличиано за плечи и поднять его. Его брат продолжал говорить с ним более мягким тоном, пока его наполовину вели, наполовину несли обратно в постель, чтобы он выспался от тошноты и проснулся с миской горячей поленты. Он провёл день, читая и узнавая последние события в Венеции и по всей Италии, и даже умудрялся провести телефонную конференцию со своим братом и Австрией около часа. Этот разговор закончился, когда предательский крик в глубине его сознания превратился в болезненный крик, и он слабо заполз обратно в постель, чтобы обнять свою заживающую руку, где сустав запястья, наконец, начал формироваться и болеть гораздо сильнее, чем ему хотелось. Что бы он ни носил, когда надевал крест, это возвращалось к нему, когда он его снимал: то, что Ловино называл простыми заменяющими чарами, которые проявлялись в незначительном изменении цвета. «Зелёный цвет в любом случае подходит твоему дурацкому школьному факультету» было лишь небольшим преимуществом вдобавок к изменению, по поводу которого Феличиано не было никаких искренних чувств. Тем же вечером он наложил чары ещё раз, надев только свободную футболку и красные шорты, в которых он спал, а затем оделся в запасной комплект мантии Хогвартса и зелёный цвет Слизерина, прежде чем убедиться, что они работают в обратном порядке. Как только он снова одел чары, будучи взрослым, он превратился в тринадцатилетнего мальчика в школьной мантии. Когда он снял чары: он был взрослым мужчиной в нижнем белье с раскалывающейся головой и скручивающимся желудком. Если бы он был смертным, раскаленная добела рука заставила бы его закричать. Нации должны были быть немного жестче, немного долговечнее, даже если они не обязательно хотели бы жить именно так. Исцеление жгло, и это было похоже на огонь, но физически он не собирался вспыхивать пламенем. Пока Феличиано присматривал за территорией, он мог на следующий день заняться покупками для магглов, хотя Ловино по-прежнему готовил для них в перерывах между телефонными конференциями в Риме и несколькими утомительными электронными письмами. В этом волшебном офисе были спрятаны маггловский принтер и сканер, а в квартире было достаточно современной электропроводки, чтобы всё можно было легко подключить. Когда его брат не разговаривал по телефону, улаживая их дела, он уговаривал Феличиано снова лечь спать и, чёрт возьми, съесть что-нибудь, потому что его тошнило. Магия была по-прежнему была сложной задачей, и все его школьные учебники и принадлежности хранились в Хогвартсе. Для Феличиано было намного проще просто надеть маггловскую весеннуюю куртку и джинсы и отправиться гулять по Венеции на солнце с перевязанной больной рукой. Ему было очень полезно провести несколько часов, блуждая по каналам, и потратить пару евро на кофе и общение со своими людьми. Он «случайно» чуть не оказался на поезде в Милан, прежде чем вспомнил, что его будут ждать в квартире до наступления ночи. Награда за общение и восстановление связей была щедрой: он полностью забыл о боли, сосредоточившись на футбольном мяче у своих ног и выловив его из одного каналов около огороженного переулка, из которого мяч с визгом вылетел после удара ребенка. К тому времени, как он закончил провожать пожилую даму домой после того, как помог донести удивительно большую сумку с продуктами до их дома, первый сустав большого пальца его руки вернулись и стали подвижными. К концу этих выходных братья вернулись в Рим, и их встретила незнакомая сова с серыми и чёрными перьями, неровно усевшаяся за узкую балконную дверь их таунхауса. Она передала им смятую посылку с письмами, завернутыми в коричневую бумагу, в обмен на корку хлеба и половину отвергнутого помидора и улетела, взмахнув усталыми старыми крыльями. - Это для тебя?- внутри посылки было больше имён, чем он ожидал: Элли, Чарли, Глория, Дэвид, Эддисон, Манприт, Финн и Ян, даже одно очень короткое у которого не было собственного имени, только инициалы «Х.У» и упоминание «моя сестра Роуз», что это означало, что это был Хьюго Уизли из футбольного клуба. Письмо Скорпиуса было сюрпризом, потому что именно его Феличиано показал и затем передал своему брату. - Маленький ублюдок думает, что я тебя бью. - Не будь таким...- но это было последнее, что последнее, что Феличиано увидел в письме, наблюдая, как его брат медленно разрывает конверт и уходит с черными петлями Скорпиуса, размазанными по пергаменту. Какие бы слова ни послал его юный друг, его брат не хотел ими делиться. Чтение писем едва не разбило ему сердце, но возвращение к работе впервые за несколько месяцев означало, что у него не было времени ответить на них, прежде чем короткое, кислое электронное письмо из Лондона испортило ему настроение: Шотландия обработает твой запрос на передачу книги, я вернусь в Хогвартс сегодня днём. