Snakeskins

Артуру хотелось кричать. «Поттер не отдаст книгу. Д.А., Королевство Шотландия». Это был не просто вопрос юрисдикции! Артур чуть не разорвал письмо от Шотландии пополам, когда прочитал тем утром, в их последний день в Хогвартсе. Он протопал обратно в большой зал из совятни, плюхнулся за стол Слизерина среди болтовни возвращающихся домой студентов и начал кипеть. Их друзья были по горло сыты тем, что они с Италией отказывались целоваться и мириться, но после последней ссоры неделю назад у кабинета истории Артуру это надоело, и он больше не хотел иметь с этим ничего общего. Он не хотел говорить о том, что Гриффиндор увёл очередную победу в Кубке факультета прямо из-под носа Слизерина этим проклятым двумстам очкам, полученным из-за его отстранения и отстранения Италии. Он не хотел говорить о том, что объявление о кубке факультета сопровождалось заклятием, из-за которого мантии всех первокурсников Гриффиндора стали красными (и он действительно имел в виду, что все первокурсники, Пуффендуй и Когтевран в совокупности не были впечатлены). Поэтому, он, конечно, не хотел иметь дело с другой нацией, которая даже не поднимала на него глаз и не обращала на него внимание, когда их заставляли сидеть рядом за завтраком. Хорошо, пусть будет так! Он был совершенно сыт по горло и упрямо считал часы до того момента, когда ему больше не придётся иметь дело непосредственно с Италией до конца лета. Он был уверен, что мог бы провести одну-две конференции, но больше никаких встреч в десяти футов друг от друга в любое время суток! Это сводило Артура с ума. Он не стал писать ещё одно письмо в Лондон или пытаться сообщить Италии о беспорядках в бюрократии, он будет дома к концу дня и будет полностью готов отправиться в Министерство, чтобы вероятно, схватить мистера Поттера за галстук и хорошенько его встряхнуть за все те неприятности, которые тот причинял. Но пока он не докопается до источника своего горя, Артуру оставалось лишь сидеть за слизеринским столом и тыкать в яйца, словно они его оскорбили. - Прежде чем я начну объяснять, почему я спрашиваю, ты вообще собираешься провести лето в Британии, Варгас?- он принялся взбивать яйца чуть сильнее, слушая, как Скорпиус, сидящий напротив рассказывает о традиционных летних каникулах. - Я так не думаю. Мой брат хочет, чтобы я вернулся домой. - Кёркленд? - Возможно, он согласился, в первую очередь из-за злости за отказ Италии, но также и потому, что не был уверен, насколько он будет занят после конца следующей недели. Это, безусловно, немного оживило Скорпиуса: бледный мальчик сидел чуть прямее над тостом с джемом.- Что ты планируешь в этом году? - В Ирландии проходит чемпионат мира по квиддичу,- э-э, Артуру, наверно, стоило бы спросить и убедиться, что всё в порядке. Сейчас он, конечно, стал лучше ладить с сестрой, но ненамного.- Моя семья едет, и Чарли тоже. - В следующую субботу команда Тома сыграет ещё один матч,- трудно было забыть, что Томас Хиггс теперь профессиональный игрок в квиддич, пусть и новичок, потому что Чарли любил говорить почти так же, как Скорпиус любил слушать и воплощать мечту в реальность.