Snakeskins

Они прибыли в Хогвартсе всего полдня, когда Италия сделал то, о чём Артур даже не подозревал. Он так разозлил Элизу, что она выбежала из гостиной, предварительно накричав на него, чтобы он больше не говорил ей ни слова. Италия и Скорпиус сразу же бросились за ней, пытаясь уладить ситуацию, оставив Чарли в общей комнате объяснять всё это Артуру, который пошел вниз за учебником по истории магии, который теперь был их первым уроком с Гриффиндором по понедельникам, средам и пятницам. - Что он сделал?- с нетерпением ждал ответ Артур, направляясь вместе с Хиггсом на завтрак. - Именно об этом я сейчас и посоветую тебе не говорить,- Чарли был крупным мальчиком, высоким и крепким, с редкими прядями тёмных волос, торчащими из-под подбородка, но он ходил с какой-то но он ходил с какой-то гордостью, которая в четырнадцатилетнем возрасте вызывала у Артура восхищение.- Это совершенно новый учебный год, Кёркленд. Все новые уроки и расписание, так что если вам с Варгасом нечего сказать друг о друге хорошего, то лучше вообще ничего не говорите,- это звучало вполне справедливо. - Значит, он плохо обо мне отзывался?- это совсем не подходило на характер Италии, но, с другой стороны, Артур очень-очень давно не оказывался по другую сторону конфликта с Италией. Они прибыли в Большой зал как раз в тот момент, когда Италия уходил, с напряженным, скованным выражением лица. Он посмотрел на них и даже остановился, чтобы испепелить взглядом Артура, что заставило того остановиться, выпрямиться и ответить тем же. Не вините его за то, как с ним обращались дети! Это была его собственная проклятая вина, и Италия незаметно ускользнул сквозь сентябрьское солнце, не сказав ни слова. - Варгас!- и Скорпиус бросился ему вслед, не глядя на Артура, но бросив быстрый взгляд на Чарли, прежде чем убежать, держа книги под мышкой. Какой бы метод молчаливого общения они ни отточили за лето, он работал очень хорошо, потому что Артура без единого слова проводили в зал, и это было похоже на некое принуждение. Их четвёртый курс посадили в центре, между пятым и третьим. Элиза кипела от злости, зажатая там, между этими двумя рядами. Ярко-рыжая голова Маргарет Финник резко выделялась в толпе, но та вместе с Глорией, к счастью, больше внимания уделяла разговорам пятикурсников, чем травле Элизы. Как только Артур поравнялся с шестым курсом, Элиза вскочила на ноги и решительно направилась к нему. Чарли, чья преданность оставляла желать лучшего, на секунду замешкался, но всё же обогнул Элизу и встал у неё за спиной, чтобы угрожающе нависать над Артуром сверху. - Артур Кёркленд,- фыркнула она. - Элиза Гэмп…?- её тонкие губы были плотно сжаты, щёки раскраснелись, а глаза блестели от слёз гнева, но она не делала глубокий вдох, чтобы разрыдаться. - Артур, если ты собираешься в этом году вести себя как хитрый маленький гоблин, то я обязана сказать тебе, что нашей дружбе конец,- Артур вздрогнул. - Элиза! - Я не позволю никому из вас считать меня «на его стороне», как некоторые наши знакомые, так что принимай решение прямо сейчас, и побыстрее,- когда Элиза на мгновение оторвала от него взгляд, Артур резко повернул голову, чтобы проследить за ней. Он оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Маргарет Финник быстро обернулась к своим подругам, стоявшим рядом с Флинт, которая полностью игнорировала их перепалку, но прежде чем он смог заговорить о девочках с четвертого курса, ему пришлось придумать ответ.- Я жду! - Я этого не сделаю!- согласился он.