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. С его стороны было просто самонадеянно подписывать такое соглашение, не обращая внимания на тот факт, что Феличиано знал, что Романо и Шотландия по горло заняты подготовкой к совместной встрече в ООН, намеченной на конец мая. Феличиано не ответил ни на электронное письмо, ни на стопку посланий, он просто закрыл программу и собрал свои бумаги для отчёта о выбросах углекислого газа, который Ловино дал ему закончить для Франции и Германии. Он провёл эту неделю, разговаривая по телефону в своём пыльном кабинете, и полностью выбросил из головы всё магическое. Что было трудно сделать, особенно учитывая, что он не знал, что Англия говорил всем в этой ужасной школе. Это испортило то, что могло бы стать хорошей возможностью посидеть и поговорить со Швейцарией о туристических инициативах и обслуживании дорог на участке шоссе через их общую границу, но как только жесткие, почти сформированные пальцы Феличиано снова смогли держать и выцарапывать буквы ручкой, он снова оставил удобства своей обычной жизни позади ради зачарованных цепей и порт-ключей. Ловино находился в Нью-Йорк на конференции ООН, поэтому последней каплей во всей этой истории стало то, что Феличиано надел изменённые чары в Риме и последовал за Сицилией через их магическое министерство до самого Лондона, а из Лондоа ему пришлось потратить почти час на то, чтобы добраться до школы с помощью летучего пороха. - Это пустая трата дня! - Если бы Сан-Марино согласился бы на это, я бы с радостью спросила его,- или Себорга, но другие братья Феличиано не смогли помочь в кратчайшие сроки. Появление одного за пределами Хогвартса в лучшем случае выглядело бы пренебрежением, но Феличиано всё равно был удивлён, стоя за узким плечом своей сестры, когда вместо того, чтобы шагать и ворчать на него вполголоса, она остановилась рядом с ним на центральной улице Хогсмида в субботнем свете и протянула ему руку. - Хочешь аппарировать в школу?- вопрос удивил его так же, как и низкий, ворчливый тон, с которым она произнесла эти слова. Это было не похоже на Кьяру Сицилийскую — терять голос рядом с ним. - Если ты хочешь, то мы можем,- обычно студенты поднимались на холм на экипажах, но и пешком не показалось плохой идеей.- Зачем?- почему она его спрашивала? - Я не собираюсь прыгать с тобой, не убедившись сначала — иначе я могла бы просто пойти без тебя. - Вот видишь, теперь это звучит как угроза. - Да или нет! Ответом было «да», и именно поэтому он принял её руку и крепко зажмурил глаза, чтобы не чувствовать себя неуютно в темноте, которая поглотила их. Это было глупо, но Феличиано приземлился спиной на солнечный свет, сжимая и разжимая свободную руку, плечи его были напряжены, а колени немного ослаблены, когда он слегка согнул ноги, прежде чем снова встать как следует. Сицилия вела столько дел в Министерстве магии, что ни за что не допустила бы глупой ошибки, как это сделал Англия — от страха у него по спине пробежал неприятный холодок, контрастирующий с затянувшимся ожогом на кончиках пальцев в перчатках. На этот раз у открытых ворот их встречал не профессор Малфой, а кто-то в яркой мантии цвета фуксии, чей вид заставил Феличиано проглотить стон, и даже Кьяра издала раздраженное хрюканье в глубине горла. Бирюзовые туфли и шляпа профессора Хантигтон заставили её рыжие волосы выделиться ещё ярче, чем обычно, а то, как её красные губы пытались улыбнуться Кьяре, выглядело натянуто и неловко. Это было не самое худшее, что Феличиано когда-либо видел, но все трое молча согласились сделать обмен как можно более быстрым и безболезненным. - Миссис Варгас. - Профессор Хантингтон,- к Феличиано не обращались, и он не пытался ничего сказать, пока региональные власти говорили поверх его головы:- Перчатки на его руках выполняют косметическую функцию, когда они больше не нужны, он перестанет их носить. - Простите?- Кьяра была не в настроении притворяться, что хочет остаться в школе больше, чем на несколько минут, но Феличиано не мог её за это винить, когда его учитель истории посмотрела на него, а затем на чёрные перчатки Хогвартса, обхватившие его руки. Они были стандартными для школы, но даже шотландские вёсны были достаточно тёплыми, чтобы сделать их бесполезным дополнением. - Покажи ей, не тяни с этим,- эта команда была для него, и Феличиано задумался, не бросит ли он ей вызов, чтобы заставить Кьяру побагроветь. Вместо этого он уже стягивал перчатку с правой руки и наблюдал, как всё лицо профессора Хантингтон скривилось и нахмурилось, когда она неловко встряхнула его. Новая плоть всегда была немного бледнее и розовее, чем обычно, нежная на ощупь и чувствительная в течение первых нескольких дней. Его запястье и рука должны были должным образом возвращены к норме, но его пальцы были сильно обесцвечены, и, кроме большого пальца, ни один из его других пальцев ещё не отрастил свои последние костяшки. Чары на перчатках помогли укрепить кончили, чтобы он смог хотя бы писать, но всегда было неприятно видеть пальцы, которые заканчивались слишком рано и были деформированы прямо на конце вокруг кусочков отросшей кости. Он снова надел перчатку мгновение спустя, тишина была напряженной и ужасной в солнечном свете. - Они должны закончить восстановление к концу следующей недели, так что нет необходимости отправлять его к школьному целителю,- объяснила Кьяра, оставив Феличиано в виноватом молчании.- Дискомфорт — это наказание за то, что его не исключили. Пожалуйста, передайте от моего мужа наилучшие пожелания школе, чтобы остальные сотрудники приняли их во внимание. Профессор Хантигтон выглядела так, будто хотела что-то сказать, но не могла придумать, что именно. Феличиано почувствовал прикосновение к плечу от Кьяры и пошел, пройдя через открытые железные ворота Хогвартса и послушно перейдя через барьерные чары, чтобы встать рядом с женщиной, которая сделала его академическую жизнь здесь мучительной. Как только профессор истории прохрипела «да» и «спасибо» за добрые слова, Кьяра Сицилийская кивнула только один раз, прежде чем отвернуться от Феличиано и Хогвартса на каблуках, и с громким щелчком и треском исчезла. Феличиано показалось, что где-то далеко за тем местом, где стояла Кьяра, он увидел вспышку синего цвета. - Ну что ж, мистер Варгас: добро пожаловать домой,- это был… один из способов выразиться.