- Если они выиграют, то кубок им обеспечен! Разговор, вращавшийся вокруг квиддича, избавил нации от необходимости прямого взаимодействия. Общежития и сундуки, уже приведённые в порядок благодаря их собственным усилиям, помощи домовых эльфов и нескольким незначительным заклинаниям, были готовы к тому, чтобы по курсам отправиться к экипажам в Хогсмид. Первокурсников вызывали первыми покинуть замок, и к тому времени, как третьекурсники, болтая, прошли через массивные каменные двери, Артур и Италия уже освободились из клетки, которую их одноклассники постоянно строили, кружа вокруг них. Нет, они не собирались разговаривать: не было нужды разжигать новый спор. Погода была поистине чудесной, но Артуру было безразлично на сладкий аромат свежей травы и яркое летнее солнце, заливающее пейзаж. Хогсмид большую часть года был покрыт снегом, и ветер всё ещё был довольно холодным для этого времени года, но было восхитительно светло и совершенно бесполезно менять его настроение. На самом деле, когда они прибыли на оживлённый железнодорожный вокзал и, пробираясь сквозь клубы пара и потоки младшекурсников, поднялись на Хогвартс-экспресс, всё пошло только под откос. Для слизеринцев третьего курса было обычным делом разделиться и рассеяться по купе, прежде чем старшекурсники успевали их догнать и вытеснить. Вместо того чтобы разделиться по пять и два, как обычно, Италия молча юркнул в то же купе, где сидели Флинт и Финник, оставив троих в шоке, а Артура силой усадить остальных на их собственные места, прежде чем их успели занять. - Ты это видел?- ахнул Чарли и камнем рухнул на своё сиденье рядом с дверью, когда Артур втолкнул Скорпиуса внутрь вслед за Элли, а затем закрыл купе, как только они все оказались внутри. Он повернулся к Чарли, жестикулируя большими пустыми руками и широко раскрытыми глазами оглядывая пространство, словно никогда раньше не видел коричневых чехлов на сиденьях или лиц своих друзей.- Он просто пошел своей весёлой дорогой, даже не оглянувшись! Невероятно! - Я знаю, что его легко увлечь,- пискнула Элли,- но это просто… просто… - Это было просто грубо, вот что это было,- закончил Скорпиус, скрестив руки на груди и усаживаясь рядом с Элли, которая с силой сжимала в руках складки своей юбки, нервно теребя серую ткань взад-вперёд.- Итак, что ты можешь сказать в своё оправдание? - О, только не это снова...- начал Артур, но Чарли, стоявший позади него, быстро перебил его. - Тебе пора перестать говорить, что это твоя вина, потому что даже если это не так, он наверняка думает наоборот!- посмотрите на него: подростки скармливают ему советы с ложечки! - Послушай, я знаю, что его успокоит,- унимал Артур, отходя от двери к окну, чтобы обернуться и увидеть всех троих детей.- Мне просто нужно вернуть домой и вернуть это. Мы переписывались — совсем немного, но пытались поговорить во время отстранения,- Элиза лишь покачала головой, словно он лгал, и её губы были некрасиво скривлены, что предвещало слёзы. - Тогда почему вы так ужасно друг с другом общаетесь?- то, что они разговаривали, не означало, что они не спорили большую часть времени, но Артур не хотел этого говорить.- Ужасно видеть, как вы ходите, задирая носы. - Я обещаю, что к сентябрю мы что-нибудь придумаем. - Или Флинт поймает его в свои сети, и мы больше никогда его не увидим и не услышим о нём,- Артур искренне сомневался, что Италия настолько безумен, чтобы привыкнуть проводить восемь часов взаперти в крошечном купе, пока Глория Флинт лебезит перед ним и ворчит. И всё же, ехидный тон Скорпиуса заставил Чарли закатить глаза, а Элли толкнула в руку, тихо пробормотав себе под нос «это не смешно». Снова измотанный и драмой, и фарсом, Артур Кёркленд подтянул свои худые, ещё не достигшие подросткового возраста, колени к подбородку, вжался в угол сиденья и упрямо решил вздремнуть большую часть пути от Хогсмида до Лондона. *** Через тридцать минут после отъезда их Хогсмида Феличиано пожалел о решении не сидеть с привычными друзьями: он бы с радостью обменял Англию на Глорию. Как бы ни напряженно и злобно его ни беспокоила другая страна, Феличиано, по крайней мере, знал, насколько далеко он может зайти в борьбе с Артуром, не рискуя повредить какую-то часть своей души. Соблюдать эту дистанцию с обычной девушкой было гораздо, гораздо сложнее, особенно учитывая, как сильно он задыхался, пытаясь её уговорить. - Я думаю, это просто чудесно, что ты порвал с Кёрклендом,- как ужасно, что она это сказала, но Феличиано просто сидел и смотрел на неё, хотя она заняла место рядом с ним на сиденье в купе.