- Я не расстрою тебя, обещаю. Я не скажу ни слова Варгасу, пока всё это не уляжется, а если скажу, то даю слово, я буду вести себя как настоящий джентльмен,- потрёпанную школьную мантию Элизы летом заменили на новую, которая гораздо лучше подходила её более высокой фигуре. К ней добавили серебряный шнурок на талии, как у большинства старших девочек, который теперь свисал расстёгнутым, зеленая подкладка виднелась поверх серой школьной нижней рубашки и юбки. Артур наблюдал, как она расправила плечи, словно не ожидала такого быстрого согласия, но ей не удалось удержать подбородок прямо. - А если ты нарушишь своё слово?- о боже, ему нужно было быстро соображать, не так ли? - Тогда я буду пить любое зелье, которое Скорпиус мне предложит,- гневный взгляд Чарли скользнул по плечу Элизы, его губы исказились, и он слегка вздрогнул.- Неделю. Элиза опустила плечи; он только что согласился на участь хуже, чем отстранение от занятий. Её бесстрастная маска пошатнулась, и нервное движение губ вернуло ей в поле зрения настоящую Элли. - Хорошо. Садить, нам оставили место,- на Слизерине, где было меньше учеников, всегда находилось место за столом, но Артур не стал комментировать это, садясь перед золотой тарелкой и накладывая себе щедрую порцию яиц с беконом. Стакан тыквенного сока немного разочаровал, но чай по какой-то варварской причине был предназначенной только шести- и семикурсников. К тому времени, как к ним к ним присоединились Скорпиус и Италия, напряжение, казалось, спало. Подавленное выражение лица Италии отразилось на его слабом аппетите, но Артур ничего не сказал и предпочел наблюдать за взглядами, которыми обменивались остальные три четверокурсника. Элиза сверлила Скорпиуса взглядом, пока он молча кивал Чарли, и затем они оба без слов убедили её, что дело, если не улажено, то хотя бы временно успокоилось. За завтраком и по дороге на урок истории Флинт и Финник были так же отчуждены друг от друга, как и с первого дня. Профессор Хантингтон приветствовала свой первый урок нового года, раскинув руки в сторону, в свете солнечных лучей, весело проникающих сквозь чистые окна. Она сменила шторы, свисающие с потолка: синие убрала, надев золотисто-желтые и зеленые, зеленые подушки стали тёмно-красными и набитыми дополнительной мягкой подкладкой. Артур смог сесть рядом с Элизой, а Италия неудобно расположился рядом с Альбусом Поттером; слизеринцы и гриффиндорцы чувствовали себя неловко, деля друг с другом новый урок. По крайней мере, это означало, что завтра утро им предстояло изучать гербологию с Когтевраном, и у них появился лучший шанс получить внимание профессора Лонгботтома в теплицах в этом году. Половина лекции была посвящена ещё одному захватывающему обсуждению истории и важности её изучения, тем же самым обманчиво чистым чувствам, которые в прошлом году убаюкали нации в этом классе, пока не появились предрассудки Хантингтон. Возможно, летом она прошла какое-то обучение и получила наставления, потому что не было никакого лишнего напряжения или дискомфорта, когда профессор расхаживала взад и вперёд перед движущейся картой на стене. Италия не отвечал на вопросы, и Артур сделал лишь несколько строк заметок: отметил имена нескольких вождей волшебников из Северного Уэльса двенадцатого века, прежде чем урок завершился чтением материалов, назначенных на среду. Они смогли пройти весь курс зельеварения, при этом профессор Слагхорн был на удивление активен в передней части класса, Италия оставался изгоем среди студентов Слизерина, но весело болтал с Дэвидом Бейкером, когда они воссоединились со своими однокурсниками с Пуффендуя. Их котёл стоял прямо перед котлом Артура и Элизы, поэтому, пока их уменьшающие зелья кипели, Дэвид смог с радостью сообщить новость о том, что профессор Адриан спонсирует футбольный клуб как официальный клуб Хогвартса. Теперь у них было помещение и список членов, а также удивительная часть истории. - По словам профессора Адриан, профессор Стебель раньше спонсировала подобный клуб, когда была главой Пуффендуя,- Артур не помнил названия, но всё равно был рад.