- В конце концов, полукровки не так уж далеки от грязнокровок, по крайней мере, так говорит мой отец, и ты должен знать, что его мнение о доме Кёрклендов тоже не очень высокое, если уж на то пошло. - Тебе действительно стоит иногда останавливаться и прислушиваться к себе, Глория,- ведьма наклонила голову с большими голубыми глазами на бок, каштановые волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо, и заканчивались острой зелёной лентой. Её маленький надутый ротик был поджат, но у Феличиано пропало желание настаивать на своём и снова отругать её. Ей было тринадцать, и она либо поймёт это в конце концов, либо станет достаточно взрослой, чтобы он мог воспринимать её всерьёз. На данный момент ему пришлось довольствоваться следующим:- Моя семья очень хорошего мнения о доме Кёрклендов, настолько, что они отправили меня сюда, в Хогвартс, вместе с ним. - Но если ты только не убедил своего брата провести несколько недель здесь, в Британии, мой отец легко смог бы познакомить твою семью с нужными людьми!- она не очень-то умела умолять и принимать отказы. Пока Феличиано вздыхал, размышляя, сколько продлится поездка на поезде, она взяла его руку в перчатке между своими и тепло сжала. Теперь она улыбалась ему, почти желая угодить, но в то же время двигаясь не в том направлении. - Глория,- предупредил он, мягко отдёрнув руку. Он не отпускала, и ему пришлось довольствоваться тем, что он нервно теребил застёжку сумки другой рукой, оставив её на коленях всю дорогу. Он надеялся провести часть сегодняшнего дня, зарисовывая пейзажи, которые они проезжали в поезде, но, похоже, это не сработает. Пальцы онемели: всё нормально, как и ожидалось, но чем больше он будет использовать руку, то теперь она восстанавливается, когда боль осталась позади. - Какой смысл тебе ехать так далеко учиться, если ты собираешься общаться только с толпой?- надула она губы, побуждая Маргарет оторваться от книги, которую она читала в купе напротив окна.- Заниматься этими маггловскими играми и вечно быть с Кёрклендом. Как я уже сказала, порвать с ним отношения — лучшее, что ты мог сделать! Неплохое начало. - Хиггс и Малфой такие же чистокровные, как ты,- Феличиано старался говорить мягким тоном, но всё равно видел, как эти слова её задевают, а тёплая хватка вокруг его пальцев напрягается.- Гэмпы — старинный и очень уважаемый дом, и ещё раз: Варгасы, как и Кёркленды. Мне нравится заводить друзей, Глория. Я хочу, чтобы мы с тобой, Маргарет и я дружили, а может когда-нибудь Альбус Поттер с Роуз Уизли. Но я не могу дружить с тем, кто видит в людях только титулы и происхождение, и не буду дружить с тем, кто смеётся, когда я теряю дружбу. - Это ты на прошлой неделе устроил истерику с Кёрклендом!- Глория сдержалась и наконец отбросила руку Феличиано, словно что-то отвратительное, к чему ей больше не хотелось прикасаться.- Это он тебя покалечил, а потом чуть не исключил, так чего же ты расстраиваешься? Перестань его защищать! - Тогда перестань нападать на него за то, что он не может контролировать!- Феличиано хотел домой. Он хотел засунуть амулет в коробку и шесть часов изучать налоговое законодательство, вместо тоо, чтобы больше сидеть здесь и снова рассуждать об Англии.