- Он просто вышел из моды несколько лет назад, до нашего приезда. Но теперь, когда всё больше и больше учеников Хогвартса — магглорожденные, больше, чем когда-либо прежде, она сказала, что пора его возродить как следует!- это тоже был интересный факт о демографии школы, но Артура, честно говоря, больше интересовало, когда состоится первая игра. Они не могли сформировать лигу, но с тремя мячами в клубной комнате им нужно было всего шесть или более учеников, чтобы проводить небольшие игры и тренировки. Спорт обладал объединяющей силой, которая выходила за рамки уровня мастерства и наград. Несчастья начались в классе трансфигурации тем днём после обеда. Как только в класс вошли студенты факультета Когтевран, Элизу было невозможно остановить от того, чтобы она не побежала взять за руку Эддисон Миллер, с которой она виделась летом, но с которой никак не могла сидеть в Большом зале или посещать все руки. Две девушки заняли парту посреди класса, Италия, по настоянию заботливой профессора Паркинсон, должен был сесть впереди, а Артуру досталось место, которое профессор позвала занять, как обычно, рядом с Италией за коротким столом. Вежливость. Артур не только молча сел, но и сделал это, не морщась и не делая глубоких вдохов. Руки Италии лежали на столе, и оба смотрели перед собой, ничего не говоря. Они были взрослыми. Первые пятнадцать минут уроки прошли гладко: профессор Паркинсон была из тех ведьм, которые отказывались показывать свой возраст, густые каштановые волосы, заплетённые в косу и перевязанные зелёной лентой, зелёные и черные вставки на её мантии и прямое платье А-силуэта под ней слегка намекали на то, как сильно она хотела занять пост главы факультета Слизерин. Также амбиции совсем не были секретом, когда ты дружишь с сыном главы факультета. Скорпиус знал с первого курса, что профессор Паркинсон твёрдо убеждена в том, что школьный целитель не имеет права следить за учениками и представлять их интересы в школе, поэтому остальные слизеринцы это тоже знали. Тем не менее, она всё равно их обожала, в отличие от профессора Лонгботтома, который игнорировал зелёные мантии, лишь бы их критиковать. Её голубые глаза и розовая улыбка были завораживающе внимательны, и именно поэтому после её приветственных слов, знакомство с искусством трансфигурации на основе стихий и демонстрации того, как превратить два кусочка олова и меди в бронзовый слиток, всё постепенно начало закручиваться. Всё прошло неплохо, потому что Артур не смог сотворить магию, он ненадолго всё испортил, смешав две лужицы расплавленного металла, а затем, взмахнув волшебной палочкой, возобновил упражнение. Профессор Паркинсон не стала вмешиваться, потому что её любимый ученик слева от Артура решил пойти дальше и соединить два металла в живого, дышащего дракона, чтобы получить дополнительные баллы. Нет, на самом деле Артур и Италия не делали ничего особенного, кроме одного: они не разговаривали. Это было довольно мучительно. Не то чтобы Артур особенно хотел разговаривать или ему было что сказать Италии, но целый час молчания был утомительным. Это заставило его вспомнить, сколько всего он уже говорил Элизе на уроках зельеварения и истории: бормотания об изменениях в комнате, не принесла ли она ему немного песка для записей, не догадается ли Чарли, что у него по спине ползёт живой геккон, и так далее. Просто молчать было ужасно скучно и мучительно, но в то же время каждая мелочь, с которой сталкивался Артур, вызывала у него чувство горечи. Ему не хотелось вести с Италией приятную беседу о плавке сплавов без нагрева. Ему не хотелось легкомысленно комментировать жареную баранину за обедом. Он предпочел бы сесть за стол с Францией на дегустацию вина и сыра, чем быть вынужденным смотреть прямо на Италию и вести светскую беседу после того, как они обращались друг с другом публично и в частной жизни в течение последних нескольких месяцев. Облегчение наступит, когда отношения между ними улучшатся, но до тех пор было бы слишком некрасиво и слишком похоже на проигрыш просто повернуться и заговорить с ним. К тому же, если Италии нечего будет сказать, чтобы нарушить молчание, Артур не станет первым, кто начнёт действовать. Он пообещал Элизе ничего не говорить, если это не необходимо или не приятно, поскольку он не мог придумать ничего, что удовлетворяло бы обоим условиям, он хранил полное молчание и позволил своей напарнице делать то же самое. И это сработало, потому что в итоге Артур дожил до конца первой недели, прежде чем Скорпиус на него накричал. Не Италия. Скорпиус. - Почему Варгас покинул школу в прошлом году? - Не знаю. - Ты лжёшь! Было время после обеда в субботу, а это значило, что Италия и Чарли на пятом этаже с Криви в дуэльном клубе, а Артура оторвал от первого в этом семестре задания по нумерологии Скорпиус, попросив спуститься в мужское общежитие по одному делу. Первым звоночком для Артура должно было стать то, как Элли вдруг решила пойти пообедать с Эддисон в библиотеку, но только когда Скорпиус запер дверь спальни, до него дошло, как редко их компания друзей сокращается всего до двоих в одной комнате. - Ты лжёшь, Кёркленд!- после стольких жалоб на трудности в ведении приватного разговора с Италией, было просто оскорбительно, как легко Скорпиусу удалось удержать Артура в комнате под прицелом волшебной палочки.- Ты единственный в этой школе, кто знает, почему ему оторвали руку, теперь скажи мне! - С чего ты взял, что я знаю?- Артур мог бы обезоружить его, боже мой, Артур мог бы обезоружить его и без магии, если бы действительно захотел. Вместо этого он просто стоял между их с Скорпиусом каменными кроватями и даже потянулся за своей палочкой. Он надеялся, что это будет вопрос о том, как заставить Варгаса присоединиться к квиддичу, или о том, почему Чарли так неумело притворялся, что его ничего не отвлекает в большом зале в время еды, но Скорпиус загораживал дверь, расставив ноги и выставив палочку, и ситуация опасно приблизилась к допросу. - Потому что ты знал, куда он идёт, и развернулся и пошел за ним только тогда, когда вспомнил, что в лесу водятся кентавры,- у Скорпиуса тоже была очень хорошая память, он не из тех, кто отвлекается на ложные детали.- Ты был с ним рядом перед его уходом, Артур! - Почему ты спрашиваешь меня сейчас?- возразил Артур, ведь небольшая отвлекающая тактика никогда не помешает.- Почему не в прошлом году, когда я вернулся после отстранения? - Потому что я и половины этого не знал в прошлом году!- Скорпиус отпустил руку, и Артур немного расслабился, не чувствуя, что ветка рябины направлена прямо на него, но нужно было ещё и ответить за выражение лица своего юного друга. Скорпиус был выразительным, в нём были все черты стоического и сдержанного человека, но он вёл себя иначе. Его светлые брови умели опускаться так низко, серые глаза мощно расширялись, а тонкие губы распахивались вокруг зубов и дёсен, так что казалось, будто всё вот-вот отвалится от его черепа от горя. Друзья Артура превращались в подростков, но когда им было больно, они всё ещё знали, что их сила — в молодости. - Папа рассказал мне, что случилось,- в пустой спальне воцарилось спокойствие — тихая тяжесть, поглотившая звук шагов Скорпиуса, когда он подошел ближе, а затем внезапно замер на месте. Такой чистокровный волшебник выглядел странно в маггловских джинсах и зелёном слизеринском свитере, но его двухцветные волосы были растрёпаны, потому что он забыл причесаться утром, а на подбородке виднелись два уродливых красных прыщика, появившихся в период полового созревания.