- Вини его во лжи, вини его в том, что он придурок, вини его в том, в чём он сам виноват, но не вмешивай его семью! - В этом году мы снова проиграли Кубок школы из-за тебя и Кёркленда,- она выплюнула в него яд, скривив губы, обнажив зубы, и встала над ним, вместо того чтобы остаться на месте. Она дрожала от гнева, сжав кулаки по бокам, глядя на него сверху вниз и прошипела:- Малфой не смог бы поймать снитч, даже если бы Поттер его ему передал. Ты уже говорил, что это вина Кёркленда, что директриса сняла двести баллов со Слизерина, а после того, как он не смог занять твоё место в турнире этого года, эта грязнокровка Бейкер одолел меня заклинанием, которое показал ему Хиггс! Что же до глубокоуважаемой мисс Гэмп…! - Не говори о них так,- вставая, Феличиано всё ещё был ниже её, и он, вероятно, собирался оставаться таким до пятого курса, если она не перестанет расти, но ему не нужен был его рост: его голос звучал просто великолепно.- С меня хватит, Глория. Вы с Маргарет насладитесь поездкой домой, а я посижу где-нибудь в другом месте. - Ты не можешь!- сказала она, презрительно наморщив нос.- Весь поезд битком набит! - Я обойдусь,- ответил он, открывая дверь купе. - О, Феличиано, подожди...- позвала его Маргарет, и Глория схватила его за рукав мантии и втянула обратно, прежде чем он успел вынести ногу в коридор. Она резко толкнула его обратно на сиденье и, уперев руки в бока, захлопнула дверь, и, надувшись, отругала его. Вся нация затаила дыхание, убеждая себя, что он не так уж и сыт по горло. - Ты слишком чувствителен,- цокнула она языком. - Не говори так о моих друзьях, Глория. - Ладно, ладно, давай лучше поговорим о нас с тобой!- это было ненамного лучше, но, по крайней мере, Феличиано было комфортнее отвечать на вопросы о магических Венеции и Риме, чем слушать, как Глория изрыгает гадости в адрес своих одноклассников и сверстников. Маргаерт тоже разрешили присоединиться к разговору, что было большим плюсом, и когда девочки достали колоду магических карт для нескольких партий, он прикоснулся графитом к бумаге и попытался обвести одеревеневшими пальцами штрихи и пятна набросков. Поездка на поезде под летним солнцем и до самого вечера была долгой и утомительной. Когда поезд начал замедлять ход и подъезжал к вокзалу Кингс-Кросс в Лондоне, Феличиано переоделся и первым вышел из купе, ожидая у двери выхода на платформу. Южный Италия и Шотлнадия стояли там с обычными родителями: мистером Гэмпом, миссис Малфой и высоким, долговязым волшебником, которого Феличиано не знал, чьи густые черные волосы и длинные нос напомнили ему Чарли — так что, возможно, это был мистер Хиггс. Пробираясь к ним сквозь клубы пара и группы студентов и родителей, Феличано занял место справа от брата и был встречен одобрительным прикосновением к плечу. Они забрали его багаж и уехали, прежде чем Феличиано успел увидеть Англию или кого-то из своих друзей. Братья разговаривали в такси, которое мчалось сквозь тёплую летнюю ночь в аэропорт, чтобы как можно скорее вернуться домой. - Ты что-нибудь уладил с Кёрклендом?- спросил Ловино. - Нет,- брат не был доволен этим ответом, но у Феличиано не нашлось для него лучшего. Ловино был в маггловском костюме и галстуке, потому что на этот раз ему не нужно было заезжать в дом Англии, чтобы переодеться из магической мантии. Феличиано придётся ждать в аэропорту, чтобы снять чары в туалетной кабинке и показать удостоверение личности, которое должно было появиться, упаковали для международной перевозки.- Но он сказал мне, что Поттер тебе мешает, это правда? - Тебе придётся спросить Кьяру, она занимается всей этой магической ерундой для меня. После этого говорить о магии стало неловко. Южный Италия не хотел смотреть на него, пока он был в маске, а Северный Италия был недостаточно похож на себя с амулетом на шее, чтобы придумать тему для разговора получше. Пока они молча ехали в такси, по его спине пробежали нервные мурашки, но когда их наконец выпустили и они исчезли за плексигласовыми дверями аэропорта, Феличиано юркнул в ближайший мужской туалет и вознёс быструю, безмолвную молитву о том, чтобы изменения, внесённые Ловино в чётки, помогли ему. Он упал на одно колено, выплёвывая свои внутренности в унитаз, голова кружилась, конечности тряслись, но тошнота прошла с остатками его ланча с конфетами, и через несколько минут, когда его тошнило и он чувствовал себя несчастным, Феличиано ощутил, что его чувства перестраиваются, и его личность снова нахлынула на него. - О, слава богу...- здесь было всё: от инфраструктуры и инвестиций до культурных мероприятий в сочетании с изменениями климата. Северный Италия тяжело вздохнул и обернулся, чтобы ответить на грубый стук в дверь кабинки. - Ты всё ещё одет, чтобы иметь дело с этими психами,- съязвил Ловино, раздраженно стуча ботинками по кафелю.- Надень это, идиот,- на пол поставили маленькую синюю спортивную сумку и подсунули её под дверь, и Феличиано встал во весь рост, чтобы взглянуть на синюю мантию волшебника, которую он надевал в Венеции почти месяц назад. Вся странная одежда, его палочка, пистолет, электрошокер, дубинка и журналы — всё это отправилось в сумку, а вместо неё ему выдали гораздо более удобный зелёный спортивный костюм. Он выглядел не очень профессионально, сменив ботинки на старые кроссовки из Рима, но чувствовал себя гораздо комфортнее, когда снова открыл дверь и обнял Ловино, жалуясь, что его несут, а брат шипел, чтобы он перестал устраивать сцену. Он проспал два с половиной часа перелёта из Лондона в Рим и выпил больше вина, чем следовало, из остатков на кухне. В первую ночь дома Феличиано ничего не делал, предпочитая горячий душ и падая на кровать, как ребёнок, не обращая внимания на вопли Джино, который так хотел выйти на террасу, что Ловино чуть не вышвырнул кота на улицу. - Просто заткнись и засыпай,- было последнее, что сказал брат, прежде чем Феличиано перевернулся на другой бок и обнаружил, что его вторая половина устроилась рядом под одеялом, не касаясь его, но упрямо не шевелясь, когда Феличиано подвинулся ближе. Эта кровать была намного больше каменной, на которой он спал в Хогвартсе, так что к размерам и присутствию другого человека нужно было привыкнуть… В Риме тоже было жарко, особенно по сравнению с Шотландским нагорьем, которое в мае было в лучшем случае «довольно тёплым», а в июне — так себе. Феличиано обожал это место: он так по нему скучал. Проснувшись на следующее утро под ясным небом, он получил нагоняй от брата за то, что тот с радостью распахнул окна и выпустил на улицу холод из кондиционера. - Прекрати! - Ни за что! Просто выключи его пока, а то я на севере замерзаю! Сквозь городскую дымку солнце палило и ярко светило, и он провёл свой первый полноценный день летних каникул, игнорируя то, что говорил брат о деловых встречах и телефонной конференции из Америки. Он сбежал через заднюю дверь ещё до завтрака и выпил свой первый кофе за несколько недель, шагая по разбитому тротуару, купив сэндвич в маленьком магазинчике, прежде чем продолжить курить сигарету, взятую взаймы у небольшой группы строителей. Они говорили с ним о городе, переменах, планках и проблемах Рима, о новостях, и, когда сердце забилось немного легче, а голова пришла в норму, Феличиано смог вернуться домой, не вызвав у брата истерики. - Ты не можешь ожидать, что я вот так просто не исчезну. - Кто сказал, что я этого не ожидал? Разве я, чёрт