- Когда они нашли тебя, я имею в виду… когда они услышали твои крики и… как твоему брату пришлось вытаскивать тебя из дупла дерева, всего в крови. - Скорпиус...- он непроизвольно закрыл глаза, не понимая, куда делся весь мир, пока не чувствовал напряжение от того, что слишком крепко сжал их. Он не хотел вспоминать, как ему было холодно. - И я ничего не делал!- мир вернулся к нему, потому что этот крик его напугал. Его напугало то, что Скорпиус был так близко и что он тоже убрал свою палочку, угроза исчезла, потому что слова иногда действовали лучше магии.- Просто какое-то письмо, которое я отправил, спрятав в бронзовой чаше. Я подумал, что лучше ничего не спрашивать, так как никто нам не скажет, но это было всё, что мы сделали. Мы просто сидели в общей комнате, играли в шахматы и читали учебники, пока вы двое чуть не умерли без всякой причины. И вы действительно чуть не умерли, потому что папа сказал, что вы истекали кровью, а брат Фели аппарировал прежде чем кто-либо успел его увидеть — но вся эта кровь осталась. Кровь на том дереве осталась и кровь в лесу, которую нашел Лонгботтом: я не дурак, Артур, мои родители оба целители, ради Мерлина. - Может быть, твоим родителям стоит поменьше тебе это говорить?- это прозвучало злобно, но вот он, произнёс это, и Скорпиус в ответ бросил на него такой мрачный взгляд. - Или, может быть, тебе нужно рассказать мне, что случилось?- молодец, что не вышел из себя. Артур, несмотря на своё смущение, был почти доволен.- Этот секрет — главная причина, по которой Варгас тебя не простит, так что просто расскажи уже. Папа сказал, что это, должно быть, несчастный случай, но если бы это было правдой, то Фели не держал бы зла. Он не такой, и я… Возможно, Скорпиус сказал слишком много, потому что вдруг выпалил все слова и уставился в пол, словно наблюдая, как они укатываются, как шарики. Артур замер, потому что не ожидал такой паузы, но, конечно же, напомнил себе о возрасте Скорпиуса. Когда он в последний раз был так близок с маленькими детьми? Ребёнок во многом так же способен, как и взрослый, его чувства столь же, если не более, искренни, а его способность понимать окружающий мир ограничена лишь обстоятельствами, а не тем, что он слишком «глуп» или «наивен», чтобы собрать все кусочки воедино. Но молодым людям не хватало опыта, и единственный способ это исправить — позволить им сделать именно это: испытать это — каково это — излить кому-то душу. Артур наблюдал, как Скорпиус в прошлом году осмелился высказаться перед старшими, и он знал, что каждый день в этой школе — это тонкое балансирование между ним и отцом, который также был их профессором, но признаться другу в том, о чём тот не хотел говорить — это совсем другое дело. Возможно, если бы он был Альфредом Джонсом или Франциском Бонфуа, Артур уже давно бы прервал этот разговор, потому что нет, он не хотел об этом говорить. Он не хотел вспоминать ту ночь в лесу: кто бы стал? Так холодно и справедливо страшно. Это нарастающее чувство безнадёжности и потери: он никогда не переставал верить, что их не найдут или что всё это каким-то образом закончится в лесу, он был нацией, и подобные мысли были глупыми. Но он почувствовал сокрушительную потерю трёх лет, проведённых вдали от своего правительства, своих коллег и всего населения ради чего-то, что распадалось и выплёскивалось под ледяным дождём. Так что нет, он не хотел об этом говорить. Но ему очень хотелось услышать, что скажет Скорпиус. К этому моменту он уже настолько проникся желанием понаблюдать за взрослением этих детей, что Англии было гораздо важнее, чем Артуру отвернуться и убежать от неприятных воспоминаний, чтобы увидеть, как его друзья с высоко поднятой головой заговорят. - Я просто чувствую, что подвёл тебя,- и Скорпиус снова поднял голову после произнесения этих слов, его лицо уже не было таким несчастным, но глаза всё ещё были широко раскрыты, а кончик языка скользил по губам, когда он пробовал воздух в поисках лучших слов.- Больше, чем Фели, и это глупо, потому что он пострадал больше, чем ты, и именно он вышел туда первым, и я не понимаю этого, потому что вы оба мои друзья… Но я смотрю, как вы двое ссоритесь, и каждый раз, когда вы уходите друг от друга, я всё время думаю, что мне нужно подбежать и извиниться перед тобой, Артур,- потому что Скорпиус Малфой был английским волшебником, и его смущенное признание согрело ожесточенное сердце Англии немного больше, чем он предполагал. - В этом нет ничего постыдного. - Ну, это тоже совершенно бессмысленно,- да, бессмысленно, но Артур лишь расслабился и улыбнулся, не объясняя почему.- Я не хочу принимать чью-либо сторону в таком деле, это ужасно и плохо для всего факультета. Как мы вообще можем победить Гриффиндор, если половина нашего курса постоянно ссорится? - Мы с Варгасом не ссоримся, и мы не половина курса,- двое из семи не делали половину. - Значит, враждуете,- резко поправил Скорпиус. - Если я тебе скажу, ты не сможешь ему ни слова сказать, это только ухудшит наши отношения,- почему он соглашался? Всё дело было в этой честности, в этом полусловесном обещании между молодым человеком и его страной.- Я серьёзно, Скорпиус, он узнает, что я тебе сказал, и тогда мы действительно снова будем ссориться, а… - Опять?- а, это была оговорка, Артур не хотел этого допустить.- Что значит «опять»? Просто словами и криками, как в прошлом июне? - Да,- выпалил он, но, просто наблюдая, как Скорпиус медленно опускает брови, чтобы бросить взгляд на прищуренные глаза, Артур понял, что это бесполезно.- Ты хочешь знать, что произошло, или нет? - Хочу. - И ты клянешься не произнести и слова? - Клянусь. - Под страхом чего?- ведь за нарушение данного слова должны были быть последствия. Скорпиусу потребовалось немного времени подумать, но затем он скрестил руки на груди и дал свой ответ. - Что я отправлюсь на одну из тех ваших с Варгасом спортивных игро-тренировок, что проводит Бейкер. - Ты играешь в футбол?- Артур даже представить себе не мог, Скорпиус Малфой играет в маггловскую игру ногами?- Хорошо, но это уже твоя проблема. - Что случилось, Артур? - В прошлом году призрак вцепился когтями в Варгаса...- это был… единственный способ попытаться объяснить это, это был единственный ответ, который они с Италией почти приняли друг с другом.- Он слышал голоса, видел что-то, и это становилось всё хуже. Вот почему мы не хотели ехать в Хогсмид, мы просто приехали сюда, чтобы поговорить об этом и попытаться выяснить, что не так, и именно тогда мы оба это увидели. - Синее существо, которое Чарли видел на предварительных соревнованиях?- какая у него была отличная память! Вот бы Скорпиус применил её к школьным заданиям, а не к национальной команде по квиддичу...- То, которое напугало его до смерти и заставило сбежать с платформы? - Вероятно, это потому, что мы дошли до входной двери. Варгас велел мне вернуться, чтобы не попасть в неприятности, мы немного поспорили, а потом… я сдался. Ты меня не подвёл, Скорпиус, я подвёл Варгаса, не задержав его, пока он не потерял из виду цель, и не пойдя с ним с самого начала. Если бы я сделал что-нибудь из этого, ничего бы не случилось,- и, честно говоря, это, пожалуй, было самым честным высказыванием Артура по этому поводу за последние несколько недель. - Это всё, что ты собираешься мне рассказать? - Боюсь, что да,- немного повернувшись, Артур сел на кровать и почувствовал, как по спине и ногам прокатилась волна облегчения. Он не знал, сколько усилий ему пришлось приложить, чтобы