возьми, хоть слово об этом говорил? Нет, заткнись,- было хорошо вернуться домой. Нет ничего лучше, чем вернуться туда, где ему место, даже если это означало жить со своим сварливым и озлобленным старшим братом. Но в конце концов им всё же пришлось поговорить о делах. Ловино не сразу поднял эту тему, а Феличиано избегал её до конца первого дня, но на следующее утро к завтраку его брат спустился вниз с тяжелым вздохом и мрачным выражением лица. Они выпили свежий кофе за пачкой пергаментов, аккуратно исписанных и запечатанных ярко-синим восковым гербом Британского Министерства магии. Это был отчёт мракоборца Поттера, объясняющий, почему книга до сих пор не передана итальянцам… В отчёте приводилось краткое содержание: книга была итальянского происхождения, и мракоборец Поттер (очень грубо, как показалось Феличиано) спрашивал, в каких государственных или частных коллекциях мог находиться экземпляр «Расширенных Странствующих даров» Игние Медичи. Судя по языку, книга принадлежала кому-то из детей Розетти: ни одна её часть не была на английском, а то, что можно было прочесть, несмотря на многолетнюю порчу водой и гниение, не имело следов перевода. Британцы хотели убедиться, что книга принадлежит семейной коллекции Розетти, Феличиано же просто хотел получить краткий ответ, почему они не возвращают книгу, тем более что никто из них не мог её прочитать. - Кто мог закопать книгу о волшебных палочках под старым деревом?- Ловино уже прочитал отчёт и как раз перечитывал его ради Феличиано, поэтому младший брат поднял голову с вопросом и наблюдал, как его вторая половинка сидит за кухонным столом с кислым выражением лица. Зелёные глаза тёмные, зубы покусывают уголок рта — это было его задумчивое лицо, а не просто раздражение и нежелание помочь, когда он не отвечает. - Не мог бы ты сказать, что это было за дерево?- спросил Ловино.- Если это блуждающее дерево, то это может кое-что объяснить,- блуждающее дерево: то самое, из которого волшебники и ведьмы могли выращивать древесину, чтобы сделать волшебную палочку. Нельзя было просто подойти к любому дереву в лесу и срезать ветку для волшебной палочки, оно должно было быть чем-то особенным.- Интересовался ли он изготовлением палочек? - Не знаю...- он честно не знал, чем каждый из детей хотел заниматься после выпуска.- А всё, что я помню о дереве — оно было очень старым и очень уродливым,- может быть, им удастся убедить Хогвартс разрешить им вернуться и увидеть его снова при дневном свете. Ловино мог бы поговорить об этом с Шотландией и, возможно, избавить Феличиано от необходимости связываться с Англией, чтобы получить помощь от человека, который так не желал выполнять свою работу.- Я хочу вернуть эту книгу. - Я знаю, что ты хочешь,- весь смысл привлечения стран к подобным расследованиям заключался в том, чтобы прекратить юрисдикционные споры. Совместная работа Англии и Феличиано означала, что эти вопросы должны были быть конфиденциальными и простыми. Даже если бы они сейчас злились друг на друга и не ладили, Англия всё равно должен был успеть доставить книгу в Рим до окончания срока их отстранения. Почему же они так долго не могли достучаться до своего министерства? - Шотландия читал это?- спросил Феличиано. - Это он дал мне его на прошлой неделе,- что с ними случилось?- Он сказал, что работает над этим, так что посмотрим. - Почему вообще книга о волшебных палочках содержит такую тёмную магию?- Розетти не были такой семьёй, по крайней мере, несколько столетий назад. У каждого клана и главы семьи были свои тайны и свои промахи, невозможно найти род, длиною более пяти веков, в котором не было бы хотя бы одного кузена или лишенного наследства ребёнка, который в какой-то момент съехал с катушек, не говоря уже о всей семье, когда того потребовали обстоятельства. Но копить тексты о тёмной магии, а потом отсылать один из них своему сыну-подростку? Это было ещё менее разумно, чем все эти танцы вокруг Англии и Шотландии с бюрократией. У них было много вопросов, но ответы придётся подождать до встречи в Париже в следующем месяце, где, по словам Ловино, Шотландия пообещал ему встречу. - Они тянут время. - Их король, глава британского государства, болеет с Нового года, наверно, поэтому их и отвлекает,- вот что Соединенное Королевство получило за сохранение монархии, но, поскольку Англия ничего не говорил, а может, даже и не знал об этом, Феличиано согласился потерпеть.- А чем ты собираешься заниматься в отпуске, лентяй? Просто сидеть дома и пить вино?- вот это была действительно удачная смена темы! - На самом деле, я надеялся немного порисовать,- они оставили кухонный стол и прошли в гостиную на первом этаже таунхауса. Здание было узким, как и любой другой дом в старинном городе, но Феличиано уже ждал белый секционный диван, когда он плюхнулся в него напротив старого красного бархатного кресла, которое Ловино занял напротив него, расположившись на низком деревянном журнальном столике. Было чудесно просто вытянуться, расслабиться и снова стать самим собой. Работа на кухне отравляла воздух именно в этой части дома, а не в этой, с её разбросанными журналами и пепельницей рядом с брошенной стопкой офисных документов.- Ты прислал мне все эти замечательные краски и кисти, но у меня так и не было возможности ими воспользоваться. - Пока ты остаешься в пределах наших границ, можешь ехать куда хочешь,- а? А что, если Феличиано захочет отправиться на север и расписывать части Германии и Австрии?- Если ты свалишь с катушек и пойдешь мотаться по Европе, я перенаправлю твои судоходные контракты через Неаполь, а не через Геную. - Ты не посмеешь. - Попробуй,- что ж, Феличиано и так не хотел покидать территорию Италии, но это не значит, что ему нравились ограничения и угрозы не выходить из дома.- Смотри,- но на Ловино было сложно злиться, когда он выглядел так: сгорбившись, что рубашка задралась на спину, и вытянув одну ногу так далеко, что она покоилась на журнальном столике.- Мне просто надоело не знать, что с тобой происходит, ладно? Побудь дома немного, прежде чем сбежишь,- Феличиано слегка улыбнулся, уже более счастливый, чем когда-либо за последние недели. - Ты говоришь это так, будто скучал по мне! - Это чушь!- нет, не чушь.- Да, я ни дня в жизни по тебе не скучал! Без тебя всё идёт гораздо лучше!- точно… Конечно, он в это время!- Заткнись! Встав со смехом, Феличиано подбежал к креслу брата, где Ловино съёжился ещё сильнее, словно черепаха, пытающаяся спрятаться в панцире. Он опёрся одной рукой на подлокотник кресле, а другой — на спинку, чтобы перенести вес, и наклонился, посмеиваясь над негромкой, грубой цепочкой полусформированных ругательств, которые его брат бормотал себе под нос. - Я тоже скучал по тебе, брат,- он коротко и нежно поцеловал Ловино в каштановую макушку, прежде чем выпрямиться и опереться на кресло. Брат не стал же отвечать, просто перестал ёрзать в кресле и поднял одну руку, обе его руки были бесполезно раскинуты в стороны. Их руки идеально подходили друг другу. Кожа Ловино была чуть темнее, а пальцы Феличиано — чуть длиннее, толстые с мозолями, переплетающиеся с подвижными пальцами, отмеченными старыми порезами от бумаги и чернильными пятнами. Трудно было сказать, кто из них теплее, ведь они вдвоём представляли собой яркую, озаренную летом Италию. - Добро пожаловать домой, придурок.