удержаться на ногах, но было лучше сидеть и слушать, как Скорпиус отпирает дверь в спальню. Однако молодой волшебник после этого не ушел, а просто произнёс заклинание и сел напротив Артура на свою кровать. - Ты выглядишь бледным,- это был совсем не тот комментарий, которого он ожидал. - Об этом непросто говорить. - Прости, что я был так прямолинеен, мой… Профессор Малфой предупредил меня, чтобы я вообще не поднимал эту тему, если это возможно, сказал, что это может вызвать у меня кошмары. Артур открыл рот, чтобы отшутиться и заявить, что он «сделан из более крепкого материала», но его попытка оказалась безрезультатной. Он снова задумался об этом, как замёрз, как ослабли руки от тяжести окоченевшего и изувеченного тела, как онемели плечи от проливного дождя, а ноги свело судорогами и искалечено из-за щелей между кусками позвоночника. Нет. Он не был сделан из чего-то более прочного. Это была точно такая же среда: та же плоть, кровь и кости, из которых он состоял, были расплавлены и разорваны в темноте под пристальным взглядом и бескровной кожей. Он встряхнулся, чтобы отвлечься от воспоминаний, напомнив себе, что ему тепло, несмотря на то, что общежитие пока не нуждалось в отоплении, и что он в безопасности под тоннами камней, утеплённый нежным плеском озера, который совсем не напоминал гул дождя, хлещущего по кронам деревьев в лесу. - Со мной всё будет в порядке,- сказал он, не обещая ничего против кошмаров, хотя, честно говоря, сомневался, что они настигнут его здесь. Он два месяца отдыхал в Лондоне и постоянно ездил туда-сюда через океаны на работу. Если гул самолётов позволил ему спокойно отдохнуть, то он сомневался, что озеро и жжение от ремешка на запястье как-то ухудшит ситуацию. Он снова был в маленьком теле, в замке, возвышающемся над теми же чёрными лесами. Артур был не совсем Англией, а шотландское нагорье было очень близко и слишком далеко от дома, но с ним всё будет хорошо. С ним всё будет в порядке, он был уверен. - Спасибо, что сказал,- голос Скорпиуса не вторгался в сознание Артура, но звучал слабо. Слишком слабо, чтобы пробиться сквозь клубящиеся мысли и привлечь его внимание. Артур и сам не понимал, куда смотрит, пока, моргнув, не осознал: он пялится на шов между каменной кроватью Скорпиуса и серым полом.- Ты… может, мне оставить тебя одного? Ты выглядишь ужасно. - Не говори Варгасу, что я тебе сказал, Скорпиус. - Обещаю, я этого не сделаю, мне ужасно неприятно смотреть, как вы двое себя ведёте, а ты уже сказал, что он просто разозлился. - Я не хочу снова его злить,- разозлить Италию было судьбоносным поступком, влекущий за собой ужасные последствия. Феличиано Варгас не был бойцом, он не получал удовольствия от войны и не обладал исключительными военными навыками, но он не был слаб. Италия не был слаб, он не был молод, у него был богатый опыт катастроф, и ни одна нация никогда полностью не теряла навыки кровопролития. Звёзды никогда не складывались так, чтобы Англия физически столкнулся с Северным Италией один на один во время последней Великой войны: Второй мировой войны, но Канада уже испытал это на себе. Германия получил от него отпор. Австрия и Испания скрестили мечи и были изрублены итальянскими саблями. Артур столкнулся не с Италией, а с Феличиано, разъярённый, как зверь, с кулаками, магией, яростью и кровью. Он действительно, искренне не хотел снова так сильно разозлить Италию… - Поспи, Кёркленд. Я присмотрю за ним, когда он и Чарли вернутся из клуба,- лёгкий толчок в плечо заставил Артура не сдаваться и опрокинуться на бок на кровать, голова оказалась на подушке, ноги согнуты, колени выпрямлены, лодыжки сложены, руки свободно скрещены перед собой поверх одеяла. Он не стал спорить. Он просто никогда не хотел так сильно злить Италию.